Запад-Россия. Тысячелетняя Война - Меттан Ги - Страница 17

Почему, едва только речь заходит о России и о Путине, западная пресса отказывается от объективности? Откуда этот условный рефлекс? Почему принципы, которыми испокон веков гордились западные журналисты – стремление узнать, понять, докопаться до истины, сравнить точки зрения, а еще готовность к сопереживанию, уважение к другим, – почему эти этические принципы мгновенно забываются?

Разумеется, не все поступают, как ведущий американского телеканала «Фокс ньюс», который во время пятидневной грузинской войны 2008 года пустил в прямой эфир интервью двух женщин, предвкушая, что те начнут ругать Путина, но женщины заявили, что войну развязал Саакашвили… Ведущий быстренько оборвал интервью и запустил рекламу[63].

Или как ведущий французского канала ТФ1, который в июне 2014 года по случаю празднования семидесятилетия высадки союзных войск в Нормандии решил взять интервью у Путина, но остерегся пускать в эфир его ответы, касающиеся событий в Крыму и работы французских СМИ[64].

Похоже, что для наших органов печати и вещания, для наших исследователей и политиков реальность создается не фактами, а мнением тех, кто о них рассказывает. Или именами тех, о ком говорят.

Мое мнение разделяет Анатоль Ливен, бывший корреспондент «Файненшл таймс» и «Таймс», исследователь Фонда Карнеги «За международный мир» и сотрудник Фонда «Новая Америка». Вот что он пишет о волне русофобии во время второй чеченской войны 1999–2000 годов:

Шпион Путин и «символ веры» западных идеологов

Прошло пятнадцать лет, но лучше не стало. Даже наоборот: с началом украинского кризиса антироссийская кампания в прессе набрала силу. Вот «символ веры» антирусской идеологии: Россия – отсталая, варварская страна, стоящая на низкой ступени развития, претендующая на чужие территории, стремящаяся вернуть себе былое господство и воспринимающая как должное деспотизм власти, который является национальной традицией. Соответственно, русские – существа узколобые, склонные к национальному шовинизму, враждебные всему новому – то бишь реакционеры, а кроме всего неотесанные грубияны и алкоголики; правда, временами у них случаются поэтические и художественные прорывы.

Что касается президента России Путина, то вот его портрет: бывший шпион, выкормыш и ставленник КГБ, антидемократ и антилиберал, оголтелый противник европейских и американских идеалов. Сидя за стенами сумрачного Кремля, он лелеет одну единственную мечту: под шумок вернуть державе 25 миллионов подданных, разбросанных по городам и весям бывших советских владений. Будучи достойным преемником самодержавного и коммунистического стиля правления, этот властитель понимает исключительно язык силы. Он человек прошлого, и его надобно воспринимать именно так.

Посмотрим, что пишет французская «Либерасьон» (и она не единственная) 18 декабря 2014 года, накануне пресс-конференции, которой все очень ждали и на которой Путин должен был ответить на вопросы, касающиеся обвала рубля и цен на нефть.

За несколько недель до этого швейцарская газета «Ле Тан» писала приблизительно то же, разве что в более изощренной форме:

Как объяснить тот факт, что как только дело касается России, здравомыслящие, серьезные и опытные журналисты вдруг отрекаются от независимости суждений и примыкают к дружному хору антироссийских обвинений? Почему они так предвзято относятся к Путину, стоящему во главе страны, гораздо более демократичной, чем Китай, и уж тем более никогда не позволяют себе ничего подобного по отношению к президенту США, китайскому лидеру или главе собственного государства?[70]

Больше всего поражает в позиции западных СМИ, гордящихся своей высоконравственной журналистской этикой и клеймящих «пропаганду» других сторон, практическое отсутствие интервью и опросов, которые являются первоосновой журналистской практики. «Да и так все понятно, – как будто говорят они. – Факты налицо, нашими устами глаголит истина, расходитесь, уважаемые господа, представление закончено».