Драконьи истории - Измайлова Кира Алиевна - Страница 65

— Ты что загрустил? — весело спросила Литта, присаживаясь рядом. — Глаза какие-то не такие… не заболел?

— Нет, — ответил он и протянул ей листки. — Ознакомься.

— Изобретательные, гады… — протянула она, прочитав. — Я-то брякнула кому надо, видно, им там вставили по самое не балуйся. Уволить тебя просто так нельзя, но можно дисквалифицировать…

— Именно.

— Со мной такое не выйдет, мне это проделать — раз плюнуть… ну, может, два раза. А твой старичок не вытянет, да и эти летучие табуретки тоже, еще развалятся в воздухе… — Она задумалась. — Знаешь, у меня есть идея!

— Только не говори, что отрежешь косу и отлетаешь за нас обоих, — мрачно ответил он. — Нас не спутаешь.

— Косу не трожь, — серьезно сказала Литта. — Вот что… Полетели.

— Опять на озеро?

— Нет, не совсем, но там поблизости. Давай, вставай. Да куда ты пошел, к моему иди.

— Ты же никогда не берешь кого-то на борт, — удивленно сказал Фальк.

— Ты не «кто-то», — ответила она. — Забирайся, я помогу. И прекрати так дергаться, чего я о тебе не знаю, спрашивается?

Пассажиром Фальк летать не привык и чувствовал себя неуютно, хотя готов был признать: Литта будто родилась в воздухе.

Она уверенно держала курс на долину и снова приземлилась на пологом берегу, только на этот раз ближе к скалам.

— Выбирайся, — велела она, заглушив мотор, и выскочила первой. — Помочь?

— Я сам, — ответил он и выпрыгнул, поморщившись от боли. — Что ты затеяла?

— Есть два варианта, — сказала она, внимательно глядя ему в глаза. — Мы по очереди отлетаем на моем «мальчике», скажем, например, что твой ветеран накрылся. Но ты на двухместном если и летал, то пару раз, а у него аэродинамика совсем другая, да и управление чуточку иное.

— А второй вариант?

— Ты возьмешь мой второй самолет, — ответила Литта совершенно серьезно. — Он совсем новый, двигатель очень мощный. Управление почти ничем не отличается от того, что у твоего старичка, он простой, мне его как учебный когда-то дарили, так что справишься. Полетаешь немного над долиной, чтобы приспособиться, а потом будет всем сюрприз!

— Да ты девушка с приданым! — невольно фыркнул Фальк.

— Ты даже не представляешь, каким именно, — по-прежнему серьезно ответила она. — Ну что? Может, хоть попробуешь? Он у меня красивый, красный. Нарочно перекрасили, чтобы меня хорошо видно было.

— Ну, попытка не пытка, — сдался он. Выбирать все равно было не из чего. — А почему этого нельзя было сказать на базе?

— Потому что тебя так просто не уговоришь. Вдобавок самолет стоит во-он в той пещере, — указала Литта. — Я редко им пользуюсь. Идем, покажу… Хотя проще завестись и выехать на берег. Постой тут, чего тебе по камням телепаться, я сейчас…

Она убежала к скалам, а Фальк посмотрел на озеро, дальние голубые горы и степь, где ковыль уже стелился по ветру, как перистые облака в синем небе, которое отражалось в воде. Он нагнулся, зачерпнул кристально чистой воды, напился и утер лицо. Стало немного легче.

Тут он встрепенулся: совсем рядом загудел двигатель, и по звуку Фальк сразу понял, что машина действительно мощная, не игрушка. Как бы ни было ему плохо, попробовать полетать на такой он бы не отказался…

Литта лихо выкатила ярко-алый самолетик на берег, почти к самой воде.

— Ну как? — весело крикнула она, высунувшись из кабины.

— Красавец, — искренне ответил Фальк и подошел поближе.

— Бери и пользуйся, — сказала Литта, заглушив двигатель и выбравшись из кабины.

Капитан погладил блестящий корпус и усмехнулся. Литте всё забавно…

— Фальк, ты мне сегодня совсем не нравишься, — произнесла вдруг она. — Ты какой-то не такой, и дело не в инспекции. И хромаешь ты сильнее обычного.

— Протез неудачно пристегнул, натерло, — криво усмехнулся он.

— У тебя лицо горит. — Липа притронулась к его лбу и нахмурилась. — Да ты и сам горячий…

— Не горячее тебя.

— У меня обмен веществ ускоренный, я ж тебе говорила, поэтому у меня и температура всегда повышенная. А ты для меня всегда холоднее был, и не говори, что тебе голову солнцем напекло, не поверю. — Она бесцеремонно сунула руку ему за ворот рубашки. — Так и есть. Ты почему в медчасть не идешь, а?

— Да ничего со мной такого, — отмахнулся он. — То ли простыл, то ли продуло, то ли перегрелся… Оставь. Само пройдет.

— Нет, Фальк, это явно само не пройдет, — серьезно ответила Литта. — Ну-ка, сядь. Сядь, кому говорю! Сюда вот, под крыло, в тень… Давай сюда свое копыто!

— Отвяжись ты! — выкрикнул он, отчаявшись.

— Фальк, я сильнее, — угрожающе произнесла она и продемонстрировала это на практике, толчком в грудь опрокинув его на спину и усевшись верхом задом наперед.

В небольшой вроде бы девушке веса было изрядно, а силой ее Фальк сталкивать не хотел. Впрочем, поди еще столкни: она так стиснула коленями его бока, что впору было решить — ей и дикого жеребца укротить ничего не стоит.

— Не дергайся, — сказала Литта, закатывая свободную штанину комбинезона и ловко отстегивая протез. — Я и не такое видала…

Тут она замерла, наклонилась пониже, что-то разглядывая, дотронулась и рассмотрела свою ладонь.

— Фальк, — сказала она, обернувшись, — я, конечно, понимаю, что ты клинический идиот и давно пытаешься себя убить. Но одного не пойму — почему ты выбрал настолько долгий, нелепый и мучительный способ?

— О чем ты? — выдавил он. Ему было неимоверно стыдно.

Вместо ответа Литта с силой сдавила его проклятую культю, и Фальк взвыл от боли.

— У тебя швы разошлись, кретин! — рявкнула она, слезая с него и поворачиваясь лицом. — Какой коновал тебя штопал? Натерло ему… Там гноя… Мать твою! Тебе гангрены мало было?! Ты что, на себя вообще не смотришь?!

Фальк уставился на предательские красные полосы, тянущиеся вверх от размозженного когда-то колена… Он и в самом деле старался туда не смотреть, всякий раз передергивало.

— Сиди тут, — приказала Литта. — Ни с места. Я скоро обернусь. И не вздумай какую-нибудь глупость сделать…

С этими словами она ловко выхватила у него из ножен нож, а протез, наоборот, закинула в кабину, куда ему было не забраться этак вот.

— А попробуешь утопиться… А ты можешь, я тебя знаю… — добавила она. — Но мы это пресечем.

— Ты что делаешь? — потрясенно спросил Фальк, когда Литта выудила из своего алого самолета моток веревки и надежно привязала его за пояс к шасси.

— Так ты никуда не денешься. Самолет на стопоре стоит, тебе его не сдвинуть, — мрачно ответила она, — а я спокойна буду. Сиди смирно, я скоро.

— Но куда…

— Не твое дело, — ответила она и снова умчалась куда-то к скалам.

Фальк попробовал отвязаться, но не тут-то было. Узел был каким-то очень уж хитрым, чем сильнее он дергал, тем сильнее тот затягивался. А распутать не выходило, он оказался за спиной. Развязать узлы на шасси не вышло даже зубами, Литта навертела их от души и с явной сноровкой. Оставалось и впрямь только сидеть и ждать… у озера погоды.

Острая боль в ноге сменилась тупой и пульсирующей, тень от крыла медленно двигалась вслед за солнцем, а Литты все не было. Фальк прикрыл глаза и, похоже, задремал, потому что очнулся, когда девушка встряхнула его за плечи.

— На-ка, — она сунула ему в рот две неимоверно горькие пилюли и поднесла к губам флягу с водой. — Запивай. Жар немного снимет. Не хлебай так, тебе еще вот это пить…

Теперь это оказалась пиала с каким-то неведомым душистым отваром, то ли горьким, то ли сладким, Фальк не разобрал, потому что пить хотел уже неимоверно.

— Перебирайся. — Литта сделала неуловимое движение, и узлы развязались как по волшебству. Фальк покосился на самую обычную туристическую пенку и кое-как на нее переполз. — Будем тебя латать, горе ты горькое.

— Я что, самолет? — буркнул он. — Сказала бы еще «чинить»!

— А что, звучит: аэроплан по имени Фальк, — хмыкнула девушка. — На-ка, еще выпей и вот это тоже…

От этих ее неведомых снадобий у Фалька закружилась голова, и он сам не заметил, как отключился.