Драконьи истории - Измайлова Кира Алиевна - Страница 38

К вечеру кровь унялась, и хоть Дариан очень ослабел, встать мог, пусть и с помощью Рук.

— Ну перестань ты пичкать меня этой дрянью! — взмолился он, когда Азиль впихнула в него очередную ложку своей стряпни. — Не могу больше, клянусь! Я почти не ем, когда болен, не лезет в меня, да и прабабушка говорит, что лучше поголодать, чем так мучиться! Прошу, отнеси это принцессе, пусть подавится!

— Это, значит, я так скверно готовлю? — тихо спросила Азиль. Прабабушка Эдна на ее месте встала бы, уперла руки в бока и громыхнула так, что все семейство присело бы. — Извини. Я исправлюсь. Я должна быть хорошей женой.

— Ты что? — с испугом спросил Дариан. — Азиль, я не ругал тебя, ты готовишь отлично, хоть и непривычно, но не могу я есть, когда мне плохо, вот честное тебе слово даю. Прости, если обидел…

— Ничего. Ты же мужчина, а женщины обязаны терпеть, если муж недоволен.

— Что-о?! — От возмущения он снова привстал и упал на подушку, выругавшись. — Прабабушка с матерью и тетками вернутся, им скажи, кто тут должен терпеть! Муж обязан сделать так, чтобы в доме было тепло и светло, припасов натаскать, чтобы кладовые не пустовали, а распоряжаются всем — женщины.

— Но ведь и у нас так, — недоуменно ответила Азиль, присев рядом. — Мужчины охотятся, а женщины хранят очаг. Разделывают дичь, готовят, убирают, смотрят за детьми… В чем разница?

— Да я сам не пойму, — сказал он. — Вроде и у нас так, и у вас… Хотя погоди, попробуем по-другому… Вот вернулся твой отец, скажем, с охоты, усталый и голодный, что сделает твоя мать?

— Снимет с него сапоги, усадит и подаст холодного квашеного молока, — удивленно сказала Азиль, — у вас не пьют такого, но оно вкусное, правда. Потом соберет на стол, принесет переодеться, а сама пойдет с дочерьми снимать с туши шкуру, рубить мясо и готовить его, пока муж отдыхает. А что? Что ты смеешься?

— Да я просто представил, как мой, к примеру, отец этак вот попробовал бы обойтись с нашими женщинами! — Ему больно было смеяться, он придерживал раненую руку другой. — Ух и погнали бы его по кочкам!

— Как это?

— Так. Сам приволок тушу какую-нибудь, отдохнешь, сам и разделывай. Конечно, муку там или что полегче хозяйки разберут да разнесут по кладовым, птицу ощиплют, рыбу почистят, Руки помогут, но большая добыча — это для хозяина. Ну а уж приготовить — тут они мастерицы… Правда, — сознался Дариан, — проще так сожрать, чем тащить, свежевать… Но ведь и детям мяса хочется, куда денешься? Приходится… Ты опять плачешь? Ну что такое? Не умираю я, не бойся. Больно, конечно, но заживет. У прадеда хуже было, прабабка тайком рассказала, и ничего, до сих пор летает…

— Я не потому, — всхлипнула Азиль. — Там же корабли эти… Кто-то ведь их провел, кому-то заплатили. А раз так, то они ведь пристанут, хоть на шлюпках, людей высадят, пушки вытащат, да и начнут палить по замку. И с берега люди подойдут…. Что тогда делать?!

— Не знаю, маленькая, — тихо ответил Дариан, погладив ее здоровой рукой по голове. — Давай я просто скажу тебе заветные слова, возьми в сокровищнице, сколько в руки уместится, да хоть принцессу туда отведи, и выходи. Дверь закроется сама.

— Так ведь дверь сломают, а эти слова у меня выпытают, — прошептала Азиль.

— Тогда дай принцессе столько драгоценностей, сколько сможет унести, выстави ее, и все. Наружную дверь не сломают, не бойся. Прости, в сон клонит… Пока не забыл, слушай и запоминай…

Поцеловав спящего мужа, Азиль вскочила, умылась и с по-прежнему непроницаемым лицом вошла к принцессе.

— Где тебя носит?! — вскричала та.

— Тише, госпожа! — шикнула та. — С той стороны мыса целая эскадра! Наш-то дракон не полетел к ним, очень уж ленив, но зато я вызнала тайное слово! Идемте скорей за сокровищами, пока он спит.

— Какая ты умница, Азиль! — всплеснула руками Лилиана. — Бежим! Шаль взять?

— Непременно, госпожа, снаружи ветер холодный. Идите за мной!

Девушки пробежали галереями и переходами, спустились в сокровищницу, и Лилиана ахнула, увидев, какие вещи тут хранятся.

— Скорее, госпожа, он же проснется! — торопила Азиль, хотя думала вовсе не о том. — Берите, что подороже, вы ведь разбираетесь, да бежим!

— Сейчас, сейчас, сию минуту…

— Держите мою шаль, госпожа, в нее больше поместится, — сказала она.

— А ты?..

— Я степнячка. Я не замерзну. Быстрее, госпожа!

— Все-все! — уверила Лилиана. — Вот еще пару колечек. Идем… Ах, сколько тут всего!

Азиль все равно было, сколько добра в сокровищнице, она бегом протащила принцессу к выходу, отворила двери и вытолкнула ту наружу.

— Что с тобою? — удивилась Лилиана.

— Идите, ваше высочество, — спокойно ответила Азиль. — Вон, видите мачты? Туда и отправляйтесь. Прощайте.

— А как же ты?!

— А я теперь замужем, — ответила Азиль и тяжелая драконья дверь с грохотом захлопнулась. — Авось доковыляешь, с бриллиантами-то в узле…

Дариану было не хуже и не лучше, и не стал он ругать жену за сокровища, подумаешь, камушки, их сколько угодно насобирать можно, а драконы вообще драгоценностей не носят. Избавилась от принцессы, и хорошо!

Только Лилиана, похоже, была крепче, чем казалась, и сумела спуститься туда, откуда могла докричаться до кораблей. После долгой паузы снова ударили пушки.

— Пусть стреляют, — сказал он, гладя Азиль по голове: она убрала волосы, как подобает замужней женщине. — Пусть. Не достанут. Не бойся. И внутрь никто не войдет, это ведь еще добраться нужно!

— Там большие корабли, очень большие, — сказала она. — Им и близко нет нужды подходить, и так ядро долетит…

— Нет. Слишком далеко, не бойся… — повторил он и снова впал в забытье.

Азиль потрогала его лоб — жара больше обычного не почувствовала, — и побежала на башню. Посмотрела и ахнула: к мысу подходил громадный корабль, гордость королевского флота. И вот он-то как раз мог достать до замка, который некому было защищать. И он развернулся левым бортом, готовясь стрелять.

«Я сказала, что умру без тебя, — мысленно произнесла Азиль. — Мне без тебя не жизнь. А тебя убьют ради проклятых камешков и золота, которые унесла принцесса, а меня, может, выдадут замуж, а может, отдадут матросам, я же предательница… Не бывать тому! Пусть не будет у нас сына, рыжего, золотого, отмеченного Великим Солнцем, но прости, любимый мой, я не могу… Если придется, я полечу без тебя…»

Она встала на зубце башни, раскинув руки — глядите, нет никакого оружия, не стреляйте! Нет, стрельба продолжалась.

Выбирать Азиль было не из чего: или перерезать горло Дариану, чтобы не достался врагам беспомощным, а потом себе, либо…

«Если придется, я полечу без тебя», — повторила она. Порыв ветра ударил ее в спину, Азиль ахнула и сорвалась вниз.

И поняла, что летит.

Это был удивительный дракон: совсем бескрылый, он не летел, он будто струился в воздухе, и длинное тело его, черное с опаловым переливом, извивалось. И он не дышал огнем, не сыпал искрами, все, что было ему под силу, так это схватить корабли за верхушки мачт, сорвать паруса, перепутать снасти…

«Я не могу больше, — в отчаянье подумала Азиль. В замке лежал раненый Дариан, и некому было позаботиться о нем! — Не могу, я слишком слабая, всех мне не потопить! Умела бы я дышать огнем, вот это дело, но я другая, я умею только хранить очаг…»

Наверху, за облаками, тяжело громыхнуло.

Азиль ринулась туда, подумав, что может укрыться в грозовых тучах, она была темной, ее не увидели бы, и едва не столкнулась с громадным золотым драконом — это его крылья так грохотали на ветру. Она в панике ушла в сторону: флот вспыхнул, будто соломенный, когда этот новый дракон — да это же прабабушка, Дариан рассказывал о ней, вспомнила Азиль! — дохнул огнем. Второй дракон, поменьше, темной масти, держался выше и покамест не вмешивался.

Золотой дракон расправил крылья, поймав ветер, темный последовал за супругой. Азиль могла только лететь за ними.