Меч ангелов (ЛП) - Пекара Яцек - Страница 68

Ямы расположены за стенами Хез-Хезрона, далеко за главным трактом, но к ним ведёт неплохая наезженная дорога, хотя во время осадков и разбитая колёсами повозок. Можно сказать, что на Ямах было создано целое поселение людей, которые кормились с мёртвых. Могильщиков, возчиков и, прежде всего, кладбищенских гиен. Вокруг всего этого бродили мелкие торговцы, шлюхи худшего сорта, самогонщики и прочая шушера. Правда, мертвецы, как правило, были уже избавлены от всех ценных вещей в самом Хез-Хезроне, но человеческая изобретательность не знала границ. Ходили даже слухи, что существовала группа гиен, связанная с гильдией мясников и поставляющая им, соответственно, уже разделанное человеческое мясо, но я надеялся, что в этой информации не было ни капли истины. Хотя я также помнил, что и епископ, и бургграф провели по этому вопросу глубоко засекреченные расследования, которые, однако, ничего не обнаружили. Я признаю также, что, когда я вспомнил об этой проблеме, то даже телятина или баранина, казалось, имели иной вкус, чем обычно...

Я знал, что

в Ямах

единолично

управлял

Куно

Тауск по прозвищу

Жаба

,

но

раньше

у меня не было случая

встретить

этого человека

.

Это именно он

решал

,

куда

отправить

очередную

повозку с

трупами и

где

копать

следующие

могилы

.

Он также

следил

за

порядком

,

имея

в качестве

помощников

шайку

тёмных личностей, которым

платили

за службу

из городской казны

.

Следил он,

впрочем

,

железной рукой

,

потому что

никто

не вмешивался

в

его работу

и, можно сказать

,

что

на

Ямах

он

был

единоличным

правителем

,

решения которого

не

обсуждались.

Конечно, основной задачей Тауска и причиной, по которой она была оплачена из городской казны, было обеспечить безопасное захоронение. Никто ведь не хотел, чтобы из Ям распространилась зараза, которая быстро добралась бы до Хеза...

Тауск работал в квадратном кирпичном доме рядом с дорогой. Вход охраняли двое парней, выглядящих так, что никто, наверное, не захотел бы их увидеть в тёмном переулке. Но при виде инквизиторского наряда они быстро потеряли уверенность и стали весьма смиренными.

– Господин Тауск у себя, – объявил один из них учтивым тоном. – Позвольте, господин, я провожу…

Комната, в которой я застал Тауска, была чистой и ухоженной, а сам управляющий сидел за аккуратно накрытым столом и угощался вином и пирожными. Когда он увидел меня, встал с места.

– Смиренно вас приветствую, – сказал он. – Что привело мастера Инквизиториума в мою скромную обитель?

Я уже знал, почему его называют Жабой. Он был низкий, коренастый, с нездорового зеленоватого цвета кожей, выпученными глазами и отвисшей кожей под подбородком. Казалось, в любой момент можно было ожидать, что он вскочит на ближайший стул и заквакает.

– Меня зовут Мордимер Маддердин, – представился я учтивым тоном. – Лицензированный инквизитор Его Преосвященства…

– Слыхал о вас, слыхал, – сказал он, глядя на меня глазами, которые, казалось, вообще не моргают. – Чем я могу вам услужить? – спросил он, и в то же время небрежно махнул рукой, давая знак подчинённому, чтобы тот покинул комнату.

– Я признаю, что мне действительно нужна ваша помощь, – сказал я. – Хотя дело, которым я пришёл, не легкое...

– Присаживайтесь, мастер. – Он указал на кресло. – Вина? Пирожных?

– С удовольствием, – ответил я, протягивая руку к чаше.

– Здесь, в Ямах, не бывает простых дел, – сказал он, и мне было интересно, когда он, наконец, моргнёт. Было что-то неестественное в его мёртвом, равнодушном взгляде. – Но я всегда с удовольствием помогу нашему любимому Официуму, тем более что он тоже обеспечивает нам немало работы...

Я слегка улыбнулся, чтобы дать понять, что понимаю и ценю озвученную только что очаровательную шутку.

– Так что говорите, господин... – Наконец, он моргнул и снова уставился на меня своим лишенным всяческих эмоций взглядом.

– Два дня назад допрашивали, к сожалению, с плачевным результатом, двух монахов. Их тела должны были быть привезены из городской тюрьмы позавчера вечером или ночью. И я хотел бы осмотреть эти тела...

Он смотрел на меня довольно долго.

– При всём уважении, мастер, – сказал он, наконец. – Но вы знаете, сколько тел мне доставляют каждое утро...

– Именно, – перебил я его. – Утро. А те трупы были доставлены вечером.

– Ну тогда что ж, – признал он неохотно. – Из городской тюрьмы, говорите?

Я кивнул.

– Я могу поспрашивать моих людей, – сказал он, не двигаясь с места.

– Спросите, пожалуйста, – попросил я.

– Но и я осмелюсь обратиться к вам с просьбой, если позволите, – продолжил он.

Ну что ж, подумал я, этого ты и должен был ожидать, бедный Мордимер. Ничего не дается даром в этом не лучшем из миров.

– Внимательно слушаю, – произнёс я.

Тем самым я согласился на его условия: услуга за услугу, хотя и я знал, и он знал, что я мог бы попросту приказать ему помочь в расследовании. Но в этом случае я наверняка не вынес бы из Ям никакой значимой информации.

– Один из моих помощников загулял с одной девчонкой, – сказал он без выражения, и лицо его всё время оставалось неподвижным. – К несчастью, его застукали люди бургграфа и бросили в темницу. Это бы и ладно, подземелья ему только на пользу. Но один из ваших, – я понял, что он имеет в виду инквизиторов, – собирается передать его в руки Святого Официума. А это уже дело... посерьёзнее.

– А какое до этого дело Святому Официуму? – задумался я. – Нам не интересны ни прелюбодеяния, ни изнасилования. Разве что, – я нахмурил брови, – дело касается родственницы кого-нибудь из инквизиторов. Тогда, простите, я не смогу ничего сделать, даже если бы захотел.

– Нет, нет, – вяло запротестовал он. – Видите ли, эта девочка была не совсем жива, когда он с ней развлекался, – пояснил он. – Я бы даже сказал, что она была совершенно мертва...

– Вот как, – сказал я минуту спустя.

Это признание

не

произвело на

меня

впечатления

,

потому что

близнецам

,

которые

сопровождали

меня

во многих

путешествиях

,

также

нравилось

общество

женщин

спокойных

и

трупно

холодных

.

Ну,

кому

это может

навредить

?

Ведь

когда душа

человека

отходит

к

Престолу

Господню

на земле

остаётся

только

мёртвая

оболочка

.

Мы

вправе брезговать

подобным

поведением

,

но

должны ли мы

его

осуждать

?

Конечно

,

это было

только моё мнение

,

ибо

Церковь

,

в

своей

безмерной мудрости

,

имела

на этот счёт особое мнение

,

которое

я

почтительно

уважал

.

–

Я не могу

вам

ничего

обещать, – сказал я

наконец

. –

Но

я сделаю

всё, что в моих

силах,

чтобы снять

обвинения

с

этого человека

.

–

Мне этого достаточно, – ответил он

и

кивнул

таким

медленным

движением

,

словно

боялся

,

что

его

голова

может

оторваться

от шеи

. –

В

конце концов,

вы - друг

друзей, мастер

Маддердин

,

и

я слышал

,

что

ваше

слово

твёрдое

.

–

Покорнейше

благодарю за доверие, – отозвался я

.

–

Нужно

доверять друг другу

в

эти тяжёлые времена, – вздохнул он

и

моргнул

глазами,

в этот раз

аж два

раза подряд

.