Запад-Россия. Тысячелетняя Война - Меттан Ги - Страница 14

Так, в атмосфере растущего напряжения, 7 августа, в 23.10 правительство Грузии информировало генерала, командующего российскими войсками, о том, что намерено силой восстановить «конституционный порядок». В 23.40 двое русских солдат ССПМ были убиты разорвавшейся гранатой. От начавшегося массивного артобстрела загорелись и обрушились здания, занимаемые в Цхинвале русскими. Российские миротворческие силы, несмотря на отсутствие танков, сумели, тем не менее, противостоять наступавшим, и грузины взяли лишь две трети города. В 23.56 министерство обороны Грузии объявило о начале штурма.

Русские были информированы о готовящемся грузинской стороной штурме приблизительно с 21 часа. Президент Медведев узнал об этом в 22.43 и отдал распоряжение Григорию Карасину, помощнику министра иностранных дел, связаться с Саакашвили. Но Карасину удалось дозвониться только до американского дипломата Дэна Фрида, заверившего его, что американцы пытаются овладеть ситуацией. Тем не менее, начиная с 02.06 усилия по сохранению мира становятся бессмысленны. Через Рокский тоннель, не контролируемый Грузией, в Южную Осетию были направлены подкрепления численностью от 5,5 до 10 тысяч человек, дислоцированные в Северо-Кавказском военном округе[45].

Практически немедленно враждующие стороны вступили в спор: кто первым начал боевые действия. Подключилась пропаганда. Русские заявили, что от обстрела и бомбардировок погибло полторы тысячи человек гражданского населения. Грузины в ответ стали обвинять русских в том, что использование Рокского тоннеля – заранее спланированная акция. И вот уже обе стороны принялись винить друг друга в военных преступлениях и в преступлениях против человечества.

В течение четырех последующих дней российские войска активно продвигаются на новые рубежи и обстреливают несколько грузинских городов. Медведев объявляет, что цель достигнута и что российские подразделения останутся на позициях, установленных соглашением 1992 года. Это соглашение когда-то положило конец войне Грузии против национальных меньшинств, в ходе которой погибло 3 тысячи человек.

16 августа подписано перемирие, военные действия приостановлены, хотя остаются нерешенными судьбы Южной Осетии и Абхазии. 26 августа Российская Федерация официально признает независимость этих двух государств и обязуется «обеспечивать их безопасность».

Через некоторое время была создана независимая международная комиссия для изучения подробностей вооруженного конфликта в Грузии. Инициатором был Евросоюз, а возглавляла комиссию швейцарка Хайди Тальявини, дипломат и представитель Генерального секретаря ООН по Грузии и Абхазии. Помогал ей Уве Шрамм, бывший посол Германии в Грузии. Из отчета, опубликованного 30 сентября 2009 года, явственно следует, что войну развязала Грузия с целью захватить территорию Южной Осетии[46].

Но в августе 2008 года этого отчета еще не существовало и никто толком не знал, какая из сторон первой открыла огонь. Однако, уже начиная с 8 августа пресса набрасывается на Россию, как она это делала после столкновения самолетов над Юберлингеном и в дни теракта в Беслане. После «революции роз» в 2002 году и прихода к власти Саакашвили в 2004 году в стране сформировался прозападный режим. Новый президент когда-то учился в Соединенных Штатах, в Колумбийском университете и университете Джорджа Вашингтона, где завязал прочные связи с правыми консерваторами и сторонниками теории американского превосходства. Он телегеничен, говорит по-английски и по-французски и связан тесными узами с президентами США и Франции – Бушем и Саркози.

Едва заступив на пост президента, Саакашвили заявил о своем намерении примкнуть к Евросоюзу и НАТО. В 2004-м он послал большую партию солдат, прошедших боевую подготовку в США, воевать против Саддама Хусейна. Грузинская армия тренировалась и выполняла некоторые задания вместе с американскими солдатами, и так продолжалось вплоть до лета 2008-го. Все годы своего правления Саакашвили регулярно выступал в западных СМИ, чтобы заработать себе репутацию истинного демократа. Затем, презрев обычные средства коммуникации, он нанял американское пиар-агентство «Аспект-Консалтинг», работавшее также с компаниями Exxon Mobil, Kellogg’s и Procter & Gamble. Агентство представляло грузинского президента как защитника европейских идеалов и «провозвестника демократии», при этом усилия двух российских пиар-агентств, уполномоченных Кремлем, были обречены на поражение. Это мнение авторов исследований о медийном покрытии грузинского конфликта[47].

Итак, все американские, а также многие европейские средства массовой информации безоговорочно обвинили российское руководство в том, что это оно развязало конфликт. «Россия напала на Грузию, пока Запад смотрел телевизор» – так 8 августа заявила в онлайн-журнале «Слейт» радикально настроенная журналистка Анна Аппельбаум, обозреватель газеты «Вашингтон пост»[48]. Ее клич подхватили другие. 11 августа представитель неоконсерваторов Уильям Кристоль поднял тревогу на страницах «Нью-Йорк таймс», а вслед за ним уже весь хор журналистов принялся кричать о «русском нашествии».

Пресса не гнушалась и оскорбительными историческими сравнениями. Так, Збигнев Бжезинский отмечал, что «нападение России на Грузию сродни захвату Финляндии» в 1941-м («Хаффингтон пост»). В других периодических изданиях, включая норвежские («Афтонбладет»), начало войны сравнивали с вводом советских войск в Чехословакию в 1968 году. Третьи вспоминали Судетский кризис 1938 года[49]. Чтобы заклеймить Путина и российскую интервенцию в Грузии, в ход пошло все позорное прошлое планеты от Гитлера до Сталина – и все это, заметим, вопреки очевидным фактам.

Тон, который взяла Европа, чуть менее агрессивен. Журналист «Фигаро», автор книги о «русском реванше» Лора Мандевиль, крайне враждебно настроенная к Путину, считает, что Россия стремится наказать своих бывших субъектов за их стремление сблизиться с Западом. «Монд», со своей стороны, пишет о желании России вернуть энергетические, политические и геостратегические позиции на Южном Кавказе, где пролегают нефте- и газопроводы и перекрещиваются оси Вашингтон – Анкара – Тбилиси и Москва – Ереван – Тегеран. В передовице от 27 августа «Монд» пишет: «Сегодня российский реваншистский национализм питается нефтью и газом, ставя одну единственную цель: возродить распавшуюся империю»[50]. Процитированное мной выше исследование ссылается также на «Хандельсблатт», «Нойе Цюрихер цайтунг» и австрийскую «Штандарт», которые единогласно примкнули к политике большинства и обвинили Россию в территориальной агрессии.

Тем не менее, по мере того как начала проступать изрядно запутанная правда и виновность Грузии мало-помалу стала очевидной, тональность европейских газет тоже начала меняться. К тому же Грузия находилась близко к европейской сцене, в результате чего западная пресса подробно комментировала как растущую коррумпированность, так и авторитарность нового грузинского режима. Военные действия прекратились довольно скоро, и если Россию обвиняли в том, что она, преследуя отступающую грузинскую армию, слишком далеко зашла на грузинскую территорию, то все же оценили, что она, подписав перемирие, немедленно увела свои войска на осетинскую границу. В целом скоротечность войны (пять дней) и осторожность военных действий с российской стороны отчасти смягчили критику.

Разумеется, совсем она не стихла. Споры растянулись на несколько месяцев, все с нетерпением ждали заключения «Комиссии по установлению истины», возглавляемой Хайди Тальявини. Весной 2009 года журнал «Шпигель» опубликовал несколько страниц этого отчета, которые произвели сенсацию. Полная версия отчета вышла в сентябре, недвусмысленно доказав, что первой в наступление все же перешла Грузия.