Умм, или Исида среди Неспасенных - Бэнкс Иэн М. - Страница 29

Голова кружилась, кружился чердак, и у меня было полное ощущение, что они вращаются в разные стороны. Я закрыла глаза, но от этого стало только хуже. Мне подумалось, что теперь, когда чувства так необыкновенно обострены, я все же смогу открыть душу Богу и услышать Их глас, но прежде нужно было остановить это бешеное вращение и подавить предательский хохоток, нет-нет да и сотрясавший мое туловище.

Я несколько раз глубоко вздохнула и, чтобы мобилизовать внутренние силы, начала проговаривать в уме историю нашей семьи – эта тема требует значительной концентрации, а также хорошей, цепкой памяти и, если угодно, широты взглядов.

Сальвадор Умм и Аасни Умм, в девичестве Азис, родили Двух дочерей, Бриджит и Рэю, а также сына Кристофера, который у Сальвадора был старшим сыном и появился на свет 29 февраля 1952 года, что сделало его Богоизбранником и обеспечило ему длинное, эффектное имя, оканчивающееся римской цифрой II, поскольку он был високосником во втором поколении. Сальвадор Умм и Жобелия Умм, в девичестве Азис, родили двух дочерей, Калли и Астар, а также сына Мохаммеда.

Кристофер Умм и Элис Умм, в девичестве Кристофьори, родили сына Аллана и дочь Исиду, которая появилась на свет 29 февраля 1976 года и получила имя с римской цифрой III, поскольку стала високосницей в третьем поколении. У Бриджит и неустановленного лица родилась дочь, Мораг, но впоследствии Бриджит стала вероотступницей и уехала в Америку, в штат Айдахо, где, по нашим сведениям, не произвела на свет иного потомства. Рэя тоже отреклась от веры, причем довольно рано; по некоторым сведениям, она вышла замуж за страхового агента и уехала с ним в Англию, в город Бейсингсток; нам неизвестно, есть ли у нее потомство. Мохаммед бездетен, живет в Англии, в графстве Йоркшир. Калли и Джеймс Тиллимонт родили дочь Кассиопею, сына Пола и еще одну дочь, Агарь. Астар и Малькольм Редпат родили двух сыновей, Гимена и Индру; Кристофер Умм и Матильда Блом родили сына Зебедия; Астар и Иоганн Майтнер родили сына Пана.

Эрин Пенякова и Сальвадор Умм зачали сына Топека и, предположительно, дочь Айрис. Джессика Бурман и Сальвадор Умм предположительно зачали дочь Элен. Фиона Галланд и Сальвадор Умм предположительно зачали дочь Хезер. Гея Самнер и Сальвадор Умм предположительно зачали дочь Клио.

Далее ясности нет.

Чердак вращался, как юла.

Я представила, что мирно плыву в фарфоровой лодочке вверх по течению к Подвескам Коллимуна, а подле меня сидит кузина Мораг; она плавно водит смычком по струнам хриплого многоголосного баритона, и с каждым ее движением лодочка продвигается вперед; потом я полетела на серебристой космической ракете, чьи сопла напоминали органные трубы; я лежала под «Теофоном», слушая Божий глас, но на линии возникли помехи, и Божий глас заглушила опера; я свернулась на полу в комнате Софи, в доме с башенкой за полуразрушенным мостом, и рассказывала Софи, валявшейся на кровати с журналом в руках, как хожу в собор играть на органе, но вместо слов у меня изо рта вылетали пузыри, и внутри каждого сплетались в немыслимых позах маленькие, жирные, совершенно голые парочки; я села за орган, но знакомый «флентроп» оскалился кравишами и превратился в пианино с опущенной и запертой на замок крышкой, под которой сновал туда-сюда гном, невпопад топающий по клавиатуре и не таясь, но приглушенно изрыгающий площадную брань; я возлежала на лунных облаках дедушкиной бороды и слушала пение звезд, рассыпанных у меня над головой, а ломаные всполохи северного сияния оставляли за собой шлейфы призрачного света, как надутые ветром паруса огромной бригантины, плывущей по галактикам.

Сквозь полудрему я задала себе вопрос: не посетило ли меня видение? Я давно вынашивала такую мечту, ведь это был верный способ наследовать деду и пойти, так сказать, по его стопам. Но, не считая нескольких обнадеживающе-тревожных ощущений, испытанных мною за минувшие годы, мне еще ни разу не выпала подобная честь. Дед описывал два пути к Божьему гласу: первый путь – сохранять уравновешенность, тренировать ум, медитировать и расслабляться: тогда в конце концов можно будет услышать, что говорит Бог; так поступали рядовые члены нашего Ордена; а второй путь (доступный только ему – во всяком случае, так было в прошлом) – не пропустить момент, когда на тебя, помимо твоей воли, внезапно снизойдет неподвластное тебе озарение: это будет разговор с Богом; вот я и рассудила: если мои ощущения знаменуют начало видения, то, возможно, усилия, приложенные в тот вечер, окупились, хотя и не совсем так, как я ожидала.

– Приветик, Айсис, как ты тут? – прозвучало совсем рядом.

Меня так и подбросило. Наверное, я лежала с закрытыми глазами – ума не приложу, сколько времени.

Кто-то высокий и едва различимый стоял возле гамака и смотрел на меня сверху вниз. Голос был мне знаком.

– Деклан, – определила я, вглядываясь в полумрак. Что же он спросил? У меня уже вылетело из головы.

– Все нормально, – сказала я. – А ты как?

– Да вот, думаю, может, тебе плохо?

– Нет, что ты, все отлично.

– Так-так, – сказал он и немного помолчал, застыв в тусклом свете, проникающем из открытого люка. – Не обманываешь? – Он ощупью нашел мой лоб и запустил пальцы мне в волосы, чтобы приподнять голову. – Бох мой, Исида; какая ты красивая, детка, тебе известно?

– Правда? – сказала я, что, наверное, было ошибкой.

– Да, видит Бох. Тебе говорили, что ты похожа на Долорес О'Риордан? – спросил он, наклоняясь еще ниже.

– Это кто?

– Из «Крэнбериз».

– Из чего? – смущенно переспросила я.

Честно говоря, его прикосновения к моему затылку оказались довольно приятными, но я понимала, что мужчина вряд ли станет карабкаться на чердак ради одного этого.

– Хочешь сказать, ты не знаешь «Крэнбериз»? – негромко рассмеялся он, приближая ко мне свое лицо. – Бох мой, ты, как я погляжу, живешь в скорлупке, верно?

– Можно и так сказать. Послушай, Деклан…

– О, ты прекрасна, верь мне, Айсис – Рука, скользнувшая под мой затылок, приподняла меня чуть повыше, а мужское лицо склонилось еще ниже.

Я уперлась руками Деклану в грудь и с силой оттолкнула.

– Деклан. – Мне стоило немалых трудов уворачиваться от его губ и мокрого языка, норовившего проникнуть мне в ухо. – Ты очень славный, я к тебе хорошо отношусь, но…

– Иди ко мне, Айсис…

Он завел одну руку под гамак и притянул меня к себе. Я оттолкнула его с новой силой, он отшатнулся, оставив меня раскачиваться между балками, а потом со вздохом сказал:

– Ну что за дела, Айсис? Дай хотя бы… – Он снова стал клониться ко мне.

Я вытянула руки, чтобы его оттолкнуть, но он вильнул в сторону и тут же навалился сверху, да так, что из меня весь дух вышел.

– О-о-о! – застонал Деклан.

Под тяжестью двух тел гамак резко дернулся над дверными створками, образующими хлипкое перекрытие; сверху что-то треснуло, мои ноги бросило вниз, и я, охваченная беспомощным ужасом, поняла, что будет дальше.

– Нет! – заголосила я.

Гвоздь, вбитый братом Зебедием для изножья гамака, выскочил из балки, и мы с Декланом потеряли опору. Если бы Деклан не сжимал обеими руками меня, гамак и спальный мешок и если бы по той же самой причине у меня не были скованы руки, то, возможно, один из нас сумел бы спасти себя, а может быть, и нас обоих, но вместо этого второй гвоздь вылетел вслед за первым, и мы, распластавшись, рухнули аккурат между двумя стропилами на жесткую, шершавую штукатурку. Она раскололась, как тонкий лед, и мы провалились туда, где было светло, облепленные пылью и кусками штукатурки: Деклан кричал, кричала я сама, и тут же рядом с нами заорал кто-то третий.

Должно быть, в падении наши с Декланом тела переплелись, потому что в момент приземления его голова чуть не пробила мою грудную клетку. Частично мы оказались на полу нижней комнаты – это была комната Боза, а частично – на двойном матрасе, где Боз как раз полулежал, откинувшись на подушки, и смотрел видео; еще чуть-чуть – и мы бы переломали ему ноги.