Запад-Россия. Тысячелетняя Война - Меттан Ги - Страница 7

Если подумать, то государство Израиль имеет столько же прав на существование, сколько независимое Палестинское государство. Но почему же в таком случае отказывать восточной и южной Украине в праве самим решать свою судьбу – в праве, на которое претендует Западная Украина? Тем более, что на карту поставлено существование их языка и их самих (а именно так произошло, когда «майданцы» взяли власть в свои руки).

Есть еще одна опасность, подстерегающая нас на пути изучения ненависти к России – это риск оттолкнуть от себя русофилов, равно как и самих русских. Русским, как и любой другой нации, не слишком нравится, когда их ненавидят. Русофилы с ними в этом солидарны.

Со времен Вольтера и до эпохи де Голля, пройдя через открытие для себя замечательной русской литературы XIX века, через любовь к Сталину – и горячую поддержку диссидентского антикоммунистического движения, те, кто любит Россию, существовали и существуют, и мы относимся к ним с глубочайшим уважением. Любовь к России ничуть не моложе, чем ненависть к ней, но она, к сожалению, реже встречается. Запад (университеты, прессу, представителей литературы и даже иных политиков) время от времени охватывает симпатия к России, но эти периоды всегда кратки: от нескольких десятилетий (как во Франции) до нескольких лет (как в Великобритании).

В Англии приступ любви к русским случался дважды: в 1812–1815 годах и в 1904–1917. Американцы же прониклись к России любовью на четыре года: с 1941 по 1945, когда надо было добивать Японию и фашистскую Германию. В Европе Россию любили приверженцы коммунистической идеи, и было это в период между первой и второй мировыми войнами, а также сразу после победы 1945 года. В XXI веке ситуация заметно ухудшилась. Те, кто к России благосклонен, оказались в катастрофическом меньшинстве. У них нет доступа к ведущим органам прессы и другим массмедиа. Об этом пишет американский советолог Стивен Коэн[17].

Нейтральные и узконаправленные опросы на тему «Как вы относитесь к России?», проведенные в разных странах мира, дают поразительные результаты: чем дальше на юг, чем дальше от зоны влияния Запада, тем менее строго мир взирает на Россию и ее президента. Общественное мнение в этих регионах не столь категорично, как хотелось бы западной прессе[18]. В Латинской Америке, Африке и Азии немало государственных лидеров, опасающихся, как бы конфликт между Западом и Россией не закончился в пользу Запада, потому что в этом случае они останутся с ним один на один.

«Россию люблю, Путина – нет»

Многие русофилы относятся к России избирательно и любят в ней только одну какую-то сторону. Кому-то нравится реформаторский дух Петра Великого и просвещенное самодержавие Екатерины Второй; другие ценят глубину и всеохватность русской литературы и искусства, исследовавших человеческую душу; третьи исключительное значение придают социальному эксперименту, опробовавшему на России утопические идеи, увы, оказавшиеся для нее пагубными; четвертые всей душой на стороне тех, кто посмел противостоять этому самому эксперименту и пытался доказать его опасность.

А сколько раз приходилось слышать: «Я ничего не имею против России! Вот если бы не Путин…» Да, многое простилось бы защитникам России, если бы они согласились отступиться от Путина. Им предлагается ситуация Святого Петра, когда стражники взяли Иисуса: «Знаешь ли ты этого человека?» Велик соблазн снять с себя всякую ответственность и ответить «нет». В действительности этот вопрос бессмыслен, потому что за внешней простотой кроется софизм[19].

А случись так, что Путин бы ушел с поста президента, русофобы, послушные своему критическому духу, нашли бы другие причины ненавидеть Россию и нового лидера. Владимир Путин является лицом России 2016 года точно так же, как Барак Обама, со всеми своими достоинствами и недостатками, является лицом Соединенных Штатов. А что говорить о Джордже Буше, которого не любили за пределами Америки, но который являлся олицетворением США в определенный исторический период? Ненавидеть Путина (или Обаму) – это полагать, что без них мир превратился бы в рай.

Но не все норовят слизнуть с торта крем, оставив черствый корж. Есть и другая разновидность любви к России. Приверженцы такого отношения воспринимают Россию как единое целое, со всеми ее пороками и достоинствами, с ее трагической судьбой и художественными и научными прорывами.

Русофобия – это не заговор, это образ мысли

Теперь вернемся к русофобии. Ненависть к России – смешанное чувство. Существует ненависть пассивная, которая заключается в стремлении извлечь выгоду из внезапной слабости России, чтобы установить в ней удобный для Запада режим и завладеть ее природными ресурсами (как это случилось в годы правления Ельцина, когда под видом либеральной прививки, придуманной Институтом финансовой и валютной кооперации совместно со Всемирным банком, олигархи попытались присвоить национальные богатства России).

Помимо пассивной существует еще и активная, воинствующая русофобия, оживающая, когда Россия обретает силу. Задачей такой русофобии является не дать России окрепнуть. Мы наблюдали это, когда Путин, сначала поддержав США в борьбе против терроризма после терактов 11 сентября 2001 года, в 2003-м отказался вводить войска в Ирак. Западные русофобы мгновенно оседлали любимого конька, soft power («мягкую власть»), чтобы превратить российского президента в нового Антихриста. Из союзника в борьбе с терроризмом он стал персоной non grata, потому что вздумал противиться вторжению в Ирак и присвоению американскими нефтедилерами залежей российской нефти, когда те собрались было выкупить их за бесценок у компании «Юкос», которой владел Михаил Ходорковский.

Кроме всего прочего, существует просто русофобия как таковая, не зависящая ни от чего. Можно наблюдать всплески антирусских настроений независимо от того, что говорит или делает Россия, – как это было во время Олимпийских игр в Сочи. А ведь Россия взяла на себя огромные расходы, чтобы принять олимпийских гостей. Однако, чтобы ярче горело, надо беспрестанно подливать масла в огонь, и тут уж все средства хороши: и огульные обвинения, и подтасовка фактов – как мы наблюдали в ходе украинского кризиса, когда ведущие западные СМИ утверждали, будто Донбасс захвачен русскими войсками, тогда как их там никто не видел.

Кто же такие русофобы и за что они так ненавидят Россию? Прежде всего, русоненавистники отнюдь не говорят в один голос и вообще не представляют собой однородной и единодушной массы, строящей заговоры против России и ее президента. Тут, как и во всем другом, надо опасаться чересчур глобальных обобщений. Никто всерьез не думает, что все американцы поголовно ненавидят русских и что сами русские все как один боготворят Россию. По правде говоря, самая резкая критика действительно исходит от США, но среди американцев есть и другие критики – те, что критикуют первых, и хотя их статьи не красуются на видном месте в газетах и не превращаются в скрупулезные и убедительные исследования, тем не менее, такие люди существуют.

Более того, в Соединенных Штатах и Великобритании сформировалась даже отдельная, самостоятельная наука: «русофобология». При этом в континентальной Европе, как ни странно, практически отсутствуют серьезные исследования на эту тему. А это значит, что именно в США и Англии существуют военные, бизнесмены, университетские профессора и влиятельные журналисты, настроенные по отношению к России нейтрально. Это реалисты, признающие за Россией право на существование и защиту собственных интересов – в той же мере, в коей их собственные страны имеют на это право. Они считают неразумным, если не сказать самоубийственным, развязывать войну на Украине, которая не является ни их пограничной зоной, ни зоной их влияния.