Темная лошадка - Обухова Оксана Николаевна - Страница 3

– Восемьсот евро, – скромно поправила я.

– Без разницы, – чавкнула Дуся и задумчиво пробасила: – Не думала, что все так запущено… Давай-ка выпьем, подружка.

Мы приняли на грудь, закусили кто чем – я долькой огурца и сардиной, Диана половиной бутерброда – и минут несколько благотворно пропитывались градусами.

– Так вот, подруга. Этот лимон Назар не тебе подарил, а отнял его у Белки. Сечешь? Деньги Кирилла он не стал бы брать себе.

– Почему? – Я вскинула голову.

– Не комильфо. Но Белку наказать стоило. А тут и ты подвернулась очень кстати.

– А его мама? Деньги Кирилла могла взять Ирина Яковлевна!

– А отдать деньги маме – все равно что отдать себе, – отчеканила Диана. – Туполев единственный наследник. Так что еще не известно, кто кому больше должен. Ты вполне геройски заслужила мильён и избавила его от головной боли. Никто в городе не пикнул: «Назар бывшую родственницу ограбил!», а Белка наказана. – Дуся любовно посмотрела на бутерброд и буркнула: – Каков паршивец, а? Блеск, а не паршивец!

И принялась закусывать.

Я же тупо смотрела на пустые стопки и привыкала к новому положению вещей. Колбасова редко ошибалась в прогнозах и анализе. Она наблюдала за мной повеселевшим взглядом и наконец произнесла:

– Очнись, дуреха. Я для чего тебе все это говорю? Для того, чтобы ты прекратила чувствовать себя обязанной. Назар классически разрулил ситуацию. Развел.

Какое емкое современное слово-понятие – «развел», почему-то отстраненно подумалось мне. Как две половинки моста – вроде все разрушил, а вроде и нет – временное состояние…

– Кстати, – донеслось из Дусиного уголка. – Ты об Ульяне слышала?

Я оторвала от стопок потяжелевший взгляд и метнула его в Колбасову. Ульяна – табу, запретная тема. Я в курсе, что у Туполева есть, как бы сказать, «карманная девушка», но никогда и ни с кем ее не обсуждала. Попробовала как-то спросить самого Назара, но тот ответил кратко – мы с Ульяной друзья и никаких обязательств – и показал взглядом, что распространяться далее не намерен.

– Знаю, – задрав подбородок, парировала я. – Он нормальный мужик. Ему что – по проституткам бегать?

– Нормальный, – легко согласилась Дуся. – И всех – имеет.

Диана хорошо знакома с семейством Туполевых через ту же Беллу. Но я впервые слышала от нее нечто негативное о Назаре если не в словах, то хотя бы в интонации. Видимо, Колбасова всерьез прониклась моими «комплексами» и изо всех сил лечила их оплеухами.

– Подводишь меня к идее послать Туполева к черту? Не старайся так, Дуся. Я не за психоанализом пришла, а за советом. Скажи лучше, ты сама согласилась бы поселиться в чужом доме, совать нос в чужие дела?…

Дуся отложила второй недоеденный бутерброд, подумала полторы секунды и честно ответила:

– Я бы согласилась. Но это я. У нас с тобой разные весовые категории, ты в коленках слабее…

– Ты меня дразнишь или снова обидеть хочешь?

– Прости. Я плохо выразилась. Сонечка, я дышу интригой, это моя стихия. Меня и звать не надо, я сама напрошусь.

– Значит – соглашаться.

– Стремишься чего-то доказать? – слабо усмехнулась Дина. – Тоже мне Дон Кихот выискался. Подумай еще немного…

«Дон Кихот» после «слабых коленок» добил меня окончательно – ну что за мерзкий характер, вечно из меня все наперекор лезет! – и, решительно тяпнув из наполненной Дусей рюмки, подвела итог:

– «Безумству храбрых» – это про меня.

Несколько лет назад в нашем тихом городе построили первую агромадную высотку – двадцать семь этажей из красного кирпича плюс пентхаус, напоминающий снизу плоскую коробку из-под торта «Птичье молоко». С земли пентхаус кажется насквозь стеклянным домиком для игрушек. Эфемерным, несерьезным, лилипутским.

На самом деле современные Карлсоны обустроили свою крышу с пятизвездочным шиком. Отвечаю за каждую звезду, поскольку имею право судить, – меня десатировали непосредственно на крышу. С полным набором «итальянских» чемоданов, вызубренной легендой и толстой тетрадкой в клеточку, в которую я, как всякий путный детектив, собиралась поименно заносить фигурантов, их привычки, несуразности и подозрительные странности. Позже этой тетрадке предполагалось украситься хитроумными схемами, стрелочками и вопросительными знаками. Но в первый день я лишь начертила план жилища. (Дабы детектив не запутался в дверях и коридорах. Не перепутал спальни и не бегал вместо туалета в кладовую.)

Так что следствие я начала с дома.

Пентхаус и весь последний этаж целиком Кутепов выкупил еще три года назад. На крыше он поселился с женой, дочерью, крохотным сыном и его няней. «Подвал», то есть две объеденные трехкомнатные квартиры на двадцать седьмом этаже, отдал родственникам по линии первой жены Елены – семье Стрельцовых. После всех «апрельских» несчастий Михаил Петрович решительно превратил свой дом в неприступную крепость. У жильцов пентхауса имелся отдельный лифт, черная лестница оканчивалась железной дверью на двадцать седьмом этаже, заселенном исключительно доверенными людьми. Еще одну, купленную в расчете на замужество Ренаты двухкомнатную квартиру сдавали знакомым второй жены Михаила Петровича – Хорским.

Побегав по закоулкам «подвала» и крыши и начертив план, я, буквально сразу пришла к мысли: стащить отсюда что-либо, включая пистолет, практически невозможно. Если, конечно, ты не свой.

Придя к такому выводу, я засела за клетчатую тетрадочку и принялась скрупулезно вносить в нее данные.

Итак, хозяин крыши – Михаил Петрович Кутепов. Крупный лысоватый мужчина лет пятидесяти, настоящий полковник. Ретроград. Как подозреваемый – абсолютно бесперспективен.

Его новая жена – Бьянка. Тридцати шести лет (сказать по правде, на вид – все тридцать семь!), жгучая брюнетка, отставная танцовщица фламенко. Средний рост, весьма крепкое телосложение и гладкая прическа из блестящих смоляных волос. Лицо довольно грубой лепки, но положение спасают огромные черные глаза в пушистых ресницах и алая помада.

Рената – дочь Кутепова от первого брака. Темпераментная девица вороной масти с поразительно светлой матовой кожей и голубыми глазами. Красивая. Рост примерно мой – метр семьдесят пять, надменна и вспыльчива.

Рената, как объяснил мне во вторник Туполев, самый богатый человек в семье Кутеповых. За полгода до гибели Елены Михаил Петрович, дабы доказать ей нерушимость брачных уз (он тогда сильно подозревался в шашнях с Бьянкой), перевел на ее имя большую часть своих активов. Елена ведь никак не собиралась умирать в сорок лет и составила завещание в пользу сына и дочери, причем оба они наследовали друг другу. Таким образом, после смерти мамы и брата Рената стала богаче своего отца раза в полтора. А то и больше.

После женитьбы на Бьянке у Михаила Петровича родился еще один ребенок – сын Миша, но о нем я в своей тетрадке ничего не написала, так как подозрений он у меня не вызывал.

Няня Миши-маленького – Светлана. Розовощекая деревенская деваха двадцати двух лет, которую Бьянка присмотрела еще будучи беременной: Светлана приходила в пентхаус с бригадой маляров и очень понравилась будущей мамаше разговорами о детках, – ах, какие карапузики! – и своем многочисленном семействе: я братишек и сестренок кучу вырастила! Пригласив маляра в качестве няни, отставная танцовщица ничуть не прогадала. Няня из Светланы – просто блеск.

Спускаемся ниже. «Подвал» пентхауса. Семья Стрельцовых.

Глава семейства – Георгий Павлович. Полноватый в залысинах субъект с глазами перепуганной лани. Кто напугал? Пожалуй, жизнь в примаках и супружеские обязанности с женщиной, превращающей все в куски льда единым взглядом.

Непосредственно «снегурочка» – Наталья Александровна Стрельцова. Таша. Несгибаемая дама с тростью в руках, домоправительница-экономка семейства Кутеповых. Именно ей, посылая меня на дело, Туполев посвятил небольшой вводный доклад.

Таша была актрисой и родной сестрой Елены Кутеповой. Одиннадцать лет назад ее театр закрылся на реконструкцию, и труппу отправили в длительный отпуск. Наталья Александровна нанялась в офис генерала Кутепова секретарем.