Вариант Юг (СИ) - Сахаров Василий Иванович - Страница 50

Дон. Февраль 1918 года.

Новый рабочий день начинался для Василия Котова с того, что его разбудил старший товарищ из структуры ВЧК Абрам Хейфец, который огорошил моряка совершенно неожиданным вопросом:

- Котов, ты русский?

- Абрам, а к чему ты это спрашиваешь? - садясь на кушетку и протирая заспанные глаза, поинтересовался Василий.

- Надо, - Хейфец присел рядом.

- Ну, русский, - ответил Котов.

- Это очень хорошо. Значит, в командировку поедешь.

- Куда? В Таганрог?

- Нет. В Таганроге чекистов хватает, и после того как там генерала Ренненкампфа исполнили, в городе тихо. Поведешь бронепоезд на станцию Куберле, окажешь поддержку местным отрядам Красной Гвардии и присмотришься к командирам соединений.

- А где эта самая станция и, причем здесь моя национальность?

Абрам Хейфец, курчавый полноватый брюнет сорока пяти лет, оставивший немало своего здоровья на царских каторгах и тюремных пересылках, снял с носа пенсне, стал протирать его стекла белоснежным платочком и пояснил:

- Станция эта в Сальских степях, по которым сейчас атаман Попов бегает. А национальность нужна для того, чтобы казаки и иногородние, которые за красными командирами пошли, тебя за своего приняли. А то белые гады еврейский вопрос при каждом удобном случае вспоминают, и у несознательного темного народа, особенно у рядовых казаков, что ни большевик, так обязательно жид пархатый. Кто-то подобное воспринимает с пониманием, но у большинства местных жителей, которые могли бы выступить на нашей стороне, это вызывает негатив, а он нам сейчас не нужен, обстановка и без того сложная.

Котов встряхнулся и проснулся окончательно. После чего он встал, накинул на плечи испачканный известкой бушлат, и подумал, что Хейфец прав. Белогвардейцы, недобитые черносотенцы и монархисты, действительно, много кричат о жидо-массонском заговоре, и если бы Василий не был большевиком, и не прошел подготовку в Питере, кто знает, может быть, и он в него поверил. Русских в ВЧК, в самом деле, было очень немного, наперечет. А вот представителей самого угнетаемого проклятым царским режимом народа, евреев то есть, и интернационалистов, латышей и мадьяр, хватало. Поэтому на фоне своих товарищей, как правило, чернявых и носатых, его светловолосая шевелюра выделалась сразу. И хотя ехать в дикие Сальские степи, где, наверняка, не будет сочных и податливых офицерских баб и хорошего алкоголя, Котову не хотелось, если есть резон отправляться именно ему, спорить он не станет. Да и бессмысленно это, ибо приказы вышестоящего руководства не обсуждаются, а выполняются. Так что пора собираться в дорогу. Но перед этим следовало задать старшему товарищу пару дополнительных вопросов, и Василий спросил Хейфеца:

- Когда отправляться?

- Через два часа. Документы и направление сейчас готовят. Бронепоезд «Смерть Каледину!» на станции, дело только за тобой и десантом.

- Кто десантники и сколько их?

- В десанте тридцать братишек из отряда Мокроусова. Командиром будешь ты.

- Кому дела сдать?

- Моисею Гольденцвайгу. Он парень хваткий, справится. Тем более ему сейчас полегче будет. Принято решение прекратить террор в Ростове и сконцентрироваться исключительно на заложниках и экспроприациях.

- А чего так?

- Сил не хватает, и все подчиненные ВЧК отряды перебрасываются под Новочеркасск или на левый берег Дона. Почему это делается, объяснять не надо?

- Нет. Все понятно. Белые активизируются, и если они перережут железнодорожное полотно Ростов-Екатеринодар, мы потеряем связь с войсками Автономова. А с Новочеркасском все еще проще. Если мы это змеиное гнездо дотла не спалим, рано или поздно белоказаки вырвутся за пределы нашего кольца и тогда нам придется туго.

- Верно. Еще вопросы есть?

- Да. С какой целью я должен присматриваться к командирам красных отрядов?

- Голубов возложенных на него надежд не оправдал, и теперь нам требуются новые лидеры в казачьей среде. На севере это Миронов, а вот в восточных и южных округах такого человека пока нет. Поэтому ты должен пообщаться с ними, посмотреть, как они ведут себя в бою, и обозначить, кого мы поддержим. Кандидатур немного, Шевкопляс, Никифоров, Думенко и Буденный.

- Кто-то особо выделяется?

- Пока нет. Разве только Буденный, который с Фрунзе знаком, но информации на него немного, так что относись ко всем одинаково.

- Понятно. Вопросов больше нет...

Спустя два часа Котов принял под свое командование взвод черноморцев, ранее помогавших чекистам в проведении облав по городу Ростову, и на бронепоезде «Смерть Каледину!» отправился в Сальский округ Войска Донского. А пока Василий ехал, он отсыпался и много читал. В первую очередь, конечно же, пропагандистскую и общеобразовательную литературу, присланную из Петрограда, а во вторую предложения грамотных товарищей из отряда Саблина об отношении большевиков к казакам. И если с трудами Маркса дело шло туго, слишком много в них было заумных слов, то с инструкциями по борьбе с казачеством он разобрался быстро, так как они касались его самым непосредственным образом. И хотя пока это были всего лишь только прожекты и планы, Котов знал, что в Петрограде и Москве они уже нашли поддержку и самый живой отклик. А значит, в самом скором времени данные предложения, наверняка, станут официальным руководством к действию для всех отрядов, воинских формирований и карательных структур Красной Армии.

Начиналась бумага словами Юрия Саблина: «Казачество должно быть уничтожено со всей его сословностью и привилегиями, иначе же, установление прочной Советской власти на Дону и Кубани невозможно». После чего шли рекомендации чекистов и старых большевиков, оформленные по пунктам:

1. Необходимо вести самую беспощадную борьбу с верхами казачества путем поголовного его истребления. Компромиссы или половинчатость действий при этом не допустимы.

2. Необходимо вести беспощадный массовый террор не только против богатеев и атаманов, но и против рядовых казаков, которые принимали или имели хотя бы косвенное отношение к борьбе против Советской власти.

3. Необходимо конфисковать все, что только возможно, дабы казачество никогда вновь не стало силой. В первую очередь это продовольственные запасы, посевное зерно, скот, лошади, оружие и сельхозинвентарь.

4. Необходимо провести полное разоружение казаков и расстреливать каждого у кого будет найдено укрытое оружие.

5. Необходимо вести среди казачества агитационную работу и расчленять его как силу. При этом основной упор рекомендуется делать на иногородних и инородцев.

6. Необходимо переселить на Дон и Кубань как можно больше крестьянской бедноты.

7. Необходимо уравнять иногородних и казаков.

8. Необходимо создать отряды быстрого реагирования и летучие сотни, которые бы могли вести против восставших казаков борьбу, претворять в жизнь решения станичных ревкомов и оказывать им всемерное содействие и поддержку.

Необходимо... Необходимо... Необходимо... Пунктов было много, и они касались всех сторон жизни каждого человека в тех краях, которые считались казачьими. Но в итоге все сводилось к одному, к уничтожению целого сословного класса бывшей Российской империи. Смущало ли это Котова? Нет, ничуть. Он знал, что это необходимо ради великой Цели, отвернуться от которой он уже не мог. И не потому, что не хотел этого. Надо признать, что иногда такие мысли мелькали в его голове. Причина была иной - пролитая им кровь, которая не даст ему этого сделать. А раз дороги назад нет, то все происходящее необходимо воспринимать спокойно и свое дело делать хорошо, с крестьянской основательностью и спокойствием, как учили Котова дед и отец.

Правда, ни один из родственников и учителей Василия никогда не думал, что их сын и внук станет карателем нового режима, но, наверное, это и к лучшему. Они простые люди с приземленными мечтами и мыслями, и им не понять, как ради Идеи можно уничтожать тысячи живых людей. А ведь все достаточно просто, так как конечная цель коммунистического движения - построение справедливого общества с равными правами и возможностями для всех людей, во всем мире. Что может сравниться с этим? Наверное, ничто, ибо нет ничего более высокого, чистого и светлого, чем достижение этой Цели. Но как это объяснить несознательным темным гражданам? Как, если они не желают этого, а цепляются за свои клочки земли и кричат: «Не замай! Мое!» Как донести до них, что все будет, но потом, когда последний буржуй-мироед и царский лизоблюд упадет на землю, а в его толстом брюхе будет торчать штык бойца Красной Гвардии? Нет. Простым людям из российской глубинки, а уж тем более имевшим от прежнего режима привилегии казакам, этого не понять. Вот и получается, что Василию Котову, Моисею Гольденцвайгу, Алексею Мокроусову, Абраму Хейфецу, Коле Ховрину, а так же многим другим идейным бойцам революции и защитникам мирового пролетариата надо встать за все человечество и выполнить грязную работу по очистке общества от мусора.