Русь многоликая - Скворцов Владимир Николаевич - Страница 23

   Молодые, наверное. Между нами оказалось около ста метров, и это давало нам определённую надежду, хотя с самого начала преимущество было за степняками. Их кони свежее, а мы двигались уже с самого утра. Да к тому же нас немного сдерживали заводные и вьючные лошади.

   И началась гонка, в которой победитель получал жизнь. Трава доходила лошадям до живота, и в этом была дополнительная опасность - неизвестно, что там под ней, и попади нога в яму или какую-нибудь норку, гонка мгновенно закончится. Но останавливаться нельзя. Так что приходилось только молиться и надеяться на лучшее.

   Ветер, напоенный запахом степи, сводил с ума, кони парили над травяным покровом, и всё это под бешеный стук сердца, бьющегося в такт лошадиным копытам, отмеривающим мгновения твоей или чьей-то чужой жизни. Это степь, и здесь выживает самый сильный, умелый и удачливый.

   Кочевники потихоньку приближались, что ни говори, но никто не сравнится с ними в верховой езде. Но не всё так просто, а степь любит играть как с охотником, так и с его жертвой. Я достал рог, и хоть это несколько снизило скорость моего движения, подал сигнал.

   Та - тата - та - разнёсся над травяным морем громкий, низкий звук. И ещё раз - Та-тата-та. Теперь надо выиграть время. Я немного довернул в сторону и направил коня к месту нашей предыдущей ночёвки. Лишь бы лошади выдержали эту бешеную скачку. Надо пересаживаться, хоть это и потеря времени. Подтянув к себе заводного коня, на ходу перескочил на него, не зря подобный приём отрабатывается каждым воином, порой по-другому сменить усталую лошадь не удаётся. За мной и другие начали менять своих скакунов.

   Увидев это, кочевники довольно заулюлюкали, они поняли, что наши кони устали, и у них есть хорошие шансы на победу в этой гонке. Пришлось доставать лук, и хоть это опять несколько снижало скорость, начать стрелять в преследователей. Расстояние до них было ещё достаточно велико, попасть в кого-то я не надеялся, а вот попытаться заставить их немного снизить скорость, уклоняясь от стрел, стоило. Несколько дружных выстрелов с нашей стороны, и кочевники действительно чуть-чуть отстали.

   И снова гонка под голубым небом и безжалостным солнцем, встречный ветер с запахом полуденного разнотравья, пересохшие губы и тихий звериный рык, рвущийся из горла, постоянный контроль расстояния до преследователей и парящие в высоте стервятники в ожидании проигравшего. Опять стрельба назад на ходу, но в этот раз отогнать степняков не удалось, они всё ближе и ближе, сами не стреляют, живьём будут брать. Если сумеют.

   И тут буквально за соседними холмами, справа и слева раздались такие же звуки рога, и из травы, скрывающей лежащих коней и всадников, поднялись с обеих сторон от нас по десятку конных стрелков и начали обстрел с расстояния пятидесяти метров увлёкшихся преследованием кочевников. Они сразу поняли, что попали в засаду, и попытались развернуться, но никто им этого не позволил.

   По степнякам ударили с трёх сторон, мы тоже успели развернуться и кинуться в сечу, долго сдерживаемый рык перешёл в настоящий рёв, и началась конная сшибка, меч против меча, конь против коня, удача на удачу. Принять удар на щит и отвести его в сторону, нанести свой, косой снизу, нет, не достал, верткий, гад, ускользнул! Но пока он уворачивался от меня, его достал Храбр. Посыл вперёд, и прикрыть его, со спины на него атака, а я принял меч кочевника на свой щит и достал врага в голову.

   И сквозь пересохшие губы и горло, рычание и крики, идёт схватка за жизнь, которая достаётся победителю. В этот раз повезло нам, хотя начиналось и не в нашу пользу.

   Вот и добрались до родной земли. Дорога оказалось на удивление спокойной и однообразной. Земли, расположенные ниже устья Камы, не освоены, они представляют собой обычную степь, хозяевами которой являются стада диких животных и стервятники. Конечно, это очень красивые места, но в них надо уметь жить. И в одиночку человеку там не выжить. Так что пока они остаются предоставленными сами себе.

   Изредка можно видеть на значительном отдалении в степи пасущиеся стада и дымки от костров кочевников, пригоняющих сюда на откорм свои табуны. В отличие от нас, русских, строящих свои поселения на берегах рек, степняки такому правилу не следуют, они живут вместе со своими табунами и стадами. Правда, на левом берегу Волги появляются отдельные небольшие поселения, это булгары привыкают к новой жизни.

   Они являются одним из осколков Великой Болгарии, развалившейся после смерти её основателя. Тогда часть степняков приняла власть хазар; другие ушли на Дунай, и теперь там есть государство Дунайская Болгария; ну а некоторые выбрали для жизни эти земли и организовали своё государство - Волжскую Булгарию. К моменту их прихода Славен уже поставил крепость Рус, так что булгарам пришлось обустраиваться ниже неё, и Кама осталась под нашим контролем.

   Первоначально они попытались вытеснить нас отсюда, но вскоре стали радоваться, что им вообще позволили жить. Ужиться с новыми соседями для нас оказалось совсем не трудно, тем более, что они и раньше располагались рядом с нами, только южнее. Постепенно булгарам пришлось менять свои привычки. Дело в том, что зимой снега здесь выпадает гораздо больше, чем в южных степях, а уйти отсюда просто некуда.

   Поэтому, чтобы прокормить своих животных в это время, приходится делать запасы сена и зерна. А их где-то надо хранить, так что появились сначала зимние стоянки, а потом на их местах и постоянные поселения. Булгары оказались хорошими хозяевами и быстро освоили земледелие, обеспечивая своих животных нужными кормами, да и торгуя излишками с нами.

   Кроме обработки земли они научились и многим другим ремёслам, так что теперь у нас рядом появились соседи, крепко севшие на землю, хотя значительная их часть продолжает кочевать, правда уже только в летнее время, возвращаясь зимой в свои поселения. Сейчас булгары начинают потихоньку выходить на берег Волги, учатся жить на воде, строят лодки и мечтают о торговле по всей реке. А судя по их энергии и целеустремлённости, ждать этого следует в ближайшее время.

   Но я несколько отвлёкся. Так вот, правый берег Волги почти пустой, только возле самого её устья хазары стали строить свой город, называется он Итиль. Вот это действительно плохо. Раньше мы свободно выходили в море и отправлялись торговать к арабам или в Баку. Теперь всё станет гораздо сложнее, хорошо, если удастся отделаться пошлиной, а то могут вообще проход закрыть.

   Купцам этот маршрут нравится. Они всегда с него возвращаются довольные и с прибытком. Да им вообще любой маршрут нравится, с которого они возвращаются с прибылью. Но наши основные товары, меха и мёд, везде её дают. А за эти годы куда только мне не пришлось добираться - к арабам, ромеям, армянам - везде ходил. Добирался к балтам через Днепр, Припять и Вислу или Неман. Ходил и по Дунаю, к его верховьям, бывал у греков.

   И чего только в эти края и оттуда не возил. Туда - меха, мёд, кожу, оружие, хорошо его, кстати, принимают, рабов, то есть кочевников, захваченных в плен при их набегах на нашу землю. А обратный товар зависит от места, но если вспомнить всё, то грузился земляным маслом, медью, оловом, серебром, вином. А также многим другим - тканями разными, шелками и сукном, посудой чудной, фарфор называется, всякими беглыми, чаще всего это были учёные с их книгами и инструментом, монахи, да мало ли кого судьба отправит в дальнюю дорогу или в изгнание.

   - Прав был великий Абу Мусса Джафар ал Софи, когда говорил, что любую вещь можно разложить на более простые части, надо только понять, как, - проговорил человек, наблюдая как из медного кувшина, стоящего на огне, по трубке, пропущенной через холодную воду, выходит какая-то жидкость. - Его труд о перегонке открывает безграничные возможности по изучению этого мира.