Воронья дорога - Бэнкс Иэн М. - Страница 48

– Ха! – сказал Фергюс– Будущее! Я не стану обещать, что твои не победят, но надеюсь, этого не случится, пока я жив. Но мир и правда катится псу под хвост.

«Что-то ты, приятель, нынче унылый»,– подумал Кеннет.

– Я понял, почему ты злишься: твоя шайка-лейка выбрала в лидеры женщину. Выходит, это все-таки хорошая новость… хотя избранница и из воровской породы.

– Мы избавились от старухи и поставили на ее место бабу помоложе,– сказал Фергюс и, опустив уголки рта, устремил взор над стаканом с виски на свою жену, которая вела разговор с Антонайной,– Это не прогресс.

– Это прогресс, Фергюс. Даже тори подвержены переменам. Ты можешь гордиться.

Водянистые глаза с мрачным презрением глянули на Кеннета. Тот широко улыбнулся. Фергюс снова отвел взгляд. Кеннет посмотрел в преждевременно обрюзглое, состарившееся лицо собеседника и покачал головой.

Чан Кай Ши и Франко в могиле, Ангола получила независимость, Вьетнам наконец свободен… Год получился прекрасным, считал Кеннет. Ток мировой истории, похоже, ускорился и неудержимо забирает влево. Фергюса было даже чуточку жаль. Кончается ваше время, подумал Кеннет и ухмыльнулся.

Год получился удачным и для самого Кеннета. Би-би-си – да будут благословенны ее хлопчатобумажные носки – взяла несколько рассказов из его первого сборника. Целая неделя «Джеканори»[71] отведена ему, и всего за полтора месяца до Рождества! Наводит на мысль: а не отдохнуть ли от учительства годик-другой?

– Хотел бы я разделять твою веру в перемены,– вздохнул Фергюс и хорошо приложился к стакану.

– А перемены происходят все время, Фергюс. Тасуются гены, проверяются новые идеи. Да сам посуди: что было бы сейчас с твоей фабрикой, если бы ты не внедрял новые технологии?

– Лучше бы жилось.– Фергюс уныло посмотрел на Кеннета.– Вся выручка за обычные пресс-папье идет на поддержание спецотдела. Больно нас бьют по карману эти высокие технологии.

– А может, ты просто недостаточно вкладываешь? Жмотишься? Гляди, сожрут тебя большие дяди. Так уж мир устроен: всяк капиталист о монополии мечтает. Все вполне естественно. Не стоит из-за этого переживать.

– Ты по-другому запоешь, когда нам придется закрыть фабрику и всех выгнать на улицу.

– О черт! Ферг, неужели все так серьезно? Фергюс еще больше насупился и пожал плечами:

– Да, серьезно. Мы предупреждали профсоюзников, что до этого может дойти. Новая забастовка или резкое повышение зарплаты – и вылетаем в трубу.

– Гм…—Кеннет глотнул виски и с тревогой подумал: он что, правда не шутит? Фабриканты часто выдвигают подобные угрозы, но вроде бы нечасто их выполняют. Кеннета немного удивило, что Хеймиш ни словом не обмолвился о тяжелом положении фабрики, а ведь он всегда ставил фабрику и церковь выше семьи и друзей.

– Не знаю,– покачал головой Фергюс.– Не будь мы так привязаны к этому месту, я бы, наверное, плюнул на все и махнул куда-нибудь: в Канаду, или в Австралию, или в Южную Африку.

Пришел черед Кеннету приуныть – хотя бы притворно.

– Да, Ферг,– сказал он,– в ЮАР бы тебе, небось, понравилось. Но все-таки не рекомендую, если хочешь держаться подальше от красного прилива.

– Гм…– Фергюс кивнул, не сводя глаз с жены, говорившей теперь с Шоной Уотт.– Может, ты и прав.– Осушил стакан, повернулся к сервировочному столику с бутылками и снова щедро налил себе виски.

Антонайна хлопнула в ладоши и пропела:

– Эй вы, зануды, все идем играть в шарады! Кеннет допил виски с содовой и прошептал:

– Ненавижу шарады.

– Хендрхс-с… мне он никда не нрлся. Выскчка тлстгубый… Да еще и пдрила…– слхала, что поет? «Прсти, а я цлую парня…[72]» Выр-р-дык… Тшнит прсто…

– Фергюс, заткнись.

– «Прсти, а я цлую парня…» П-пидр чрнамазый.

– Лахи, ты уж извини, что тебе это терпеть приходится.

– Да ничо, миссис Эрвилл. А вы но, ремнем не пользуетесь?

– Нет… В коротких поездках – нет.

– Лахи? Лахи… Лахи! Лахи, извни, что так плчи-лось. Ну, с глазм… Прда, мне очень жль… Нкда ся не прщу, нкда… Дай я тя обнму…

Фергюс попытался сесть прямо на заднем сиденье старого «ровера» – не удалось. А удалось только голову поднять и оторвать от спинки сиденья одно плечо, но тут же он снова обмяк, привалился к кожаному чехлу и закрыл глаза.

Вокруг него рокотала машина… Рокотала еще успокоительней, чем стучали в былые дни колеса вагонов. Он пытался вспомнить былые дни…

– Точно – ничего, Лахи?– спросила Фиона, уводя машину с шоссе на подъездную дорожку перед замком. Фары проделали световой туннель между деревьев и рододендронов.

– Да ничо.

Лахлан Уотт уже собрался уходить с вечеринки Хеймиша и Антонайны, когда у пьяного в стельку Фергюса отказали ноги, и Фиона решила, что пора везти мужа домой. Она предложила подкинуть Лахи до дома его брата, но в пути Фергюс уснул. Когда доехали, он громко храпел и на женины крики и встряхивания не реагировал. Лахи предложил ехать в замок, там он поможет вынести Фергюса из машины и дотащить до кровати, а после Фиона отвезет Лахи обратно.

– Господи, ну и позорище!– сказала Фиона, когда дорожка сделала поворот и впереди ночную мглу прорезали огни замка.– Я бы няньку попросила помочь, да только у нас сейчас другая, подменяет… Наша-то как регбист сложена, запросто унесла бы Фергюса на плече, а эта девчонка – совсем соплюха… Ее Ленни зовут, вот ее машина. В таком щенячьем возрасте за руль садиться…

Фиона остановила «ровер» впритык к бамперу битого «мини», ступила на гравий перед парадной дверью замка.

– Лахи, спасибо тебе, ты такой молодчина…

– Да без проблем, миссис Эрвилл. Фиона повернулась к нему и улыбнулась:

– Лахи, я – Фиона. Когда называешь меня «миссис Эрвилл», я себя старухой чувствую.

– Ладно, Фиона,—ухмыльнулся Лахи. Мальчишкой он был худым, субтильным, а вырос в долговязого, жилистого мужчину. Несколько лет службы на торговом флоте и жизни в Австралии сказались на его коже: она теперь смахивала на мелкозернистую наждачную шкурку. Стригся он не по моде коротко. Оба глаза блестели. Лицо было простецкое, но волевое и здорово выигрывало в сравнении с лицом Фергюса.

– Вот так-то лучше,—улыбнулась Фиона и повернулась, меняя выражение лица на брезгливое, к человеку на заднем сиденье. Фергюс как раз захрапел.– Ну что, будим эту тушу?

Разбудить «тушу» не удалось. Фиона пошла в дом – сказать няне, что она может ехать домой. Лахи тем временем пытался поднять Фергюса.

– Подъем! Ферг, проснись! Ферг!—Лахи хлопал его по щекам – тяжелый подбородок колыхался как студень.

– Хр-р…

– Подъем!—Лахлан дал Фергюсу пощечину покрепче.– Хватит дрыхнуть,– тихо сказал он.

– Хр-р… Хендркс-с, вырдык…

Фергюс вдруг проснулся: руки бестолково размахивают, в глазах – дикий блеск, из горла – только слабое бульканье. В следующий миг он скатился с сиденья на пол и тотчас снова захрапел.

– Ну, как тут наша спящая красавица? – спустилась с крыльца Фиона вместе с тоненькой белокурой девочкой, которая на ходу застегивала ветровку.

Лахлан повернулся:

– Дрыхнет как убитый.

– Ну и денек,– пробормотала Фиона и глянула на Фергюса, а затем повернулась к девушке.– Ленни, милочка, спасибо. Поезжай, только осторожно, ладно?

– Ладно, миссис Эрвилл,– вынула девушка ключи из кармана и направилась к «мини».– Спокойной ночи.

– До свидания.

Фиона и Лахи взялись за Фергюса: Лахи – под мышки, Фиона – за лодыжки. И потащили бесчувственное тело вверх по крыльцу, через дверь. В вестибюле положили на пол, передохнули, а затем понесли по лестнице на второй этаж.