Play (СИ) - Соколова Александра Витальевна - Страница 46

-Чем черт не шутит? – Улыбнулась, и последовала за ними.

Девочки спустились куда-то вниз, и оказалось, что у «Олимпийского» есть еще и первый этаж, где-то на нем и располагался искомый клуб.

Ксюха прошла рамку металлоискателя, равнодушно подставила руку под печать, и окунулась в яркие огни клуба.

Впрочем, клуб как раз оказался так себе. Небольшой зал, с постаментом посередине, бар, и немного столиков. И множество, бесконечное множество девушек.

-Кто же скрасит мой сегодняшний вечер? – Подумала Ксюха, протискиваясь к бару и оглядывая публику. К сожалению, большей частью это были совсем молоденькие девочки, коротко стриженные, некоторые даже налысо. Они стреляли глазами по сторонам, но Ксюха всякий раз отводила взгляд. Совращение малолетних в ее планы на сегодня никак не входило.

Наконец, она смогла устроиться на барном стуле со своим коктейлем, и задумчиво вслушалась в песню, звучащую на танцполе. Песня была новая – она ее еще не слышала.

Рано ещё не быть, поздно уже поверить.

Я не могла любить, я не могла измерить

Месяцы за окном, солнце в закатах с тобой

И опускаясь вниз, и поднимаясь в небо

Я не могу понять, был ты или не был

В сотнях ночных дорог ты остаешься со мной

Она сама не заметила, как начала подпевать. Боль – застарелая, тяжелая, поднялась из нутра и подступила к горлу. Легко было не думать ни о чем в рабочей горячке, легко было засыпать мертвым сном и, просыпаясь, сразу браться за работу. А тут – смотри ты – стоило расслабиться, и прошлое мертвыми щупальцами охватило сердце.

Отпускаю и в небо

Улетает желтыми листьями

Наше прошлое лето

С телефонными глупыми письмами

Отпускаю и слезы

Высыхают на ресницах

Но как же синие звезды

Нам с тобой могли присниться

Тонкая и чувствительная девочка Ксюша. Откуда же ты взялась опять, мать твою? Откуда ты появилась, ты, похороненная под толщей лет и почти изжившая сама себя? И самое главное – что тебе опять нужно?

Какая-то девочка подошла вплотную и улыбнулась призывно. Кареглазая. Кареглазая, черт бы ее побрал со всеми потрохами.

Ксюха, не отрывая от нее взгляда, наощупь набрала номер, и услышав «Алло», сказала хрипло: «Либо я сейчас же еду к тебе, либо снимаю телку, которая пристально на меня смотрит, и везу ее к себе домой. Выбирай».

Выслушала ответ, улыбнулась обладательнице карих глаз, томно сказала «не сегодня», и двинулась сквозь толпу к выходу, пробивая себе путь локтями.

Спи спокойно, милая девочка Ксюша. Ты умерла. Спи спокойно.

FORVARD

Он появился как всегда неожиданно. В один из осенних выходных дней постучал в дверь, и, открывая, Ксюха точно знала, кого увидит.

Он стоял на пороге - высокий, красивый, с неожиданно-новой сединой на коротко остриженных висках, и улыбался.

-Привет, детка.

-Привет.

И затормошили друг друга, затискали, он смеялся над ее новой прической, она - над идиотским белым свитером. Потащила его на кухню.

-Идем сюда. Тут не так, как в Краснодаре, но все равно... Когда я думала о том, что ты снова появишься, я видела тебя именно здесь, на кухне.

Сварили кофе, уселись прямо на пол - у батареи - и закурили.

-Где ты взял мой адрес?

-Заехал к родителям. Они беспокоятся за тебя, детка.

Ксюха засмеялась, довольная.

-Они всегда беспокоятся. Но сейчас поводов как будто и нет.

-Поводов было бы меньше, если бы ты звонила им хотя бы раз в месяц.

-Ой, перестань, Джон. Звонить раз в месяц, чтобы выслушивать, в чем еще я облажалась и чем не оправдала их надежд? Для таких разговоров я звоню вполне достаточно.

-И ты совсем не скучаешь?

Вопрос был задан легко и свободно, но Ксюха вдруг напряглась. Она хорошо расслышала, что именно было на самом деле спрошено, и вопрос ей не понравился.

-Я нашла Ирку. Она работает распространителем какой-то идиотской косметики, снимает старую хату, и завела кота.

Джон внимательно посмотрел на нее.

-Ты скучаешь?

Ксюха поняла, что ответа не избежать. Она толчком выпустила дым из легких.

-Я стараюсь об этом не думать.

-Что произошло, пока меня не было?

Она задумалась. А и правда - что такого произошло? Ну встретились, ну провели вместе вечер, ну поговорили непонятно о чем... Почему это так сильно все изменило?

BACK

-Почему ты вернулась вдруг? Я слышала о том, что у тебя яркая, красивая жизнь, о которой можно только мечтать. Почему снова Краснодар?

Она едва расслышала вопрос. Тонула, купалась в этом мягком, красивом голосе, в тумане, застилавшем голову, в умопомрачительном запахе ночных гор и деревьев.

-Ксюша?

-Да. Да. - Она помотала головой, возвращаясь, и судорожно попыталась вспомнить, о чем ее спрашивали. - Я вернулась, потому что оказалось вдруг, что я все еще верю.

-Во что?

-Очень сложно ответить так, чтобы было честно и по существу. Мне кажется, про это можно целую книгу написать, и многое из того, что происходит со мной все равно туда не вместится.

-Попробуй все же.

-Последний год я жила очень красивой жизнью, это правда. Яркой, насыщенной, в ней было много огней и много денег. Но не так давно я вдруг подумала: а что же во всем этом я? Где Я? То самое "Я", которое про веру, про надежду, про что-то светлое и доброе? И оказалось, что никакого "Я" больше нет. Есть нечто злое, циничное, относящееся к людям как к материалу для работы. Я поняла, что ТАМ я не могу читать книги, я не могу любоваться закатом. Закаты... Ха! Я выходила к морю по утрам, когда клуб закрывался, смотрела на то, как встает солнце, и думала о том, что из-за этой суки снова придется задергивать шторы, чтобы поспать. И я поняла, что я так не хочу. Что это не я, не мое "Я". А Краснодар... Здесь я была другой. Может быть, снова смогу ею стать.

-Ксюшка... - Она засмеялась, и положила ладонь ей на плечо. И от этого прикосновения ноги будто ушли под землю, голова закружилась, и стало снова, снова, снова как раньше! - Мне кажется, ты преувеличиваешь. Просто ты позврослела, вот и все. И все, о чем ты говоришь - вера, надежда, чудеса - все осталось в детстве - там, где и должно остаться. А взрослая жизнь - она другая. Она более практичная, более циничная может быть.

В темноте почти не было видно лица, но взгляд, глаза Ксюша различила. Они смотрели на нее - карие, умопомрачительно карие, и такие близкие.

-У меня не получится, да? Я не найду здесь то, что ищу? - Хрипло спросила она.

-Как знать. Но я думаю, что нет. Не найдешь.

FORVARD

-Через несколько дней я уехала. Во мне опять как будто что-то сломалось, и на этот раз уже окончательно.

-Сколько их было, этих окончательных разов, детка?

-Много. Но, знаешь, раньше надломы как-то заживали. Надломится, поболит, а потом потихоньку зарастает новыми эмоциями, новыми мечтами, еще чем-то. А сейчас я чувствую, что этому зарасти не суждено. Она права, Джон, и она всегда была права. Я искала там то, чего уже давно нет. Да и не было никогда, наверное.

Он поднялся на ноги и подошел к окну. Посмотрел на желтеющие верхушки деревьев. На синее, безоблачное небо. Обернулся.

-То есть ты снова сделала так, как хотела она? Как тогда, с этим мальчиком? Она захотела - и ты выполнила.

-Нет. Я так не думаю. Мне кажется, я просто устала, и поняла, что правы были все, кроме меня. Прав был ты, права была она, правы были Мишка с Колей. Невозможно вернуться туда, где тебя не ждут.

-Когда-то ты собиралась...