Play (СИ) - Соколова Александра Витальевна - Страница 129

-Почему не скажешь? - Спросила она, так и не сумев вспомнить, что советовали делать в таких ситуациях мастера педагогики.

-Потому что это не ваше дело.

Это должно было прозвучать обидно, но почему-то прозвучало иначе. Девочка явно не пыталась ее задеть, она просто констатировала факт. Но не в Асиных силах было оставить все это вот так.

-Ты должна мне рассказать, - сказала она, выбрасывая грязный платок в мусорную корзину. – Обещаю, что никому не скажу, но мне нужно знать.

-Зачем? – С интересом спросила девочка, и потерла нос фалангой большого пальца. Ася снова растерялась.

-Ну как зачем? Чтобы…

Пока она придумывала ответ, Ксюша уже успела быстрым взглядом обвести Асю с ног до головы, абсолютно ничем не заинтересоваться, и двинуться к выходу.

-Погоди, - попросила Ася, и девочка оглянулась, останавливаясь.

-Он получил за дело, - сказала она громко и четко. – Честно. Давайте вы просто поверите мне на слово?

И ушла, закрыв за собой дверь.

Forvard. Play.

Домой они добрались поздно. Несмотря на Ксюшину браваду, вести машину ей все-таки было тяжеловато, и пришлось сделать не одну остановку, чтобы размять левую (а заодно и правую) ногу.

-Что ты хочешь на ужин? – Спросила Ася, когда последний барьер в виде входной двери был преодолен, и Ксюша наконец уселась на стул в кухне, вытянув больную ногу.

-Ничего. Я не ужинаю, помнишь?

А чего еще можно было ожидать? Наивным было бы предположить, что этот разговор что-то существенно изменит в их отношениях и Ксюшиной жизни, но Ася почему-то именно так и предполагала. Но реальность пришла с коротким «ничего», и стало ясно: ничего не изменилось. И, видимо, уже не изменится.

Ася все-таки включила чайник и открыла дверцу холодильника в поисках подходящих продуктов.

-Мне кажется, имеет смысл ускорить мой отъезд в Краснодар, - сказала она, вынимая из ящиков овощи.

-Почему? – Спросила тихо сидящая на стуле Ксюша.

-Ну а какой смысл оставаться? – Она опустила овощи под струю воды, и потерла, наслаждаясь нежностью помидорной кожуры и жесткостью пупырышек огурцов. – Я раньше думала, что если мы откровенно поговорим – это поможет, но вот мы поговорили, и это не помогло.

-Поможет чему? Ась, я по-прежнему не понимаю, чего ты хочешь.

Ей хотелось любви. Не этой – неземной, воздушной и болезненной, а какой-то более простой, приземленной, может быть даже обычной. Но как можно сказать человеку: «Меня не устраивает то, как ты меня любишь. Давай ты будешь любить меня по-другому»?

-А я по-прежнему не понимаю, чего хочешь ты, - Ася выложила овощи на большую деревянную доску, взяла со специальной подставки нож, и приступила к нарезке. Она стояла спиной к Ксюше, и говорить, не видя ее, оказалось гораздо проще. – Мы с тобой как два подростка, никак не можем договориться, потому что каждый боится произнести вслух то, чего хочет, и требует этого от другого.

-Ну так скажи, чего ты хочешь, и прекратим эту игру, - предложила Ксюша.

«Да, конечно. Сказать ей, чего я хочу, а потом гоняться за ней по всей Москве, уверяя, что я имела ввиду совсем другое».

-Я уже говорила.

Ася услышала, как Ксюша встала на ноги, тяжело опираясь о стол. Громыхнул костыль, послышались шаркающие шаги. Уходит? Нет, подошла ближе, руку на плечо положила свободную, сжала.

-Это не будет сказкой, понимаешь? – Выпалила вдруг она, и в ее интонации Ася ясно различила отчаяние. – Чем бы это ни было, как бы ты себе это ни представляла, сказкой это не будет.

-А тебе так сильно нужна именно сказка?

Она продолжала нарезать овощи, шинкуя их на все более мелкие и мелкие кусочки. Ксюша держалась за ее плечо. Тикали часы. И вся обыденность обстановки сводила с ума: господи, они наконец говорят о том, что замалчивалось долгих двадцать лет, а часы продолжают тикать, и нож продолжает стучать по разделочной доске. Это как во время апокалипсиса сходить за пивом. То же самое.

-Думаю, сказка нужна тебе.

Stop. Play.

Ксения сказала это, и глубоко втянула в себя воздух. Она почувствовала, как дернулось Асино плечо, словно она захотела вырваться. А затем положила нож, и опустила ладонь поверх Ксениной – сильно, сжимая пальцы. В этом прикосновении было все, и это «все» раздваивалось в сознании на две, совершенно не связанные друг с другом, нити, имеющие разные источники и уходящие в разные стороны.

Как можно это совместить? Чудесная женщина, любимая женщина, женщина из сказок, из детских ярко-цветных снов. Женщина, для которой не жаль совершить любой подвиг, не жаль отдать жизнь. И – другая женщина. Красивая. Нежная. С белой мягкой кожей. С обворожительно пахнущими волосами.

Самое ужасное, что они были разными. Похожими, как сестры близнецы, но при этом все равно абсолютно, совершенно разными. Одна была будто небо – сизо-голубое небо, которое потоками вливается в зимнее море и переливается всеми оттенками белого, какие только бывают на свете. Другая – гроза, молния, вспышкой разделяющая черное на две части, и через мгновение исчезающая, словно и не было ее.

-Нужна же? Правда?

Stop. Play.

Ася не знала, что ответить. Сказать «нет» было бы нечестно, а сказать «да» - сделать все окончательно и бесповоротно невозможным. Смириться с тем, что этого никогда не будет. Не будет теплого ветра в их волосах, капелек соленой воды на кончике носа, жарких прикосновений к горячей коже, от которых заходится дыхание. Ничего этого просто не будет.

И Ксюша, кажется, поняла, о чем она думает. Кивнула, задевая носом Асин затылок, и отступила назад, постукивая своим костылем.

-У тебя была сказка? – Спросила Ася, оборачиваясь к ней. – С кем-нибудь из твоих женщин?

Stop. Play.

Ксения пристроила костыль в углу, и снова уместилась на стуле. Сказка… Смотря что считать сказкой. Если то, как об этом пишут в книжках – то нет, не было. Никакого волшебства, никаких «капелек пота на загорелом теле», никакого слияния душ и тел. Ничего такого.

Но, может быть, книжки врут? И такого не бывает вовсе.

-Мой первый секс был с Иркой, - сказала вдруг Ксения вслух и посмотрела на Асю. Та совсем не удивилась почему-то. – Был ли он похож на сказку? Нет, не был. Вернее, не так.