Русь многоликая - Скворцов Владимир Николаевич - Страница 16

   Если да, то в крови будущих правителей будет и кровь славян, а значит, новые правители будут не только правителями русов, но и правителями славян. И тогда эти правители получат ту силу, о которой они мечтают. Её дадут славяне, которые поверят, что русы пришли не просто так, а доверяют своим соседям самое дорогое своё сокровище - кровь, память и силу своих предков - царских скифов.

   Дальше на этой земле будет жить новый народ - русские, как нас сейчас называют. И это будет великий народ, в равной мере принявший наследие двух других не менее великих народов и неисчислимых поколений их предков, познавших славу и могущество. Так что не сомневайся, государь, засылай сватов и готовься к очень необычной свадьбе - праздновать будет вся славянская земля.

   - Вот ты и отправляйся сватом, Добрыня.

Глава 8

   Годы пролетели как один миг, а сердце всё помнит, будто бы все события произошли вчера. И организация войск, постройка острогов и крепостей, и самое главное - свадьба с Радой. Все свои чувства описывать я не буду, потребуется слишком много времени. Но это даже и не нужно, самое главное, как и говорил дядька Добрыня, всё было понято правильно - обряд венчания завершил состоявшееся объединение двух народов.

   По прошествии нескольких лет я могу так рассуждать, а тогда в голове не было никаких мыслей, там набатом бились слова - моя Рада. Но закончилось и это бесконечное празднование, и продолжилась обычная жизнь. Мне пришлось вместе с женой уехать в новые места и заняться войсками. В верховьях реки Оскол заложили новую крепость, которую так и назвали - Оскол. Он стал центром новых земель, объединивших славян нескольких племён. То ли пришло время, и соседи осознали необходимость объединения сил, то ли остаётся поверить учителям, что свою роль сыграла моя женитьба - в скором времени к нашему государству примкнули вятичи, северяне и кривичи.

   Хотя это присоединение можно считать достаточно условным. Трудно говорить о едином народе, когда проживающие люди сами порой затрудняются определить, к какому роду-племени они относятся. Хотя нет, как раз после присоединения и образовался единый народ - русский. Здесь раньше обычной была ситуация - в одно место пришли разные племена - шли они сюда со всех сторон, и вот столкнулись между собой - дальше идти некуда, или возвращаться, а там те, кто выгнал их с насиженного места, или устраиваться жить рядом с новыми соседями.

   Как правило, выбирали последнее, и начиналась новая жизнь, приходилось приспосабливаться к новым соседям, их обычаям и привычкам, вере и обрядам. Или воевать. Но как правило, всё завершалось тем, что славяне впитывали в себя всех новых пришельцев, становясь от этого только сильнее. А от чужаков оставались новые слова в языке. Но и сами славяне не были едины, сюда добрались представители нескольких племён, и у каждого из них по любому поводу имелись свои соображения.

   Собственно говоря, обо всех пришельцах я и пытался расспросить старейшину поселения в верховьях Оки, в котором мы сейчас находились. Зачем мне это было нужно, я и сам не знал. Да и без меня в походе прекрасно обошлись бы, но вот поди ж ты, мне почему-то потребовалось в нём поучаствовать.

   - Значит, говоришь, старейшина, не по вам такое житьё?

   - Да, непривычно нам как-то. Мы всегда считали, что наш защитник - это лес, и добраться к нам было совсем не просто. А те, кто мог это сделать, обычно здесь и оставались, никто из наших лесов не возвращался. А тут пришли вы, русские, и изменили всю жизнь. Мы всегда сами о себе заботились, а если не могли одолеть врага, то уходили. Вы же предлагаете помощь, и как говорите - защиту. Да от кого ты сможешь нас защитить в этих лесах, когда все наоборот нас боятся?

   - Может быть ты и прав, старейшина. Но ведь ты видишь, что всё больше и больше чужаков приходят в эти земли, и каждый следующий сильнее того, кто пришёл первым. Как бы ты ни гордился своими воинами, тебе нас не одолеть. А вот мы можем. И хорошо, что мы добрые соседи, а были бы разбойниками, разграбили бы твое поселение.

   - Да, это ты верно заметил. А всё из-за чего? Дорогу вы к нам открыли, пока были наши леса закрыты для всех, можно было и не бояться никого.

   - Ох и упрям же ты, старейшина! Я тебе говорю, что не отсидишься ты за лесами, рано или поздно найдётся тот, кто проложит дорогу в эти места через лес. Или по реке пройдёт, и тебе придётся с ним воевать. Тогда как я говорю, что вместе мы будем сильнее и сможем справиться с любым врагом. Самое простое - вы поступите, как и другие племена. Они нам платят десятину от своих доходов, и мы защищаем их от чужаков.

   Не хочешь так - можно по-другому. Отправь в нашу армию своих молодых парней, например на пять лет. За это уже мы тебе заплатим железными изделиями: наконечниками, ножами, топорами, котлами, крючками и прочим инструментом. Твои молодые вои пройдут у нас обучение, отработают стоимость полученных товаров и потом вернутся обратно. Зато они будут уметь пользоваться лучшим оружием и знать, как надо им сражаться. А это позволит им самим защитить поселение.

   - Платить десятину мы не будем, мы никогда и никому ничего не платили и не подчинялись. А вот про железные вещи подумать можно. А сколько дашь за одного воина?

   И дальше обычно начинался торг, но результат был предсказуем - за железные изделия, что получало племя, молодые воины должны были отслужить в нашей армии пять лет.

   - Старейшина, давай ещё кое о чём договоримся.

   - Ну попробуй, говори давай, царевич.

   - Раз мы с тобой не воюем и между нами мир, неплохо бы начать торговлю. Мы бы купили меха, мёд, а сами продали бы соль, железные изделия, заморские ткани, посуду и многое другое. В общем, это дело купеческое, если мы договоримся, я пришлю сюда купцов?

   - Присылай, чего не поторговать-то.

   - И ещё. Мне бы хотелось устроить сюда волок, чтобы ладьи можно было перетаскивать в Оку. На этом ты тоже можешь заработать. Твои мужики будут перевозить ладьи, а купцы платить деньгу.

   Обычно удавалось договориться миром к обоюдному согласию. Конечно, можно было попытаться взять своё силой, но такое оканчивалось плохо. В лучшем случае народ исчезал в лесах, а в худшем начиналась лесная война. А так возникали привычные отношения, начиналась торговля, и появлялось доверие. Но договориться миром получалось далеко не всегда, и чаще всего с теми, кто нуждался в защите и терпел поражение от более сильных соседей.

   Не стоит забывать, что здесь, как и в степи, постоянно шла война. Это как среди зверей - если не можешь защитить свою территорию, то уходи. А сюда постоянно кто-то приходил - или в поисках лучшей жизни, или в поисках спасения. Южнее, в более благодатных землях, можно сказать, война не прекращалась никогда, так вот от неё и уходили люди, чаще всего это были побеждённые.

   Но были и другие. Шли новые переселенцы с севера, говорят, там стало очень плохо жить, наступили сильные морозы, и стало трудно обеспечить себя пропитанием. А ещё шёл поток переселенцев с запада, в их число входили желающие захватить новые земли и пограбить старых хозяев. В общем, установить причину переселения в большинстве случаев оказывалось достаточно сложно, но одно можно сказать - места эти были беспокойными.

   Хотя казалось бы, кругом сплошные леса, лишь изредка перемежающиеся речными долинами и участками степи. Но именно в таких местах чаще всего и происходили столкновения. Здесь уже давно проживали местные народы, причём если они сумели удерживать долгие годы эти земли за собой, то значит, и обладали силой. Достаточно было пройти на ладье вниз по Оке, как обнаруживалось много таких поселений. Они никого не боялись и не собирались кому-то подчиняться.