На край света (трилогия) - Голдинг Уильям - Страница 106

– Полагаю, вы хотели мне что-то сообщить.

– Как вы знаете, мы с мисс Грэнхем…

Он умолк. Не знаю, что помешало ему – боль или естественное смущение оттого, что придется обсуждать столь тонкую тему с посторонним. Я решил помочь больному, тем более в противном случае наш разговор грозил затянуться до бесконечности.

– Я, как и все мы на судне, наслышан, что эта достойная леди согласилась сделать вас счастливейшим из мужей. Ее я уже, если не ошибаюсь, поздравил, позвольте же…

– Вы невыносимо велеречивы!

– Я попросил бы, сэр!

– Она согласилась выйти за меня замуж.

– Именно это я и сказал!

– Я имею в виду – тотчас! Неужели не ясно?

– У нас нет священника!

– Церемонию проведет капитан Андерсон. Вы, что, вообще ничего не знаете?

Я замолчал. Чем меньше я буду говорить, тем быстрей мы дойдем до сути, и никак иначе. Мистер Преттимен провел языком по губам и причмокнул.

– Хотите пить? Правда, здешняя вода…

На этот раз он повернул голову и внимательно рассмотрел меня – как я только что рассматривал его. Тень невеселой улыбки углубила складки вокруг рта.

– Трудно со мною, да?

Я тоже улыбнулся – сочувственно.

– Вам и самому очень тяжело, вот в чем все дело. Любой на вашем месте… Возможно, когда погода наладится, вы сможете выйти и…

– Я умираю.

– Мистер Преттимен! Перелом…

– Да прекратите вы чушь пороть! Раз я говорю, что умираю, значит, умираю, и скоро умру! – неожиданно закричал он.

Этот внезапный взрыв закончился очередным стоном, вырвавшимся из самых глубин его страдания, которое, по-моему, каким-то неосторожным жестом он навлек на себя сам.

– Мистер Преттимен, умоляю вас!

Он замолчал и затих, на лбу выступила испарина. Мисс Грэнхем заглянула в дверь. На этот раз она вошла в каюту, вытащила из-под подушки больного платок и обтерла ему лицо, на которое тут же вернулась улыбка.

– Спасибо, спасибо, – пробормотал он куда более мягко, чем говорил со мной. – Летти, не дежурьте около меня. Я чувствую себя неплохо, лекарство все еще действует. Лучше вернитесь в каюту, постарайтесь хоть немного отдохнуть. Вам это необходимо. Я не в силах думать, что вы из-за меня глаз не смыкаете.

Мисс Грэнхем взглянула на меня, улыбнулась жениху и вышла.

– Мистер Тальбот, я прошу вас стать свидетелем.

– Меня?!

– Вас и Олдмедоу. Свидетелями на моей свадьбе.

– Но это же смешно! Мы не занимаем на корабле никакого положения! Чарльз Саммерс или, скажем, мистер Камбершам… А я могу стать посаженым отцом – да кем хотите!

– Вам не надо быть посаженым отцом, им станет мистер Ист.

– Мистер Ист?! Печатник?!

– Да выслушайте же! Или вы намерены перебивать меня до бесконечности?

В голове моей роилось множество ответов, но, выбирая лучший, я упустил время. Преттимен закрыл глаза и продолжил:

– Судовые офицеры получат новые назначения. Кто знает, куда их занесет? По всему ясно, что это последний вояж нашей древней посудины. Вы с Олдмедоу останетесь в Сиднейской бухте. Неужели непонятно, мистер Тальбот? Мисс Грэнхем унаследует мое состояние, каким бы скромным оно ни было. Но без достойных свидетелей, да на расстоянии восемнадцати тысяч миль от наших насквозь продажных судей…

– Как это – продажных?! Нет, это неслыханно! Британская система правосудия…

Глаза его распахнулись.

– А я говорю – продажных! Нет, в том, что касается денег, на них можно положиться, но они продажны во всем остальном в силу своих привилегий, земельного законодательства, порочной системы судебного представительства…

Голос Преттимена поднялся до пронзительных нот. Но видно, ангел смерти подлетел к нему так близко, что он немедленно понизил тон – столь стремительно, что еще несколько минут назад это показалось бы комичным.

– Не будем углубляться в суть проблемы, Тальбот. В конце концов, я говорю с представителем… а, пустое! Итак: вы и Олдмедоу, как свидетели бракосочетания, станете гарантией того, что мисс Грэнхем унаследует все.

– Я буду рад служить многоуважаемой мисс Грэнхем любым доступным мне способом… – Я запнулся и вдруг почувствовал, что это правда. – Разумеется, сэр. Однако надеюсь, что еще многие годы…

На щеках Преттимена вспыхнули красные пятна.

– Чепуха! Мне не так уж много осталось – несколько дней, а то и часов.

– А оглашение брака?

– В наших обстоятельствах им можно пренебречь. Все, разговор окончен.

Мы помолчали. Преттимен беспокойно заерзал. Я приподнялся со стула, но он остановил меня взмахом руки.

– Это еще не все. Не люблю просить об одолжениях, но в данном случае…

– Вы имеете полное право, сэр. Ради мисс Грэнхем.

– Мистер Саммерс говорил мне, что вы, во всяком случае, стоите за «честную игру». Фраза наивная…

– Фраза хорошая, мистер Преттимен. То, что школьники зовут «честной игрой», взрослые называют справедливостью.

– Вы верите в справедливость.

Воцарилась тишина. Я поглядел на полку с книгами в изголовье. Серьезное чтение.

– Я – англичанин.

– Мисс Грэнхем одобрительно отзывалась о вашем духовном росте…

– О чем?

– Не представляю, насколько цивилизованы отношения в наших колониях, однако готов к худшему. Прошу вас проследить, чтобы ей оказали прием, приличествующий культурному обществу.

– Дружбу с ней я почту за честь, сэр. Даю слово, что приложу все усилия для ее защиты.

Преттимен слабо улыбнулся – силы оставляли его.

– Надо признать – в большинстве случаев она не так уж нуждается в защите. И все-таки иногда дамы, согласно законам Природы, находятся в невыгодном положении. Боюсь, в колониях пока не сложилось достойное отношение к женщине.

– Не могу знать.

– И еще один вопрос.

Я ждал, но мистер Преттимен сохранял молчание.

– Какой вопрос, сэр?

Он промолчал, по-видимому, испытывая какую-то неловкость.

– Может быть, помочь вам улечься поудобнее, сэр? У вас одеяла сбились…

Голова Преттимена беспокойно металась по подушке.

– Это не одеяла, это опухоль нижней части живота и верхней части бедер.

– Боже мой!

– Можно обойтись без подобных восклицаний? Так вот, меня нельзя двигать. Любое перемещение, даже в самых необходимых целях – му́ка, которая лишает меня последних сил.

Он передохнул и промолвил:

– Итак, последний вопрос. Строго между нами. Я долго размышлял и решил, что поступаю правильно. Придвиньтесь поближе.

Я подвинул парусиновый стул к койке и наклонился. Неприятный запах сделался сильнее. Не начало ли это гниения? Я мало что понимаю в подобных делах.

– У меня для вас есть бумага.

– Да что вы?

– Документ за моей подписью. Видите, в каком я состоянии – больной, умирающий. Появятся те, кто захочет опротестовать завещание – они всегда появляются. Какие-нибудь дальние родственники, которым до похорон и в голову не приходит дать о себе знать. Они могут потребовать, чтобы брак сочли недействительным по причине невозможности исполнения супружеского долга. В таком случае мисс Грэнхем ничего не получит.

Долгая пауза.

– Я не очень понимаю, что требуется от меня, мистер Преттимен.

– Я написал заявление о том, что в ходе плавания вступил в добрачную связь с невестой.

– О Господи…

– Что вы сказали, сэр?

– Ничего. Ничего.

Его голос вновь поднялся до крика.

– Неужели вы думаете, молодой человек, что предрассудки вроде свадебной церемонии имеют какую-то власть над людьми вроде нас с мисс Грэнхем?

Я открыл рот, не зная, что ответить. Ярость Преттимена оказалась столь велика, что он вновь причинил себе боль: просто-таки взвыл, словно был наказан за богохульство. Забавно – я ведь и сам скептически отношусь ко всяким формальностям, считая их обычными ритуалами поддержания порядка. Крещение, венчание и похороны – вот, собственно, и все, что отделяет человека от зверя.

Тем временем больной пришел в себя.

– В верхнем ящике лежит зеленая кожаная папка. Дайте ее мне, пожалуйста.