Дифференцировать тьму - Сафонова Евгения - Страница 42

— Вот читерство,[24] — пробормотала я.

— Что-что?

— Нет, ничего. — Я вспомнила, что ещё меня интересовало. — А то… особое зрение, про которое ты говорил… с помощью которого ты видишь сидис и амант. Оно врождённое? Или тоже какое-то заклинание?

— Скорее врождённое. Умение, которое можно развить. — Неторопливо встав, Лод зашёл мне за спину. Я удивлённо обернулась в его сторону, но он положил руку мне на плечо останавливающим жестом. — Закрой глаза. И не открывай.

Я подчинилась, и перед опущенными веками встала чернота, миг спустя уступившая место картинке. Яркой, отчётливой. Картинке этой самой комнаты и моей собственной темноволосой макушки.

— Ты видишь мир моими глазами, — пояснил Лод, когда от неожиданности я вздрогнула, чуть не разомкнув веки. Он касался меня кончиками пальцев, так легко и осторожно, словно боялся обжечься. — А теперь… смотри.

Очертания предметов дрогнули, размылись — и всё изменилось.

Обычные предметы остались на месте, но выцвели в серость, обернувшись унылым фоном. Они утратили значение. Зато, например, пламя свечей сияло белым огнём — куда ярче и светлее, чем до того. И книги у меня на коленях переливались голубоватыми филигранными линиями. А я сама…

Вместо моей макушки светился клуб разноцветного искрящегося дыма. Алого, с редкими золотистыми вкраплениями.

— Это — Изнанка. Оборотная сторона мира, доступная лишь зрению магов, — произнёс Лод, пока я с интересом изучала картинку перед закрытыми глазами. Она немного подрагивала, иногда на мгновение затемняясь, видимо, в такт морганию колдуна. — Так мы видим не только сидис, роборэ и амант человека… вместе они составляют так называемый «ореол силы»… но и следы любой сотворённой магии.

— Поэтому свечи так выделяются? И книги, которые ты призвал?

— Именно. И любой уважающий себя маг развивает зрение Изнанки с детства. Только так ты сможешь вовремя заметить магическую ловушку. Или понять, что обычный вроде бы предмет на самом деле могущественный артефакт. Если б я вывел тебя в те туннели, что ведут к городам дроу… ты бы удивилась, как расцветает темнота в них, стоит взглянуть на её Изнанку.

— Твои ловушки?..

— И дроу, верно. — Лод отнял руку, и Изнанка уступила место обычной темноте, вынудив открыть глаза. — Что интересно, светлая и безобидная магия всегда менее заметна, чем тёмная. Грубо говоря, ловушка светится тем ярче, чем больше вреда нанесёт при срабатывании. И даже после её нейтрализации — на том месте, где она была, какое-то время ещё сияют следы магической ойры. — Видимо, так здесь называли ауру. — Конечно, маги придумали, как скрывать следы любых чар… а вот светлая магия, особенно эльфийская, не особо нуждается в маскировке. У эльфов вообще есть замечательное свойство: рядом с деревьями они могут становиться совершенно незаметными. Словно сливаются с ними… внешне. А если это магические деревья, то эльфы сливаются с ними даже на Изнанке — их ореолы силы как бы прячутся за…

Что-то коснулось моей опущенной руки. Что-то, похожее на кусочек мокрой скользкой губки.

И, опустив взгляд, я поняла, что это нос Бульдога.

— В нём же нет ничего страшного, — укоризненно заметил Лод, когда я во второй раз за день подорвалась с насиженного места.

— Я знаю. Я знаю! — Я прижала книжки к груди и, тяжело дыша, попятилась к камину, не сводя взгляда с мордочки Бульдога, в ответ на мою реакцию грустно пофыркивавшего. — Я… я просто ничего не могу с собой…

— Господин, — учтиво произнесли из дальнего угла комнаты.

Мы с Лодом обернулись одновременно.

— Прошу прощения, что прерываю вашу беседу, — Акке легонько поклонился, — но я счёл обязательным поскорее доложить, что один из иллюранди видел в Тьядри принцессу Навинию и принца Фаникэйла. Без свиты. Похоже, они путешествуют инкогнито.

А вот это было внезапно.

Что отвергнутая невеста Дэнимона и его младший брат забыли в городке рядом с горами дроу? Если только…

Да.

Если только они не ищут наследника эльфийского престола, который сидит в моих бывших покоях.

Колдун сощурился.

— Прекрасно. — Он приложил палец к губам уже знакомым жестом. — Эсфор у себя?

— Да, господин.

— Предупреди его о моём визите. Сейчас. — Иллюранди мгновенно растворился в тени, и Лод взглянул на меня. — Урок окончен. Мне пора.

— Если я могу чем-то помочь, — неуверенно предложила я, — то…

— Можешь. Тем, что не выйдешь за пределы лаборатории в моё отсутствие. Разрешаю тебе заходить в библиотеку и в спальню, еду Акке принесёт сюда. — Колдун резко отвернулся. — И не вздумай навестить пленников. Ничем хорошим это не кончится.

Я следила, как он уходит, даже не попрощавшись. Потом подошла к двери в библиотеку и, открыв маленькую щёлочку, проскочила туда, скрываясь от Бульдога.

Эсфор. Есть в этом имени что-то знакомое… жаль, что на слух у меня не такая хорошая память.

Но сейчас меня больше занимал другой вопрос.

Интересно, чем я провинилась? Почему теперь колдун ведёт себя со мной куда более отстранённо, чем когда я была его пленницей? Нет, не холодно — маска плюшевого мишки никуда не ушла, — приветливо, вежливо, безукоризненно. Отвечает на любой вопрос, исполняет все обязательства клятвы. Но ни следа того тепла, с каким он гладил меня по волосам после побоев Артэйза, или той горячности, с какой называл меня «глупой девчонкой» тогда, в горах. Вчера так и не заглянул в мою комнату, пока я сама к нему не пришла. И о новой шахматной партии даже не заговаривает…

Точно вскоре после того, как с меня сняли ошейник, между нами возник нерушимый барьер, видимый ему одному.

Может ли быть, что он просто использовал меня? Просчитал ход моих мыслей? Знал, что только я смогу расставить Дэнимону ловушку так, чтобы тот ничего не заподозрил? И, зная это, расположил к себе, чтобы я прониклась расположением и к дроу. Потому что предугадал: если я пойму, что тёмные, в общем-то, неплохие ребята, то пойду на эту сделку. Хотя бы ради своей свободы. А дать ту клятву, что я с него потребовала, ничего не стоило. Лод знал, что Алья дорожит его жизнью, а о моей безопасности позаботиться несложно…

Но теперь ему больше не было нужды быть со мной милым. По крайней мере, милее, чем того требовала клятва и правила приличия.

Я прошла в спальню, бросила книги на кровать и села рядом. Кусая губы, степенями пятёрки глуша дурацкое ощущение подступающих слёз.

Потом решительно открыла том с рунами.

Что ж, Лод прав. Кроме клятвы, он мне ничем не обязан. И это к лучшему.

Ведь его равнодушие — то, что нужно, чтобы я наконец выбросила его из головы.

Я весь день просидела в спальне, заучивая руны, сделав лишь одну короткую вылазку за едой. Бульдог поначалу скулил и скрёбся в дверь библиотеки, явно жаждая моего общества, затем успокоился и, когда я выходила, мирно дрых в моей постели, закопавшись в одеяло.

Я возмутилась, но будить и прогонять его не решилась. Просто торопливо забрала свой обед и юркнула обратно в библиотеку.

Когда в конце концов дверь открылась, впустив внутрь Лода, я поднялась на ноги — но колдун коротко махнул рукой:

— Оставайся тут. Я ненадолго.

Подошёл к шкафу и, распахнув дверцы, вытащил серый дорожный плащ с капюшоном.

— Ты куда? — удивилась я. По моим ощущениям было уже довольно поздно.

— Есть кое-какие дела. Которые требуют неотложного вмешательства.

— И в них обязательно вмешиваться на ночь глядя?

— Кто-то же должен поведать светлым о том, что принца похитили мы.

— То есть… ты отправляешься на переговоры? С братом Дэнимона и принцессой Навинией?

— Сомневаюсь, что это будут переговоры, а не ультиматум и последующее бегство, — хмыкнул колдун, — но, в общем-то, да.

— Ясно. Удачи. — Я невольно стиснула пальцами простынь, надеясь, что следующий мой вопрос покажется заданным невзначай. — Если всё пройдёт успешно… сыграем завтра в шахматы?