Воронья дорога - Бэнкс Иэн М. - Страница 97

Эш наклонила голову набок.

– Правда, с перерывами,– уточнил я.– То мучился, то не мучился.

Она приподняла бровь.

– Ну, ладно,– обмяк я,– в основном не мучился. Но все-таки переживал.

Эшли легонько покачала головой, шагнула вперед, взяла меня за руку и повела дальше по улице.

– Не переживай, я никому не сказала. И к тому же я тебя простила.

– Ты это всерьез? – Я снова обнял ее.– И когда?

– Со временем. Ну, точнее, когда болеть перестало.

Мы свернули к Вудландс-гейт. Я покачал головой:

– Почему же ни разу не сказала, что догадалась?

– Не было повода,– пожала плечами она. Я тоже пожал плечами:

– Подумать только – молчала все эти годы! – И повторил: – Подумать только…

В доме на Парк-террис Эшли появилась в начале седьмого зверски голодная, так что, как только она бросила багаж, мы двинули в ресторан. После ужина, когда вернулись, я ей показал дом. В кухне была припасена бутылочка «Грейвса», мы ее откупорили, и я начал экскурсию. Водил Эшли из комнаты в комнату, рассказывал, показывал наиболее интересные или ценные предметы искусства, и мы потягивали вино, и статуи отсвечивали, и в канделябрах мерцали свечи, и перед нами разбегались разрисованные кругами ковры.

Эшли много качала головой. А когда дошло до главной спальни, не удержалась от смеха.

Мы вернулись в кухню. Мое предложение наполнить ее стакан Эшли отклонила.

– Пойду-ка я спать.—Она провела ладонью по волосам, поставила стакан на дубовую буфетную стойку.– Только возьму с собой кувшин воды. Ты не против?

Я пожал плечами.

– Конечно не против. Кувшин найдешь в ванной.– Меня объяла великая печаль, даже пришлось судорожно сглотнуть пару раз.

Я, чтобы скрыть тоску, выпил, а потом изобразил деловитый тон:

– Во сколько тебя будить?

– К семи, пожалуй.

– Хорошо.– Я заглянул в стакан.– В семь, так в семь. Принесу тебе чаю с тостиком.

– Отлично.

– Ну, ладно, пока.

Я поднял глаза. Она улыбалась. Эшли глянула на часы.

– Ладно,– шевельнула она бровями,– пока-пока.

Она шагнула вперед, положила руку мне на плечо, чмокнула в щеку.

Я опустил руку ей на бедро, наклонил голову к ее голове. Рука Эшли обвила мою талию. Я повернулся к ней, обнял, потянулся губами к шее, нежно поцеловал. Она прижалась щекой к моей макушке, а в следующий момент мы одновременно повернулись лицом друг к другу, после чего поцелуй в губы получился вполне закономерным.

Это продолжалось довольно долго. Эшли как будто и расслаблялась, и напрягалась одновременно. Рот ее раскрывался так, будто она хотела меня проглотить, пальцы зарывались в мои волосы, ногти вонзались в мою кожу. Я в долгу не оставался: тянул ее за волосы, заставлял запрокидывать голову, целовал в шею. Потом – снова в губы; потом полез под юбку, и она стала легонько извиваться, чтобы облегчить мне задачу, и я нащупал кожу, чулки, трусики, запустил пальцы в них, ухватился за теплые, гладкие ягодицы. Она приподнялась на носках, прижалась ко мне животом. Затем отстранилась и, переведя дух, но не переставая гладить мой затылок, поглядела в глаза и спросила:

– Не лучше ли нам перейти в твою дурацкую спальню? Кажется, для таких дел она лучше приспособлена.

– Классная идея,– кивнул я.

– Вина захватишь?

– А как же.

И это было нечто! В монументально-кичливой койке покойной миссис Иппот мы с Эшли занимались любовью так, будто много лет ничем другим не занимались, а потом на много лет расстались, а потом снова повстречались и в разлуке ухитрились ничего не забыть.

Пару раз, пока мы отдувались, потели, и лизались, и подумывали, не начать ли все сначала, я слышал ее смех.

– Комната? – спросил я в первый раз.

– Нет,– покачала она шикарной головкой, вся румяная и растрепанная.– Просто – мы с тобой. Я уж думала, этого никогда не случится.

А позже, когда она закричала, я услышал, как с прикроватного столика ей вторит ваза тонкого чистого хрусталя.

Потом, когда мы, изнуренные и выжатые, погасили свет, и договорились просто поваляться в обнимку, и тут же совокупились еще раз, и я лежал на ней, и был в ней, и она тяжело дышала, и я тяжело дышал, и наши сердца потихоньку успокаивались, я сделал то, что уже нередко делал в таких ситуациях: напряг все мышечные волокна, какие только имеются в мужских гениталиях и в органах поддержки, и ненадолго наполнил кровью притомившийся пенис, и это позволило сделать еще один хороший толчок в тело Эшли. Она откликнулась полувздохом-полусмехом и тоже напрягла мускулы внизу живота, сжала, как ладонью, влагалищем мой член. И тут же отпустила.

Последовала пауза. Я уж собрался потихонечку сползти с Эшли, но тут она сжала снова. Сжала, подержала чуть подольше, чем в прошлый раз. Потом – коротко. Потом снова – чуть подольше. Снова – пауза, и я принялся было отвечать, но она вдавила пальцы мне в копчик, и я замер.

Она сжала четыре раза кряду и во второй удерживала подольше, чем в три предыдущих. И опять пауза. И я наконец дошурупил – это же телеграфная азбука мистера Сэмюэла Морзе! И снова пожатие – длинное.

Я… Л… Т…

Приподняв голову, я сосредоточился на ощущениях – разгадывал морзянку. Потом снова опустил щеку на плечо Эшли. Тихонечко рассмеялся, и через секунду она подхватила. И я отправил назад ее сигнал, прибавив одну букву: «ЯЛТТ».

Когда я проснулся, она одевалась, стоя возле кровати. Прелестная улыбка на умытом сияющем лице, обрамленном расчесанными волосами. Я, преодолевая слабость, приподнялся на локте.

– Эш.

Она положила ладонь мне на затылок, нагнулась, поцеловала в губы.

– Мне пора.

– Что? Как? В Канаду?..

– Прентис, я должна. Обещала.

Я почувствовал, как отпала челюсть. Упал на спину, полежал секунду и подскочил как ужаленный.

– Но как же! – раскинул я руки.– Ночью же… Эшли улыбнулась еще шире и нависла надо мной, утопив колено в смятой простыне.

– Было чудесно,– поцеловала она меня.– Но мне нужно лететь.

– Этого не может быть! – хлопнул я себя ладонью по лбу.– Мне это снится! Нет! Оставайся! – Я потянулся к ней, прижал ладони к ее щекам.– Эшли! Останься, умоляю!

– Прентис, нельзя. Я им сказала, что прилечу. Пообещала.

– Я серьезно! – упорствовал я.– Без тебя я не… Она закрыла мне рот мягкой ладонью, а когда поняла, что я буду молчать, приникла в долгом нежном поцелуе.

– Я ухожу, Прентис. Но это не навсегда.

– А на сколько? – канючил я.

Она пожала плечами, погладила обеими руками мои плечи.

– Получи диплом, ладно? И если тогда я еще буду нужна…

– Обещаешь? – попытался я произнести в крайне саркастической манере, а вышло – в крайне плаксивой.

– Обещаю,—улыбнулась она.

– О господи! – глянул я на лежавшие подле хрустальной вазы часы.—Я в это не верю! —Может, если удастся ее задержать…

– Такси ждет,– сказала она.– Все будет хорошо.

Она отвела упавшие мне на глаза волосы. Пальцы были нежны, как шелк.

– Но мы же договаривались, что я отвезу…

– Отдыхай,– сказала она.—Да и вина много выпил ночью. Честно, такси на улице.– Эшли сунула руку под одеяло, на миг приютила пенис в ладошке-лодочке, поцеловала меня и ускользнула от моих пылких объятий.

– Эшли! – вскричал я в отчаянии.

– Что? – остановилась она в дверях.

– Мне вчерашний сигнал… не приснился? Она рассмеялась:

– Не-а. Каждая буква, каждое слово – правда. Люблю всем сердцем.– Взметнулась бровь: – Ну, и другими органами.– Она покачала головой, подняла и вторую бровь.

– То же самое.– Я сглотнул.

Она потупилась, затем, по-прежнему улыбаясь, снова посмотрела на меня.

– Вот и отлично. В следующий раз начнем с этого места.

– Я буду каждый день тебе писать! – пообещал я.

– Не говори ерунды,—отмахнулась Эш.– Ты, главное, экзамены сдай.