Мастера острых сюжетов - Уоллес Эдгар Ричард Горацио - Страница 72

Вдруг его осенило. Кара не советовал ему приобретать эти чертовы акции, он просто расхваливал надежность предприятия. Джон подумал еще мгновение, затем медленно вернулся в кабинет, вытащил ящик стола, достал маленький браунинг и опустил его в карман.

— Я скоро вернусь, дорогая, — он поцеловал Грейс и шагнул в темноту.

…Кара откинулся на мягкие подушки сиденья роскошного автомобиля, мурлыча под нос какую-то мелодию. Водитель осторожно вел машину по незнакомой дороге. Дождь все еще лил как из ведра, и Кара время от времени протирал запотевшее стекло, чтобы определить, где они находились. В зале ожидания станции Льюис его уже ждали. Низкого роста человек, закутанный по уши в длинный плащ, стоял перед затухающим камином. Увидев входящего Кару, он замер и по его сигналу молча направился за ним вслед.

Незнакомец был явно не англичанин. Впалые щеки, нездоровый цвет лица, клочковатая, неопрятная борода — вот, пожалуй, и все, что можно было сказать о его внешности.

Кара молча прошел к темному краю платформы и остановился.

— Вы выполнили все мои указания? — выдохнул он по-арабски.

— Все, как вы приказали, эфенди, — ответил незнакомец на том же языке.

— У вас есть револьвер?

Мужчина кивнул и похлопал себя по карману.

— Заряжен?

— Ваше сиятельство, какой смысл носить с собой незаряженный револьвер?

— Поймите, вы не должны стрелять в этого человека. Ваша задача — припугнуть его. Разрядите-ка лучше его при мне.

Человек пожал плечами, но повиновался беспрекословно.

— Я заберу патроны с собой, — сказал Кара, протягивая вперед руку. Он ссыпал патроны в карман, еще раз проверил револьвер и вернул его владельцу.

— Пригрозите ему, затем приставьте револьвер к его груди. Этого будет вполне достаточно.

— Как прикажете, эфенди, — неуверенно ответил человек, — но…

— Никаких но, — отрезал Кара. — Вы обязаны четко выполнять мои указания и только. Ясно? Все остальное потом. Я буду рядом, я должен быть уверен в результате моего замысла.

— А вдруг он выстрелит? — с беспокойством в голосе спросил человек.

— Не волнуйтесь, он не будет стрелять. Кроме того, его револьвер также не заряжен. Теперь в путь. У вас мало времени. Вы знаете дорогу?

— Я там уже бывал, — уверенно произнес закутанный в плащ человек.

Кара возвратился к большому автомобилю, стоявшему невдалеке от здания станции, наклонился и сказал шоферу несколько слов по-гречески. Тот ничего не ответил, только поднес руку к шляпе.

Глава II

Комиссар полиции Т.Х. Мередит не имел офиса в Новом Скотланд Ярде. Прямо беда с этими государственными организациями. При проектировании зданий для них обычно создавался солидный запас помещений на случай расширения служб или увеличения их количества. Но по окончании строительства все с удивлением отмечали, что площадь здания совершенно не соответствовала значительно возросшим потребностям организации.

“Т.Х.”, а именно так называли Мередита в полициях разных стран мира, обосновался в Уайтхолле, в одном из старинных особняков, как раз напротив торговой палаты. На массивных дверях красовалась табличка, извещающая прохожих, что за ними трудится управление по расследованию особо опасных преступлений во главе с его прославленным начальником.

Функции Т.Х. были более чем разнообразны. О нем поговаривали (впрочем, это было сущими сплетнями), что он возглавлял “нелегальное” подразделение Скотланд Ярда. Если вы потеряете ключи от сейфа, вам тут же посоветуют обратиться к Т.Х., и он к вам пришлет взломщика, для которого вскрыть ваш сейф не составит ни малейшего труда.

Если в Англии появлялся нежелательный гость, против которого полиция не могла найти ни одной, даже косвенной улики для привлечения его к суду, а интересы общества требовали настоятельной его депортации, дело поручалось именно Т.Х., который арестовывал подозрительную личность, затаскивал ее в автомобиль и не спускал глаз до тех пор, пока не высаживал персону нон грата под негодующие крики аборигенов на берег какой-нибудь дружественной страны.

Если руководство какой-нибудь малой страны (не будем уточнять какой) внезапно отзывает своего министра и тут же отдаст его под суд за выпуск фальшивых ценных бумаг, можно с уверенностью утверждать, что кто-то из управления Т.Х. забрался в дом министра, сбил замки с сейфов и добыл необходимые улики.

Я не отрицаю вероятности сказанного выше, но в данном случае лишь выражаю мнение действительно очень осведомленных лиц: крепких задним умом руководителей департаментов, таинственных помощников министров — любителей пошептаться в укромных уголках своих клубов, более откровенных американских корреспондентов, которые без всяких сомнений отражают собственные взгляды на страницах газет, к радости своих многочисленных читателей.

Конечно, у Т.Х. была и вполне “легальная” должность, так как именно этот легкомысленный человек выступил с таким возмутительным комментарием по поводу деятельности аппарата министерства внутренних дел, что один из министров отправился непосредственно в мир иной, а сэр Джулиус Уоглайт предстал перед судом за присвоение крупных денежных средств, несмотря на то, что пытался упрятать концы в балансовых отчетах аж тридцати четырех компаний. Кстати, тайну дептфордских убийств разгадал также не кто иной, как Т.Х.

Вечером третьего марта Мередит сидел в своем внутреннем офисе и беседовал с впавшим в отчаяние инспектором городской полиции Мэнсусом. Внешне Мередит выглядел как воплощение вечной молодости. Только пристально вглядевшись в его почти мальчишеское лицо, можно было заметить сеточку морщин вокруг глаз и рта. В общем он приближался к своему сорокалетнему юбилею. В юности Мередит пробовал свои силы в поэзии и даже опубликовал небольшой сборник стихов. Достигнув более зрелого возраста, он бросил писать, и сейчас само напоминание о поэтических упражнениях повергало его в уныние.

В общении с другими Мередит был тактичным, но мнение свое отстаивал с упорством, достойным уважения. В языковых средствах он довольно неразборчив, если раздражен, может вспылить. Имеется документальное подтверждение того, что однажды он наговорил такого, что бывший министр внутренних дел заявил буквально следующее: “… к сожалению, мистер Мередит не проявил достаточной серьезности в выражении своей позиции, что недостойно государственного деятеля его уровня”.

Как я уже говорил, если Т.Х. раздразнить, от него можно услышать все, что угодно. Он использовал слова в совершенно невероятных значениях, составлял затейливые словосочетания, отчего все его указания и наставления приобретали отчасти фантастический оттенок.

В эту минуту он сидел в своем кресле, отклонившись назад до критического угла, и отчитывал беднягу инспектора, почтительно примостившегося на краешке стула по противоположную сторону стола.

— Но позвольте, Т.Х., — оправдывался инспектор, — там ничего не было!

По настоянию мистера Мередита, подчиненные обращались к нему, называя только инициалы “Т.Х.”, что подвергалось постоянной критике со стороны вышестоящего руководства.

— Ничего не было! — с сарказмом повторил он. — Боже праведный!

Он резко выпрямился. Полицейский инспектор от неожиданности отпрянул.

— Пончик несчастный, — заорал Мередит, барабаня ножиком из слоновой кости по пресс-папье.

— Я не пончик, — угрюмо заявил инспектор, — я полицейский.

— Полицейский? — воскликнул комиссар. — Вы хуже пончика, вы — морковка! Боюсь, из вас сыщик не получится никогда!

Мередит с сожалением покачал головой. Инспектор Мэнсус с улыбкой смотрел на своего начальника. Дело в том, что Т.Х. еще ходил в школу, когда тот уже служил в полиции.

— Вам не хватает ни мудрости, ни хитрости, — продолжил комиссар, — в вас сочетается невинность внебрачного дитяти и заторможенность деревенского архиерея. Ваше место, Мэнсус, в церковном хоре, а не в полиции.

Мистер Мэнсус молча выслушал гневную тираду босса. Чем мог закончиться этот вызов “на ковер”, одному Богу известно, однако в это мгновение в кабинет вошел сам начальник полиции Джордж Хейли.