Советская фантастика 80-х годов. Книга 1 (антология) - Корабельников Олег - Страница 97

— Зачем ты это сделала, Шу?

— Ты хотел знать. Я ответила.

— Я говорю о бокале.

— Ты хотел, чтобы он разбился?

— Да.

Планшетный столик резко дернулся, осколки стекла разлетелись по всему полу, но удовлетворения Хенк не ощутил.

— Что значат твои слова? Ты же не хочешь сказать, что я всего лишь функциональная часть своего собственного бортового компьютера?

— В определенном смысле это так, Хенк.

— Выходит, я даже не протозид? Выходит, я просто часть машины?

Он никогда не разговаривал с Шу таким тоном.

Шу промолчала.

Обиделась или не хотела его огорчать.

— Свяжи меня с Памятью.

Шу не ответила, но экраны обсерватории вспыхнули.

Хенк решил проследить свой путь. Весь свой путь от Земли до квазара Шансон. Он хотел понять — кто же он? Он не хотел отдавать решение в руки диспетчера или Челышева.

...Туманный шар, условная модель расширяющейся Вселенной, вспыхнул прямо в центре штурманской обсерватории. Шар не был велик, но впечатление от него было безмерным. Взгляд не постигал его глубины, тонул в туманностях; лишь постепенно Хенк различил пятна галактик и выделил особо пульсирующую, яркую точку квазара Шансон. Мысленно он провел долгую дугу через созвездие Гидры, океан Бюрге, зону Цветочников и Арианцев, объект 5С 16. Он видел маяки цефеид, вспышки пульсаров. Он видел «Лайман альфу» — крошечное серебристое веретено, пожирающее пространство. С жадным любопытством, как впервые, он всматривался во Вселенную, в этот гигантский садок, в котором вместо хвостатых рыб медленно шествовали фантастические кометы, не зарегистрированные ни в одном каталоге.

Объект 5С 16... 

Шар Вселенной дрогнул, подернулся серой дымкой, вновь прояснился. Хенк увидел «Лайман альфу», с н а б ж е н н у ю  р о г о м  П р е о б р а з о в а т е л я, и  с е б я, вращающегося в пространстве. Он и Шу, они были одно целое. Он и Шу, они были одним громадным пылевым облаком. Он и Шу, их атомы смешивались друг с другом, но сами они оставались самими собой.

У него закружилась голова. Ведь он действительно принимал когда-то форму пылевого облака, одну из самых удобных рабочих форм в космосе; вид плывущего в пространстве облака не смущал и не пугал его, однако нервный холодок уже трогал его спину.

Стоп!

Он вернул запись к началу.

Земля... Созвездие Гидры... Океан Бюрге... Длинное, как веретено, тело «Лайман альфы»... Объект 5С 16...

Шар Вселенной дрогнул, подернулся серой дымкой, вновь прояснился. Хенк увидел «Лайман альфу», снабженную рогом Преобразователя, и себя — грандиозное счастливое облако, медленно вращающееся в пространстве.

— Шу! — закричал он.— Выдели в отдельную серию маршрут в зоне объекта 5С 16.

Шу не ответила.

— Шу! — закричал он.— Где запись маршрута через зону объекта 5С 16?

Шу не ответила.

— Шу! — Он даже привстал.— Где запись случившегося в зоне объекта 5С 16?

На этот раз он услышал ответ:,

— Запись маршрута через зону объекта 5С 16 блокирована. Данная запись подлежит просмотру только на Земле.

— Кто заблокировал запись?

— Это сделала я, Шу.

— Но почему?

— Данная запись подлежит просмотру только на Земле,— тупо повторила Шу.

— Что в этой записи? Что? Я хочу это знать!

— Б о л ь...

Хенк сжался.

Мгновенное, неясное, почти без памяти, ощущение, краткое как удар, ослепило его. Он не знал, что это, он - лишь чувствовал мертвый ужас. Боль поразительная, рвущая пронизала его насквозь, он скорчился, как ребенок, и закричал, хватаясь скрюченными пальцами за распухшие вдруг подлокотники кресла.

Это длилось долю секунды. Но Хенку хватило и этого.

Он уже не хотел знать, что именно с ним случилось в зоне объекта 5С 16. Даже мимолетный намек на воспоминание лишал его воли. Уронив голову на планшетный столик, обессиленный и разбитый, он сразу уснул.

 Очнувшись, он увидел перед собой Челышева.

— Вы все видели, Петр?

Челышев не выразил сочувствия:

— Да.

— Тем лучше. Не надо ничего объяснять.

— Что ты намерен делать?

— Требовать возврата на Землю.

— А тебя не тянет... Ну, скажем, тебя не тянет к квазару?

— Не знаю... Нет... Наверное, нет...— вяло ответил Хенк и запоздало удивился: — Вы можете выпустить меня в нетипичную зону?

— Ни в коем случае.

— Тогда к чему этот вопрос?

— Ты не понял?

— Нет.

Челышев впился в Хенка холодными голубыми глазами:

— Протозиды не входят в Межзвездное сообщество, Хенк, а мы представляем Межзвездное сообщество. Твой интерес к протозидам, твое странное сочувствие к ним... Хочешь, мы устроим тебе встречу с прото-зидом?

— Каким образом?

— Не хитри, Хенк. Ты знаешь, о чем я говорю.

— Я не люблю загадок, Петр. Объясните.

— А тот протозид, Хенк?.. Ведь ты не убил его... Преобразователь не убивает, правда?.. Ты просто преобразовал протозида, придал ему иную форму, но он жив, он функционирует, его всегда можно вернуть в прежнее состояние... Почему ты не убил протозида, Хенк?■

— «Каждое разумное существо обладает всеми правами и свободами, провозглашенными настоящим Сводом...— бесстрастно процитировал Хенк.— Каждое разумное существо имеет право на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность... Никакое разумное существо не должно подвергаться насилию или унижающим его достоинство наказаниям... Каждое разумное существо, где бы оно ни находилось, имеет право на признание его правосубъективности...» Протозид — разумное существо, Петр. Вы Охотник. Вы должны знать Свод.

— Разумное? — Глаза Челышева вспыхнули.— Но каковы его устремления? Каковы его цели? Есть ли у него вообще интерес к звездам, к межзвездной жизни, к конкретным соседям? Почему они уничтожают целые миры, ни на секунду не задумываясь о каком-то там Своде? Ты сам писал, Хенк, я читал твои статьи, что вместе с цивилизацией приходит осознанное желание оставить после себя память для будущего. А протозиды? Что оставят они после себя? Костры миров? Разрушенную Вселенную?

— Вселенная, Петр, такая большая штука, что ее трудно разрушить.

— Надеюсь.— Взгляд Челышева не смягчился.— Но Крайний сектор практически обречен.

— Но у нас есть еще какое-то время.

— У  н а с, у землян,— поправил его Челышев.— Этого времени, Хенк, нет ни у Арианцев, ни у Цветочников, ни у океана Бюрге.   f

— Вы сослались на одну из моих давних статей... Означает ли это, что вы получили ответ с Земли на ваш запрос?

— Да, Хенк.— Челышев помолчал.— И этот ответ крайне не утешителен. Тот Хенк, чье имя ты носишь, умер на Земле естественной смертью примерно двести пятьдесят лет тому назад по земному отсчету.

— Что вас удивляет? — Хенку нелегко было говорить о себе в прошлом времени, но он справился с этим.— Все правильно. Я вернулся с Симмы. Я жил. Я умер. Все смертны, Петр. Бессмертия пока никто не нашел.

— Тот Хенк, чье имя ты носишь, никогда не выходил за пределы Внутренней зоны.

Сознание Хенка раздваивалось:

— Но ведь я помню себя, я помню брата, помню детство, помню статью, которую вы цитировали. В этой статье, кстати, больше догадок, чем фактов, но к догадкам приложил руку я!

Челышев промолчал.

— Я — это я, Петр,— голос Хенка сорвался. Он сам видел неубедительность своих слов.

— Ты не выполнил приказ Охотников, Хенк. Ты не уничтожил опасного для нас протозида. Ты насторожил Арианцев своим странным нечеловеческим поведением в Аквариуме. Шрамы на твоем теле говорят о смертельных ранениях, но ты жив. «Лайман альфа» снабжена Преобразователем, подобным которому нет ни у кого из членов Межзвездного сообщества. Ты свободно ориентируешься в биографии человека, который давным-давно умер, и умер не в Крайнем секторе, а на Земле. Наконец, твой собственный компьютер не желает выдавать твои собственные записи. Почему?

— А о смысле жизни вы не хотите спросить, Петр?