Воронья дорога - Бэнкс Иэн М. - Страница 88

– Они в погребе, завалены всяким барахлом,– объяснил я.– Я их даже не видел. Только названия в инвентарной книге. Запомнил на всякий случай. Если Фергюс захочет взглянуть, надо будет к пятнице их раскопать.

– Гм…– Мама пожала плечами, капнула из бутылки маслом на побуревшую тряпку.– Ладно. Привет от меня передай.

– Обязательно.—Я затворил дверь.

Уходил с мыслью о том, что надо было ей сказать… что сказать? Да хотя бы все то, что говорят на прощание люди, когда опасаются за свою жизнь. Но я боялся, что в моих устах это прозвучит смешно или мелодраматично. Ладно, подумал я, в случае чего за меня выскажется оставленное в ящике стола письмо.

Я сел в «гольф», выехал из Лохгайра и погнал по Галланах-роуд. Охотничий нож сначала неприятно давил в спину, но вскоре рукоятка из меди и дерева нагрелась и я про него забыл.

В Лохгилпхеде я остановился позвонить.

– Мистер Блок, извините, что я вас дома беспокою…

Притворяясь, будто хочу узнать, не глупо ли с моей стороны заговаривать о Лалике с Фергюсом, когда еще неизвестно, попадет ли дорогое французское стекло на аукцион, я на самом деле заботился о том, чтобы Блок узнал о цели моей поездки.

Лишь у подъездной дорожки к замку я сообразил, что Фергюса может попросту не оказаться дома. По любой из тысячи причин. Я ведь без звонка еду, он меня не ждет, мог умотать на выходные куда-нибудь, часто так делает. Или какие другие дела выманили его из замка. И это будет здорово, с трусливым облегчением подумал я. Но тут же устыдился.

Я повернул на подъездную дорожку.

На гравийной кольцевой площадке перед зданием стояло пять машин, в том числе Фергюсов «рейнджровер».

«Боже!» – сказал я про себя.

Я приткнул «гольф» за «бристоль бригендом», стоявшим двумя колесами на гравии, двумя на траве. Подошел к двери, позвонил.

– Прентис! – грянула миссис Макспадден.– С Новым годом!

– С Новым годом!

Только в этот момент я сообразил, что не видел ее в этом году. Мне было позволено чмокнуть гигантскую, точно крепостной вал, щеку миссис Макс.

– Мистер Фергюс дома? – спросил я. Скажи «нет». Ну, скажи «нет»!

– Дома,– ответила она, пропуская меня в дверь.– На бильярде играет, должно быть. Я тебя провожу наверх.– И повела по вестибюлю, под навеки остекленелыми взглядами оленьих голов.

– Вообще-то я к нему по личному вопросу,– сообщил я, натужно улыбаясь и часто моргая.

Миссис Макс как-то странно посмотрела на меня:

– Да неужто? Ну, тогда подожди в библиотеке.

– Ага, ладно,– согласился я. Мы прошли через большой зал.

– Правда страшные дела в Персидском заливе творятся? – заорала миссис Макспадден, как будто хотела, чтобы ее услышали на упомянутом театре военных действий.

Я согласился: да, черт-те что. Она меня ввела в библиотеку, дверь в которую находилась через коридор от кухонной, и вышла. Я остался ждать. Здорово нервничал, пытался дышать нормально, но глазам позволял бегать по импозантным корешкам. Ровненько выстроены, по ранжиру. У самого-то дома бардак еще тот. Пахло переплетной кожей и тронутой плесенью старинной бумагой. Я поправил сзади нож: проще будет доставать.

– Прентис?

В библиотеку вошел Фергюс Эрвилл, затворил дверь. На нем – коричневые брюки, «прингловский» джемпер поверх фланелевой клетчатой рубашки, толстые шерстяные носки, спортивные туфли. Черные с проседью волосы он зализал, чтобы не падали на глаза. Он улыбнулся; подбородки растянулись, показав воротник рубашки.

Я откашлялся.

Фергюс постоял несколько секунд, сложив на груди руки. Сказал:

– Что я могу для вас сделать, молодой человек? Я переместился от окна за большой деревянный стол, заполнявший середину комнаты, и положил на него руки, чтобы остановить дрожь. Подлокотники кресла давили на бедра.

– Фергюс,—начал я,—я тут подумал… Подумал, что вы можете знать, где дядя Рори.

Фергюс нахмурился, затем чуть склонил голову, прикрыл один глаз. Не опуская рук, наклонился вперед:

– То есть? Ты про своего дядю…

– Дядю Рори,– сказал я, пожалуй, чересчур громко, зато без ожидаемой дрожи в голосе. И добавил потише: – Мне кажется, вы знаете, где он.

Фергюс выпрямился. Лоб оставался нахмурен, но губы улыбались:

– Ты имеешь в виду исчезнувшего Рори?

– Да,– кивнул я. Во рту пересохло, хотелось сглотнуть, но я боялся выдать волнение.

– Нет, Прентис, я понятия не имею.– Фергюс почесал за ухом и спросил самым что ни на есть заинтригованным тоном: – А почему ты решил, что я могу знать?

Я снова поймал себя на учащенном мигании и аккуратно перевел дух.

– Потому что вы подговорили некоего Руперта Пакстон-Марра слать моему папе пустые спичечные книжки.

Даже лежа на столе, руки предательски тряслись. Я надавил сильнее.

Фергюс качнулся на пятках вперед-назад. На его лице прибавилось и улыбки, и насупленности.

– Руперта подговорил? Что посылать? – Чуть-чуть недоумения, чуть-чуть веселья. И ни малейшей нервозности.

«Господи, что я делаю?» – подумал я. Понятное дело, я не додумался прихватить с собой обложку-другую.

– Обложки от спичечных книжек.– Во рту до того пересохло, что заболело горло.– Со всего мира. Специально для папы: пускай думает, что дядя Рори жив.

Фергюс посмотрел вбок, расцепил руки, сунул их в карманы коричневых брюк. Глянул на меня:

– Гм… Выпить не хочешь?

– Нет,– ответил я.

Фергюс подошел к противоположному от меня краю стола, к деревянной надстроечке вроде кафедры лектора. Открыл дверку, достал лафитник, налил в стакан коричневой жидкости. При этом непрестанно хмурился.

– Прентис…– Он покачал головой и воссоединил графин с пробкой.– Ты меня извини, но я чего-то не вникаю. Что там Руперт посылает Кеннету?.. или посылал?..

– Пустые спичечные книжки. Из гостиниц, ресторанов, баров. Из разных стран.

Он стоял в расслабленной позе, рука в кармане, другая держит стакан. Зато лицо работало «в поте лица»: изображало героическую попытку дотумкать, что же такое несет явно не в себе пребывающий визитер, и одновременно выразить полагающееся сочувствие. Брови, губы, щеки, подбородки ходили ходуном.

– Это должно было убедить папу, что Рори все еще жив,– выдавил я.– Но я думаю, он умер.

– Умер? – Фергюс глотнул виски и кивнул на кресло, возле которого я стоял.– Да ты присаживайся.

– Нет, спасибо.

Фергюс пожал плечами, вздохнул.

– Ничего не понимаю…– На чело вернулась нахмуренность.– Это Руперт тебе такое сказал?

– Нет,– ответил я.

– И ты уверен, что послания приходят не от Рори? – Фергюс пожал плечами.– Не его почерк?

– Вообще без почерка. Пустые.

– Но при чем тут…– Фергюс покачал головой, улыбнулся. Сочувствия на лице теперь было точно вровень с недоумением.– Извини, но я не понимаю, какое отношение это имеет…– Он скомкал фразу, снова работая бровями,– соображал.– Впрочем, погоди-ка. По-твоему, я могу знать, где Рори. Но если он умер…

Он вскинул голову, потрясенно уставился мне в глаза. Я изо всех сил старался не отвести взгляд, однако не преуспел. Потупился, закусил губу.

– Прентис,—тихо проговорил Фергюс, опуская стакан на стол,– я не имею ни малейшего представления о том, где находится твой дядя.– Он сделал паузу.– Руперт – мой старый школьный товарищ. Он журналист, весь мир объездил. Сейчас – в Ираке, между прочим. Временами сюда наезжает пострелять, но я его уже года два не видел. Он не дурак разыграть кого-нибудь, но…– Фергюс снова помолчал, а потом заговорил уже задумчиво: – Как-то раз Рори мне рассказал, что спалил в поместье амбар. Случайно, понятное дело. Когда был совсем маленьким. Может, спичечные коробки с этим как-то связаны?..– Он покачал головой.– Но не думаю, что я об этом мог Руперту рассказать.

У меня кругом шла голова.

– И никакие… записи вам ни о чем не говорили?

– Записи? – Фергюс наклонил голову вбок.– Нет. Чьи записи?

– Рори. О чем-то таком, что вы здесь увидели. С чердака замка. Увидели и рассказали Рори, когда вы с ним ночевали в охотничьем домике. В ту ночь, когда крысу застрелили.