Умм, или Исида среди Неспасенных - Бэнкс Иэн М. - Страница 61

Обходя поместье, я двигалась, как в тумане, поскольку еще не прочувствовала всей серьезности положения: мне казалось, я всего лишь играю жертву несправедливости, хотя, по сути, так оно и было. Не знаю, почему у меня возникло это ощущение игры, но оно не развеялось даже после того, как я побеседовала – либо с глазу на глаз, либо в небольших компаниях – практически со всеми взрослыми обитателями Общины, не отрывая людей от дела. Приободрившись, я уже без содрогания думала, как приду на ужин и там тоже буду гнуть свою линию – если, конечно, услышу соответствующие вопросы.

Вначале я лелеяла надежду, что хоть кто-нибудь да попросит меня совершить наложение рук, чтобы снять боль или облегчить недомогание взрослому или ребенку, с нетерпением ожидавшему моего приезда: так бывало всегда, стоило мне отлучиться из Общины хотя бы на сутки, но теперь все словно в рот воды набрали. Этого следовало ожидать, но почему-то я удивилась, потом смутилась и, в конце концов, приуныла.

В довершение всего сестра Эрин объявила, что Сальвадор намеревается, вопреки обыкновению, выйти к общему ужину и просит, чтобы его избавили от моего присутствия. Мне не оставалось ничего другого, как согласиться поужинать позже, а то и перекусить у себя в комнате, если у Сальвадора будет настроение поведать за столом одну из своих бесконечных историй.

Я решила еще раз наведаться к Софи, под моросящим дождиком перебежала через мост, но у Вудбинов никого не было дома. Тогда мне пришло в голову кое-что другое, и я дошла по темной и мокрой подъездной аллее до ворот, где обнаружила сестру Бернадетту: она сидела под зонтиком на выщербленном парапете у запущенной полукруглой стоянки.

Сестра Бернадетта была тепло укутана, но явно продрогла. Она смотрела в противоположную от меня сторону – на дорогу.

– Сестра Бернадетта, – окликнула я.

Она вскочила; зонтик зацепился за нависающие ветви дерева.

– Ой! Ай! Я тебя не… – разнервничалась Бернадетта.

Подняв глаза кверху, она рванула зонт, и с дерева обрушился град дождевых капель. Она дернула еще раз, но зонт застрял прочно, и материя треснула.

– Фу ты! Зараза! – выпалила сестра Бернадетта и сама ужаснулась. – Ох! Пардон. – Густо покраснев, она запустила руку в растрепанные рыжие волосы, а потом снова потянула зонт вниз.

– Давай помогу, – предложила я и высвободила злополучный купол.

Сестра Бернадетта смахнула дождевые капли с лица и волос, кивком поблагодарила и начала складывать зонт.

– Скверная погода, – проговорила она.

– Да, пожалуй, сыровато, – согласилась я и посмотрела на небо. – Скоро прояснится.

Я присела на полуразрушенный парапет.

Бернадетта тоже собралась сесть на прежнее место, но быстро передумала.

С глубоким вздохом она повела плечами, будто у нее затекло все тело, и посмотрела на меня сверху вниз, расплываясь в слащавой улыбке:

– Прогуляться решила?

– Да нет. – Я подтянула к себе одну ногу и уперлась каблуком в камни. – Просто вышла на свежий воздух.

Бернадетта заметно нервничала.

– Вот, значит, как.

– А ты что здесь поделываешь? – спросила я.

– Жду, когда доставят фейерверки для Праздника, – заученно ответила она.

– Понятно. – Я прислонилась спиной к каменной кладке – Составлю тебе компанию.

– Право, не стоит. – Ее голос срывался от волнения, но фальшивая улыбка оставалась приклеенной к розовощекому лицу. – Зачем? В этом нет нужды. – У нее даже вырвался смешок. – Нет-нет, служба доставки ужасно нерасторопна; я сама управлюсь, будь спокойна. – Она энергично закивала головой, покрытой дождевым бисером. – Честно говоря, Ай, мне хочется побыть в одиночестве. Подумать о своем. Поразмышлять. О разном. Это полезно.

– Конечно, – миролюбиво подтвердила я. – Значит, ты меня прогоняешь?

– Ах, боже мой, я ведь… извини… я этого не говорила, Айсис.

– Вот и славно. – Я улыбнулась. – Ну, сестра Бернадетта, расскажи, что у тебя новенького?

– Что-что? – Она, как безумная, впилась глазами в проезжающий пикап, а потом уставилась на меня. – Прости, не поняла.

– Спрашиваю, как ты поживаешь.

– Да неплохо. А ты как?

– Можно сказать, – я сложила руки на груди, – до вчерашнего дня у меня тоже все было неплохо. Дела шли своим чередом, вот только найти кузину Мораг… впрочем, не будем забегать вперед. – Тут я улыбнулась.

Улыбка Бернадетты сделалась еще приторнее:

– Да-да, но тебе, очевидно, наскучило пересказывать одно и то же…

– До Эдинбурга добралась благополучно, – продолжила я. – Автокамера не подвела, спасибо брату Индре. Труднее всего было преодолеть запруду – понимаешь, там уровень воды поднимается… – Я уселась поудобнее.

Мне нужно было выиграть время. Бернадетта все так же стояла столбом; ее натянутая улыбка не могла скрыть нутряной страх, а выпученные глаза метались, как дикие зверьки в ловушке. Рокот более мощного двигателя привел ее в состояние, близкое к агонии, и вызвал нервный тик, а глаза заметались с удвоенной скоростью, будто она взглядом хотела сказать категорическое «нет».

Впрочем, довольно скоро на сестру Бернадетту снизошла некоторая отрешенность; взгляд стал безжизненным, и мне даже показалось, что ее мозг перестал управлять мимикой – наверное, переутомился. Когда у ворот притормозил автобус, мой рассказ дошел только до полета на север с бабушкой Иоландой. Бернадетта витала где-то далеко.

Автобус отъехал, высадив дядю Мо, который за последнее время слегка усох, но сохранил щегольской вид: на нем было небрежно накинутое пальто из верблюжьей шерсти, а в руке – кожаный саквояж.

Стоило мне ему помахать, как Бернадетта очнулась от ступора.

– Смотри-ка, – указала я. – Дядя Мо. Надо же. Вот сюрприз!

– Что такое? – Она обернулась, увидев, что я поднимаюсь с места.

Я бросилась по вздыбленному пучками травы асфальту навстречу дядюшке. Бернадетта поспевала сзади.

– Сестры! Племяшка! – Дядя Мо опустил саквояж на землю и распахнул объятия. – Зачем же меня встречать?

– Это просто совпадение, поверь, – щебетала Бернадетта, пока мы обнимались с дядей Мо; от него несло одеколоном.

– Айсис! – умилился он и поцеловал меня в щеку, покалывая тонкими усиками; со времени нашей последней встречи его лицо слегка обрюзгло. – Как же я рад тебя видеть!

– Здравствуй, дядюшка! Вот неожиданность!

– Сам не знаю, с чего это меня сюда потянуло, милая моя девочка. До Праздника еще далеко… Э-э-э… сестра… – Он пожал руку Бернадетты. – Мэри?

– Нет-нет, Бернадетта.

Дядя Мо щелкнул пальцами.

– Ну разумеется, Бернадетта. – Он постукал себя по лбу и закатил глаза. – А я как сказал?

– Мэри, – напомнила она.

– Ну что ты будешь делать! Хотел сказать Бернадетта, а получилось Мэри. Что ты будешь делать! Ладно. Чего уж там. Как поживаете? Как там все наши?

– Прекрасно, – ответила Бернадетта, а я тем временем подхватила дядин саквояж.

На лице Берни отразилось неудовольствие – видимо, ей бы хотелось самолично нести его вещи.

– Племяшка! – засмеялся дядя Мо, пытаясь отнять у меня саквояж. – Дай-ка сюда. Не держи меня за немощного старика.

– Мне не тяжело, дядюшка, – возразила я. – Для меня это почетно.

– Ну что ж. Разве что… так и быть, неси. В самом деле, почему бы и нет? – Он кашлянул. – Итак, Айсис, говорят, ты совершила большое путешествие.

– Да, дядюшка. В Эдинбурге меня приютили Поссилы, а в Лондоне – Зебедий.

– Помню, помню, – закивал дядя Мо. – Зеб! Да, конечно. А ведь я последний раз видел его вот таким. – Он провел рукой по поясу. – И как там наш Зеб, нашел свое счастье?

– Счастье намечается, дядюшка, – ответила я.

– Прекрасно, прекрасно. Значит, все наши в добром здравии.

– Да, дядюшка, все здоровы, – подтвердила я на пути к калитке. – Однако не стану от тебя скрывать: у меня возникли кое-какие трудности. Хотя здоровье в порядке. А сам-то ты как?

– Спасибо, Айсис, лучше всех. Что же у тебя за трудности?