Меч ангелов (ЛП) - Пекара Яцек - Страница 17

Чернобородый только засмеялся, оскалив выкрошенные зубы, и подошёл ко мне. Ткнул мечом, держа его обеими руками за рукоять, словно примериваясь вбить гвоздь в пол. Я болезненно застонал и замер, а он вытянул вновь покрывшееся кровью остриё.

–Уже, – захохотал он. – Сделано...

Я не намеревался подавать признаков жизни, хоть я и пережил этот сильный, но неумелый удар. Мне удалось принять остриё таким образом, чтобы оно вонзилось между плечом и грудной клеткой. Похоже, железо серьёзно меня ранило, я чувствовал боль одновременно в руке и в распоротом боку. Однако убийца был уверен, что угодил в сердце, а широкий плащ, который был на мне надет, мешал ему увидеть, что это не так. Кроме того, уловкам такого типа нас обучали в Инквизиториуме. Как обмануть врага, как сделать вид тяжелораненого или убитого, как расположить тело, чтобы удар не повредил жизненно важных мест. Понятно, что ничто бы меня не спасало, если бы у чернобородого в руках был топор, или если бы он решил рубануть меня мечом, а не просто ткнуть. Однако он, на моё счастье, был одинаково малоопытен и, наверное, утомлён погоней и борьбой.

– А с ней что? – Показал он в сторону рыдающей в углу Илоны.

– Что? Да ничего! - рявкнул Лёбе. - Убегаем отсюда, пока никто здесь не появился.

Из-под прищуренных век я видел, как они двинулись к выходу, оставляя за собой три тела мёртвых братьев, меня и окровавленную рыдающую Илону. Дочь купца, видя, что он уходит, вскинула голову.

–А я? - Закричала она голосом, хриплым от рыданий. - Отец, как же я?

Старый Лёбе развернулся на пятках. Его лицо было искажено гримасой гнева. Он плюнул под ноги и растёр кровавую мокроту подошвой.

–Ты можешь делать, что хочешь! – Он бросил эти слова так, будто они были проклятием.

Хлопнула дверь сарая, а потом я слышал только тихое ржание лошадей и быстро удаляющийся стук лошадиных копыт.

– Илона, - я старался её позвать, но из моего рта вышел только сдавленный шёпот.

Она резко повернулась в мою сторону.

– Вы живы, - сказала она. - Как ...?

– Верёвки, - сказал я быстро, ибо момент не располагал к тому, чтобы рассказывать, каким способом я избежал смерти. – Разрежь верёвки и помоги остановить кровь!

Она вскочила, споткнулась об край разорванной юбки, покатилась, болезненно ударившись локтем об пол, затем подползла ко мне. Из-под разорванного кафтана виднелась грудь с посиневшими следами пальцев Оли Швиммера.

– Нож, – прошептал я. – Поищи нож.

Она беспомощно посмотрела вокруг, а я чувствовал, что кровь всё больше пропитывает мою одежду. Я пытался прижать покрепче руку к телу, но знал, что это поможет лишь ненадолго.

–Поищи на телах, - приказал я более крепким голосом, хоть добыть его из себя мне удалось с огромным трудом. - Быстрее, женщина!

Ближе всего лежало тело Оли, но она обошла его. Приблизилась к мёртвому Альди и замерла, занеся руку над его плечом. Голова Альди была расколота почти надвое, а глаза вытаращены от боли и страха.

– На поясе или за голенищем сапога! – Поторопил я её.

В конечном итоге она решилась коснуться останков. Я не знаю, почему для многих людей такая проблема прикоснуться к мёртвому телу. Ведь это уже всего лишь  лишённый души и мысли ломоть мяса.

– Есть! - Воскликнула она и вытянула из-за голенища нож.

Подбежала с ним ко мне и села совсем рядом. Её израненная грудь снова возникла из разорванного кафтана. Но теперь нагота этой девушки не будила во мне никаких эмоций, кроме сочувствия. Вдобавок, я был ей глубоко признателен за то, что она не предалась в углу скорби над собственной судьбой, оставляя вашего покорного слугу истекать кровью до смерти. А я осмеливаюсь судить, что много женщин, более слабых духом, именно так бы и сделали.

К счастью, Илона управлялась с ножом весьма неплохо, и ей удалось быстро рассечь верёвки и кафтан, в то же время не добавляя мне новых ран (что я решил сохранить в благодарной памяти). Моя одежда была уже совершенно пропитана кровью, но я знал, что остриё не перерезало ни одной важной вены или артерии, ибо тогда для любой помощи было бы уже поздно. Я сказал Илоне, чтобы наложила мне повязку на верхнюю часть плеча и замотала тряпками раненый бок (она нарвала их из собственного платья). Я надеялся, что благодаря этому смогу продержаться следующие несколько минут.

– Илона, - сказал я. - Теперь ты должна бежать за помощью. Найди каких-нибудь людей и скажи им, что здесь лежит умирающий дворянин. Не говори, что я инквизитор, а то, пожалуй, ещё ткнут меня вилами. - Я позволил себе пошутить, но она даже не улыбнулась. - Беги, дитя моё, а я, мечом Господа клянусь, воздам тебе за твою доброту.

Она посмотрела на меня серьёзно, со слезами на глазах и медленно кивнула.

– Я вернусь так быстро, как только смогу, – пообещала она.

Она выбежала из сарая, а я размышлял, что вот и пришли последние минуты Мордимера Маддердина, умирающего как случайная жертва споров между людьми, которым он на самом деле был безразличен. Я питал, однако, надежду, что Господь считает меня настолько полезным инструментом, здесь, в этой юдоли горя и слёз, чтобы не призывать меня пока к славе своей. Внезапно мои размышления прервал стон и бульканье. Я посмотрел в ту сторону. На губах Иоганна Швиммера появился кровавый пузырь и лопнул, разбрызгивая красные брызги по его лицу. Ха, значит, убогий похититель и несостоявшийся насильник ещё жив, а рука купца Лёбе оказалась не такой крепкой, как я думал! Подпираясь здоровой рукой, я пополз в его сторону, имея надежду, что мне удастся помочь ему и сохранить ему жизнь. Безусловно, мною руководило не достойное сожаления милосердие, но лишь вера, что смерть Швиммера должна быть значительно страшнее, чем только пара ударов ножом. А чтобы такую смерть ему дать, я должен был сперва его спасти. К сожалению, как только я подполз ближе, то увидел, что актёрский помощник не проживёт даже часа, и только чудом можно было счесть, что он вообще дожил до этого времени.

Должно быть, он меня услышал, а может, наблюдал краем глаза, поскольку его взгляд обратился на меня. Он не был способен даже пошевелить головой, и только его зрачки совершили движение в мою сторону.

– Ммм… мммо… – простонал он, и из его рта потекла кровь.

–Нет, брат, - сказал я. - Сейчас ты отправляешься вариться в котле вечных мук. Думай об этом, пока не подохнешь.

Фраза была слишком длинной для моего убогого состояния, и я устал настолько, что упал на пол. Мы лежали теперь со Швиммером плечом к плечу, словно близнецы или бойцы, умирающие за общее дело. Ха, насколько обманчивы бывают первые впечатления!

– Ммм… мммо… – застонал снова Швиммер.

Когда я посмотрел на него, то заметил, что его глаза выполняют странный танец. Однако, о чудо, это было не результатом каких-то предсмертных конвульсий, а обдуманным действием. Он выразительно старался что-то мне показать. Я посмотрел наземь и увидел, что ладонь Швиммера судорожно сжата. Между пальцев виднелась золотая цепочка.

Я подполз ещё ближе к Иоганну, так близко, что его кровь запачкала мне щеку. Я дополз и положил свою ладонь на его измазанную кровью руку.

– Это, что ли? Мне её забрать?

Он ответил резким движением век. С трудом я разогнул его крепко сжатые пальцы и вытянул из них золотой амулет, диаметром чуть больше золотого динара. И немедленно, как только я коснулся этого украшения, я почувствовал почти физическую боль. Я выпустил амулет из пальцев, и он упал прямо в лужу крови. Теперь морда существа, изображённого на аверсе, выглядела ещё более ужасной.

– Меч Господень, - прошептал я, ибо знал, что имею дело с одним из самых могучих демонических талисманов, однако я не имел ни малейшего понятия, каким темным силам он может служить.

– Где ты его взял? - Я хотел потрясти Швиммера, но понял, что тогда он может скончаться, и ничего уже не скажет. В конечном итоге, и сам я не чувствовал себя настолько крепким, чтобы кого-нибудь трясти.

Тогда меня осенило. Я прикрыл глаза, и шаг за шагом начал вспоминать борьбу Швиммера с Лёбе. Как они валялись по полу, как купец, в конце концов, попал ножом в грудь похитителя и как Иоганн из последних сил, судорожно, отчаянно схватил его за горло. Или мне только показалось, что, когда Лёбе отталкивал его ладонь и наносил следующие удары, в горсти Швиммера что-то блеснуло золотом?