На край света (трилогия) - Голдинг Уильям - Страница 58

– Не теперь. Быть может, чуть погодя.

– Подумать только, я стоял у пушки! Я был в орудийной обслуге бакборта… да, левого борта, ведь был же!

– Мистер Пайк!

Вошла мисс Грэнхем. Мы поднялись.

– Миссис Пайк просит сообщить вам, что она весьма нуждается в вашей помощи – девочки сильно взволнованы.

– Конечно, мадам!

Пайк ринулся прочь, туда, где его волнение вряд ли могли оценить должным образом. Насколько я видел, эль остался нетронутым.

– Присядьте, мадам. Позвольте мне. Вот подушка.

– Я ищу своего… мистера Преттимена. Филлипс собирался его постричь.

Меня несколько позабавило, как она смешалась на слове «жених». Это было, я бы сказал, человечно и неожиданно.

– Я найду его, мадам.

– Нет, прошу вас, не нужно. Садитесь, мистер Тальбот, я настаиваю. Боже милосердный, да у вас голова разбита! Какой ужасный вид!

Я засмеялся и подмигнул:

– В моем черепе присутствует большой кусок палубы.

– У вас ушибленно-рваная рана.

– Прошу вас, мадам…

– Полагаю, на судне сэра Генри должен быть врач!

– Да мне в детских потасовках и то больше доставалось! Не обращайте внимания, умоляю вас!

– Ситуация была слегка комической, но теперь, видя результат, я корю себя за то, что тогда развеселилась.

– Похоже, я покрыл себя кровью, но не славой.

– Дамы с этим не согласятся. Если вначале нам все казалось забавным, то позже вы восхитили нас буквально до слез. Вы, как выяснилось, пришли с орудийной палубы, по лицу у вас текла кровь, а вы немедля захотели принять участие в самом рискованном предприятии, какое только можно представить.

Тут, конечно, дело было в моей сабле и ногах, что прочно вросли в палубу, там, где меня застал раздавшийся из тумана сигнальный выстрел. На какой-то миг я задумался о том, каким образом принять эту неожиданную дань моей храбрости. Возможно, совершенно непривычное и почти человеческое выражение всегда сурового лица мисс Грэнхем придало мне решимости сказать правду.

– Поверьте, мадам, это лишь отчасти так, – заявил я и снова засмеялся. – Вспоминая об этом, я вижу потешного малого, что, пошатываясь, выбрался с орудийной палубы, будучи настолько далек от происходящего, что его завербовали в добровольцы, прежде чем он успел понять, что делает.

Мисс Грэнхем добродушно смотрела на меня. Эта дама, что обычно казалась сотворенной из уксуса, пороха, перца и соли, сейчас смотрела на меня с сочувствием!

– Я понимаю вас, мистер Тальбот, и восхищение мое никоим образом не уменьшилось. Как женщина, я должна поблагодарить вас за защиту.

– Помилуйте, мадам, прошу вас… Любой джентльмен, любой англичанин обязательно… Боже мой! Но, думаю, на нижней палубе вам было не по себе.

– Да, – просто ответила она. – Но не из-за опасности, а потому что там отвратительно.

Распахнулась дверь и впорхнула маленькая миссис Брокльбанк.

– Летиция… мистер Тальбот… наша пьеса! Праздник!

– Я совсем забыла.

– Пьеса, мадам? Праздник?

– А мы совсем не готовы! – сказала мисс Грэнхем, частично обретая свою обыкновенную строгость. – Да и погода вряд ли продержится.

– Пустяки! Мы сделаем все прямо сейчас, как итальянцы, сегодня же!

– «Сегодня» уже кончается.

– Тогда – завтра.

– Милая миссис Брокльбанк…

– Там, внизу, в том гадком месте вы обещались называть меня «Селия» и держали за руку… Мистер Тальбот, я самая ужасная трусиха, какую только можно представить, да еще эти запахи, темнота, грохот и… Я была на грани беспамятства.

– Я стану по-прежнему звать вас Селией, если вам угодно, – сдержанно сказала мисс Грэнхем, – но какое…

– Хорошо, значит, решено. Но самая замечательная вещь: наши капитаны договорились, что если погода, – не стану повторять, как именно сэр Генри ее назвал, – словом, если еще сутки не будет ветра, – как вы думаете, сэр, что тогда?

– Не могу представить, мадам, разве что, быть может, они прикажут всем нам свистеть с целью насвистать ветер.

– Ах, полно, мистер Тальбот, вечно вы смеетесь! Вы в точности как мистер Брокльбанк.

Должно быть, на лице моем промелькнуло выражение, показавшее дамам, что именно я почувствовал при таком сравнении. Это вызвало у мисс Грэнхем улыбку, а миссис Брокльбанк на миг даже запнулась.

– Я имею в виду, сэр, привычку смешить. Не проходит и дня, чтобы мистер Брокльбанк не отпустил какой-нибудь шутки, над которой я смеюсь до слез. Иногда я даже опасаюсь, что беспокою других пассажиров.

Голова моя гудела, трещала и раскалывалась. Дамы были где-то далеко.

– Вы сказали, мадам, есть какие-то новости?

– Ах да! Значит, так: если мы задержимся еще на сутки, решили они, то можно устроить бал! Вы только подумайте! Офицеры в парадной форме, музыка – маленький оркестр с «Алкионы»… Событие будет выдающееся!

Путаница в моей голове принимала невероятные размеры.

– Капитан Андерсон согласился устроить бал? Не может быть!

– Не сразу, сэр, не сразу… Говорят, он упрямился, но леди Сомерсет уговорила сэра Генри, который пошел к капитану Андерсону… нет, разве это не замечательно?.. Восхитительно! Более того…

– Более, мадам? Что же еще более восхитительно, чем возможность…

– Такая неожиданность! Говорят, сэр Генри, заручившись согласием капитана Андерсона, пошел далее и высказал предположение, что, войдя в тропики, мы подняли наши сундуки, и был совершенно растерян, узнав, что это не так. Оказывается, на всех судах, перевозящих пассажиров, назначается особый день для проветривания вещей, уборки и все такое – мистер Тальбот, может, и не понимает, но вы, Летиция, поймете. Говорят, капитан Андерсон отменил эту церемонию, будучи в крайнем раздражении, ибо его поставили перед необходимостью – вы только представьте, как он выражается!.. Я узнала это от мисс Чамли, а она – от леди Сомерсет, которой под строжайшей тайной сэр Генри сообщил, будто капитан Андерсон сказал, что он очень разозлился, когда узнал, что ему предстоит везти переселенцев – для него, мол, это все равно что груз живых свиней! Но в результате их разговора мы поднимем на рассвете наши сундуки и кофры, а на закате, в пять часов, начнется бал!

– Если погода не изменится. А если ветер? Мы же не можем плыть и танцевать одновременно.

– Леди Сомерсет утверждает, что ветра не будет – она знает заранее. Она погоду чувствует! Сэр Генри заявил, что в вопросах погоды полагается на свою «маленькую фею». Они превосходная, очаровательная пара. Говорят, они пригласят кого-нибудь из нас к обеду или ужину.

Последовало многозначительное молчание. Ни мисс Грэнхем, ни я, похоже, не собирались его нарушать. Наконец миссис Брокльбанк сама его нарушила:

– У леди Сомерсет есть пианино, но она говорит, что, к сожалению, давно не играла. Она уговаривает мисс Чамли, которая великолепно музицирует.

– Откуда вам все это известно?

– И кто такая, – спросила мисс Грэнхем, – мисс Чамли?

– Мисс Чамли – сирота, леди Сомерсет называет ее чудом.

– Неужели она так талантлива?

– Они взяли ее с собой в Индию, где она будет жить у дальних родственников, так как у нее за душой ничего нет, только умение музицировать.

Сообщил ли я об этом разговоре в надлежащем месте? Не помню. В некий момент я определенно обнаружил, что размышляю над происходящим – какой абсурд, не может такое происходить! – просто что-то случилось у меня с головой. Как я оттуда ушел? Помню, как мисс Грэнхем упрашивала меня прибегнуть к целительному действию отдыха, но вместо этого я прошел мимо своей каморки на шкафут, затем вверх по трапу на шканцы. Не могу сказать, как долго глядел я на невидимый горизонт и пытался рассуждать. Никогда прежде не доводилось мне переживать такого странного состояния. Я понимаю теперь, что находился под воздействием волнения, страха и нескольких ударов, от которых голова моя гудела как колокол. В какой-то миг появился Виллер и предложил мне пойти поспать, но я в раздражении прогнал его. С нижней палубы доносился приглушенный рев. Вскоре пришел Бейтс и стал упрашивать меня не ходить по шканцам, так как капитан не может уснуть. Я впал в какой-то полусон.