Мастера острых сюжетов - Уоллес Эдгар Ричард Горацио - Страница 68

- Единственный правильный путь, - вздохнул Майкл, вспоминая слова Небворта, - это обнять ее правой рукой, наклонить голову... и...

Неожиданно Адель очутилась в его объятиях, но не вырывалась. Она прижалась к его груди, подняла голову и протянула Майклу влажные полураскрытые губы.

Ключ к разгадке

Глава I

Покинув Викторию точно по расписанию, в 4.15, поезд задержался у Трех Мостов, и Джон Лексман понял, что все его планы сорвутся. Правда, ему повезло — он успел пересесть в пригородный поезд до Бестон Трейси, но, сойдя с него, с огорчением убедился, что почтовая линейка — единственный вид транспорта, который связывал деревушку с внешним миром, — уже ушла.

— Если вы подождете с полчаса, мистер Лексман, — обратился к нему дежурный по станции, — я позвоню в деревню, и Бриггс приедет за вами.

Джон Лексман бросил взгляд на набухшую от влаги дорогу и пожал плечами.

— Я, пожалуй, пойду пешком, — вздохнул он, протянув дежурному сумку с вещами. Затем наглухо застегнул на все пуговицы макинтош и решительно шагнул под дождь. Цель его путешествия — деревушка Литл Трейси лежала в двух милях от небольшой железнодорожной станции.

Дождь лил как из ведра и, похоже, не собирался прекращаться до утра. Узкая тропинка, зажатая с обеих сторон уходящей вверх уступами живой изгородью, превратилась в сплошное месиво. Лексман остановился под раскидистым деревом, набил трубку, прикурил, повернул ее чашечкой вниз и отправился дальше. Дождь, упорно проникавший в малейшие щелочки водозащитной ткани, уже не донимал его. Утопая в глубоких лужах, он вспоминал, что именно на этой дороге родились самые захватывающие главы его книг. Здесь он задумал сюжеты “Тилбурских тайн”, “Грегори Стэндиша” — лучшего детективного романа года — и многих других. Дело в том, что Джон Лексман был признанным авторитетом в области детективной литературы. Правда, мэтры не особенно жаловали Лексмана, считая его произведения дешевой бульварной стряпней, но круг поклонников все же ширился, и его романы, изобиловавшие сценами ужасов, держали читателей в напряжении до самых последних страниц.

Однако сейчас Джона Лексмана занимало нечто совершенно иное. Шагая в одиночестве по размытой дороге, он мысленно вновь и вновь возвращался к двум своим последним встречам в Лондоне.

Одна из них, произойди она при обычных обстоятельствах, принесла бы ему только чувство радости и удовлетворения. Он беседовал с Т.Х. Мередитом, в недавнем прошлом шефом уголовной полиции, а ныне произведенным в чин комиссара Скотланд Ярда. Мередиту поручалось расследование наиболее запутанных и “деликатных” уголовных преступлений.

Как всегда вспыльчивый и непредсказуемый, Мередит предложил ему совершенно фантастический сюжет для нового детективного романа, от которого любой писатель был бы вне себя от восторга. Но Лексман, взбираясь по скользкому склону к небольшому дому, носившему помпезное название “Бестон Прайори”, думал даже не об этом. Позавчера он встречался с греком-ростовщиком, и воспоминания об этой встрече приводили его в состояние крайнего беспокойства. Открыв узкую калитку, Джон ступил на тропинку, вьющуюся среди мокрых кустов, и направился к дому, стараясь не думать о разговоре с ростовщиком, однако тема беседы и сама атмосфера встречи никак не выходили у него из головы.

“Бестон Прайори” представлял собой нечто большее, нежели обычный деревенский дом. Одна из его стен сохранилась в первозданном виде еще с тринадцатого века и, несомненно, представляла определенную историческую ценность. Начало “Бестон Прайори” положил набожный Хоуэрд, затем дом перестраивался и сейчас выглядел как прекрасный образчик Елизаветинских времен с типичным для этого стиля причудливым фронтоном, высокими дымовыми трубами, зарешеченными окнами, заброшенным садом, розарием и небольшой лужайкой. Все это придавало особнячку определенные черты барского поместья и являлось предметом необычайной гордости для его владельца.

Лексман поднялся на крытое соломенной крышей крыльцо, открыл дверь, вошел в просторную прихожую и сбросил с себя промокший макинтош.

В прихожей было темно. Очевидно, Грейс готовилась к ужину, и Джон решил не беспокоить ее, тем более что воспоминания о лондонских встречах все еще не покидали его. Он прошел подлинному коридору в тыльную часть дома и открыл дверь в свой рабочий кабинет. В камине тлели угли, заполняя мягким красноватым светом большую комнату. На душе у Джона сразу стало легче. Он сменил обувь и включил настольную лампу.

Джон с удовольствием работал в своем кабинете. Кожаные кресла, книжные полки во всю стену, широкий массивный письменный стол, на котором лежали открытые книги и неоконченные рукописи, — все это являлось неопровержимым свидетельством того, что хозяин кабинета литератор.

Надев комнатные туфли, Лексман набил трубку, подошел к камину и остановился, засмотревшись на тлеющие угли.

Джон был несколько выше среднего роста, строен, широкоплеч, что говорило о его пристрастии к физическим упражнениям. Действительно, он в молодости занимался академической греблей и боксом. В последнем он довольно преуспел, выйдя однажды в полуфинал любительского чемпионата Англии.

Лицо у Джона было узкое, черты лица приятные, из-под прямых строгих бровей на собеседника смотрели серые, очень глубокие глаза. Цвет хорошо выбритых щек свидетельствовал о том, что он много времени проводит на свежем воздухе.

В нем не было ничего от отшельника-исследователя. Напротив, он выглядел как типичный, пребывающий в добром здравии англичанин, которого с одинаковым успехом можно встретить в армейской столовой, в рубке боевого корабля или в любом заброшенном уголке Британской империи, где крутятся шестеренки ее огромного административного механизма.

В дверь тихо постучали, и, прежде чем Джон успел что-либо сказать, она распахнулась, и в комнату вошла Грейс Лексман.

Гордая и нежная. Так вкратце можно охарактеризовать супругу Джона, чтобы избавить читателя от пространных описаний ее обаятельной внешности и умения держать себя.

Джон направился к ней навстречу, обнял и нежно поцеловал.

— Я и не знала, что ты пришел, если бы… — сказала она, пряча свои ладони в его руках.

— …не увидела лужу воды в прихожей, дорогой мой доктор Уотсон, — с улыбкой продолжил Лексман.

Она рассмеялась, но лицо ее вдруг стало серьезным.

— Я очень рада, что ты вернулся, — проговорила она. — У нас посетитель.

Джон поднял брови.

— Посетитель? — удивился он. — Кого могло сюда занести в такую погоду?

Грейс как-то странно посмотрела ему в глаза.

— Мистер Кара, — сказала она.

— Кара? И как давно он приехал?

— Он ждет тебя с четырех часов, — без особого восторга ответила Грейс.

— Не понимаю, чем тебе не по душе добряк Кара? — удивился Джон.

— На это есть много причин, — уклонилась она от прямого ответа.

— Ладно, — задумавшись на мгновение, произнес Джон. — Сегодня он как раз мне нужен. Где он?

— В зале.

Зал в “Бестон Прайори” представлял из себя большое неуютное помещение с низким потолком, по выражению Лексмана — украшенный хризантемами обломок старого мира. Необычной формы кресла, рояль, пришедший из средневековья открытый камин, облицованный тусклой зеленой плиткой, две большие серебряные люстры, изношенный, но еще довольно яркий ковер на полу — вот, пожалуй, и все, что бросилось бы в глаза гостю, впервые оказавшемуся здесь.

С другой стороны, посетителя поражали гармония и спокойствие, которые всегда царили здесь, превращая зал в настоящий рай для литератора с издерганными нервами. В двух больших бронзовых вазах стояли фиалки, в третьей — лимонно-желтые примулы, и над всем витал легкий аромат ранних лесных цветов.

Посетитель встал с кресла и легкой походкой, стараясь скрыть свое преимущество в росте, двинулся навстречу вошедшему в зал Лексману. На полголовы выше хозяина, гость был строен, даже грациозен, взгляд отдыхал на приятных чертах его лица.