Падение хорошей девочки - Лэнг Кимберли - Страница 4

Сосед Сэм торчал на балконе, пил пиво и слушал уличных музыкантов с Вашингтон-сквер. Он помахал ей рукой:

– Поздравляю, Святая Виви!

Вероятно, Лорелея уже успела всем растрепать.

– Спасибо, Сэм. – Ей следовало бы задержаться на несколько минут и поболтать с соседом, но она слишком устала, голова гудела, а от натянутых улыбок ныли скулы.

Единственное, чего ей хотелось, – это смыть с себя блестки и лечь в постель. Завтра ей нужно было встать пораньше, чтобы заняться телефонными переговорами. Она бы не отказалась от бокала вина, но сон гораздо больше пошел бы ей на пользу и помог бы избавиться от головной боли, которую вызвал у нее Коннор.

Дома ее ждала Лорелея. У них было не так много времени пообщаться на балу «Святые и Грешники», поэтому можно было пренебречь прелюдией.

– Кто к нам пожаловал! – заголосила в привычной манере Лорелея. – Святая Ви-ви-ен.

Виви театральным жестом смахнула воображаемую слезу, бросила сумочку и пакеты на пол и со вздохом плюхнулась на диван рядом с Лорелеей.

– Поверить не могу, что ты мне ничего не сказала, Виви.

– Секретная информация. Я сама узнала об этом только после Дня благодарения, поэтому мне пришлось усиленно готовиться, чтобы уложиться до начала фестиваля. Боюсь, у меня не будет ни одной свободной минутки до Марди Гра.

– Мы так гордились тобой. Мама с папой готовы были лопнуть от радости.

– Я заметила. Надеюсь, ты пересмотришь свою ежегодную клятву верности Грешникам. Я рассчитываю на твою поддержку.

– Грешники гораздо прикольнее, – наморщила носик Лорелея.

– Не заставляй меня играть на сестринских чувствах.

– Не отпугивай удачу, – фыркнула Лорелея. – Одного святого достаточно для Лабланков. Не втягивай меня, это твоя работа.

– Ну да. – У сестер и раньше случались подобные разговоры, но в первый раз она почувствовала укол зависти по отношению в свободе сестры. Виви быстро отогнала неприятное чувство. Если начать относиться в жизни так же легко, как Лорелея, то следующие несколько недель можно будет провести не слишком напрягаясь. Она сбросила туфли и откинулась назад. – Хорошо, это временное явление. Пару недель безгрешности тебя не убьют.

– Так неохота… – Лорелея снова сморщила носик. Она так привыкла играть роль плохой девочки, что как нельзя лучше чувствовала себя в этом образе. – А знаешь, никто никогда не считал меня святошей. Вот так вызов. – Лорелея расправила плечи. – Лабланки любят вызовы.

– Аминь.

– Кстати, о вызовах… – начала Лорелея, и Виви прекрасно поняла, о чем она хотела сказать, – ты хорошо сделала, что не оторвала Коннору голову на балу.

Виви почувствовала, как в душе стала нарастать злость.

– Я все прекрасно понимаю – это большой пиар-ход, чтобы собрать как можно больше денег, да? А где вино?

– Я налью. – Лорелея отправилась на кухню и вернулась с двумя бокалами. – Не могу не согласиться, что это блестящий пиар-ход, но тебе следует быть осторожней.

– Обещаю, что это будет вынужденное убийство. Я не стану просить тебя вытащить меня из тюрьмы.

Лорелея посмотрела в глаза Виви:

– Ты хочешь, чтобы я занялась церемонией коронации?

– Нет. Только не это.

– Вот и славненько. Не забывай, что ты должна вести себя безупречно.

– Я как раз сама об этом недавно думала. – Виви подняла бокал.

– Теперь ясно, почему ты себя так хорошо ведешь, – сказала в ответ Лорелея. – За тебя, Виви. Ты растешь как личность.

Поднося бокал к губам, Виви расхохоталась, чем вызвала недоуменный взгляд Лорелеи.

– Вивьен Лабланк, в чем дело?

– Ничего. Вовсе ничего, – проговорила Виви, едва сдерживая улыбку.

Лорелея метнула на нее подозрительный взгляд:

– Ты что-то натворила?

– Я просто вела себя мило и дружелюбно. Почти как святая.

– Ты знаешь, вы оба всегда представляли собой забавное зрелище, но, честно говоря, Виви…

Вивьен предостерегающе вскинула руку:

– Лорелея, не начинай. Почему при разговоре то и дело всплывает имя Коннора?

– Потому что это очень весело. Мне нравится Коннор.

– Знаю. Это ты основала его фан-клуб.

Лорелея залилась румянцем.

– Ну кто-то же должен был…

– За три года до того, как вышла его первая запись?

– Он славный парень. – Лорелея не знала, как сменить тему.

– Ты плохо его знаешь.

– Я знаю его достаточно хорошо. К тому же в последнее время за ним увязалась дурная слава.

Виви радостно причмокнула.

– Дурная слава? Ради всего святого, Лорелея, скандалы вокруг его имени неделями не покидают страницы таблоидов.

– ДНК-тест освободил его от отцовства.

– Это означает лишь то, что он не приходится отцом ребенку и избежал алиментов. А как насчет всего остального?

– Ты всерьез воспринимаешь бред таблоидов? Поверить не могу. Ты сама постоянно мне говорила, чтобы я не судила о людях по слухам, которые ходят вокруг них.

– Никто и не думал судить. Я просто говорю, что ты плохо его знаешь – по крайней мере, теперь, когда он стал взрослым. Ты ничего не знаешь о его личной жизни, кроме школьных сплетен. Кто знает, как там оно на самом деле было?

– Не думаю, что Коннор сильно изменился с тех пор. – Лорелея покачала головой.

– Он живет такой жизнью, которую мы и представить себе не можем.

– Как бы то ни было, я остаюсь при своем мнении. Мне кажется, что он славный парень.

Пришла очередь Виви покачать головой.

– Никогда бы не подумала, что тебя может привлечь в человеке только красивая внешность.

– Закулисные интриги конкурсов красоты дают о себе знать, верно, Виви?

– Ой, да прекрати. Я же не говорю, что Коннор серийный убийца. Я просто его недолюбливаю.

– Тогда объясни мне почему, – с задумчивым видом Лорелея придвинулась к краю дивана и уставилась на нее. – Я требую ответа. Даже не думай увиливать.

Виви вздохнула, с трудом подбирая слова:

– Ты хочешь сказать, что в твоей жизни нет ни одного человека, которого бы ты недолюбливала? Или того, кто обошелся бы с тобой некрасиво?

– Ну конечно же есть. Но дело в том, что я – это не ты. Тебе нравится кто-то. Кому-то нравишься ты. Ты единственный человек, кто в моих глазах дотягивает до образа святой. Я не понимаю твоего неразумного, даже скорее детского отношения к Коннору, основанного на старых обидах. – Голубые глаза Лорелеи превратились в две узкие щелки. – Ты мне что-то недоговариваешь? – спросила она с сестринским участием в голосе. – Неужели Коннор?..

Только сплетен сейчас не хватало.

– Нет. Ничего дурного и криминального.

– Еще в те времена, когда ты была «Принцессой Миссисипи», ходили слухи…

– Они едва не стоили мне короны. Все это полнейшая чушь.

– Клянешься?

– Даю слово.

– Хорошо. Если понадобится, я порву его за тебя.

– Спасибо, дорогая, это вовсе не обязательно. Если бы Коннор заслуживал смерти, я бы уже давно решила эту проблему.

После слов Виви у Лорелеи стало легче на душе.

– Тогда признавайся, что такого он мог натворить? Он дергал тебя за косички в детском саду? Украл твои деньги на обед? Дразнил тебя?

– Ну да. – Виви пожала плечами, Лорелея нахмурилась. – Он всю дорогу до Батон-Ружа пел эту песню, которую сочинил про меня, когда мы ездили на экскурсию в восьмом классе.

– Вот в чем дело. Так это все объясняет, – фыркнула Лорелея. – Коннор написал тебе песню. Неудивительно, что ты его так возненавидела.

– Она называлась «Смущенная Виви».

Лорелея вскинула бровь.

– Обожаю тебя, детка, но с тобой и вправду частенько такое бывает.

– Дело не в этом. Ни одна четырнадцатилетняя девушка не хочет, чтобы ее высмеивал симпатичный паренек того же возраста.

– Ах, ну да. Безответная юношеская любовь…

Надо же такое сказать!

– Прекрати.

Лорелея захихикала.

– Во-первых, ты провалила психологический тест, поэтому, пожалуйста, не пытайся копаться у меня в мозгах. Во-вторых, мы не на телешоу. В-третьих, мне чертовски надело, когда тыкают этим Коннором и говорят, чтобы я его полюбила. Это дико меня раздражает и заставляет ненавидеть его еще сильнее.