Туманы Авалона - Брэдли Мэрион Зиммер - Страница 373

Она крикнула в сгущающуюся тьму:

– Покажи мне моих сыновей, отправившихся на поиски Грааля!

И тьма заполонила комнату – черная, непроницаемая, – и в ней витал запах гари; Моргауза, не устояв под стремительным натиском силы, рухнула на колени. Дым немного рассеялся, а тьма взволновалась и забурлила, словно кипящая вода в котле. А затем Моргауза увидела в ширящемся свете лицо младшего своего сына, Гарета. Гарет был грязным и уставшим, и одежда его истрепалась в пути, но он улыбался так же весело, как и всегда; а когда свет разгорелся поярче, Моргауза поняла, куда направлен его взгляд – на лицо Ланселета.

Теперь уж Гвенвифар не станет за ним бегать – за этим больным, изможденным человеком! Он ведь совершенно седой, а во взгляде чувствуется отголосок безумия, и под глазами залегли морщины… Просто чучело какое-то – вроде тех, которые ставят в поле, чтоб отпугивать птиц от зерна! Моргаузу захлестнула давняя ненависть. Это же нестерпимо: ну почему самый младший, самый лучший из ее сыновей так обожает этого человека, почему следует за ним с самого детства – еще с тех пор, как он был мальчишкой и играл деревянными рыцарями?…

– Нет, Гарет, – услышала она голос Ланселета. В тишине, что сгустилась сейчас в комнате, этот голос казался тихим и мягким. – Ты знаешь, почему я не могу вернуться ко двору. Я не стану говорить о собственном душевном спокойствии – ни даже о покое королевы, – но я поклялся, что буду год и день разыскивать Грааль.

– Но ведь это безумие! Как ты можешь думать о Граале, когда король нуждается в тебе! Я поклялся Артуру в верности, и ты тоже, за много лет до того, как мы впервые услышали о Граале! Когда я думаю, что наш король Артур сейчас один и нет рядом с ним никого, кроме людей увечных, немощных или трусоватых… Иногда мне кажется, что все это – дело рук лукавого, что он прикинулся силой Божьей, чтоб лишить Артура всех его соратников!

– Я знаю, что это исходило от Бога, Гарет, – негромко отозвался Ланселет. – Не пытайся отнять у меня это знание.

И в глазах его на миг снова вспыхнул огонь безумия. Когда Гарет заговорил снова, голос его звучал до странности подавленно.

– Но разве могут дела Господни играть на руку дьяволу? Я не верю, что это по воле Божьей все деяния Артура должны обратиться в прах – все, над чем он трудился больше четверти века! Ты знаешь, что дикие норманны высаживаются на наших берегах, а когда жители тех земель взывают к Артуру о помощи и молят прислать к ним королевские легионы, оказывается, что послать к ним некого? Знаешь, что саксы вновь собирают войска, а Артур тем временем сидит в Камелоте сложа руки, – а ты печешься лишь о собственной душе?… Умоляю тебя, Ланселет, раз уж ты не хочешь возвращаться ко двору, так хотя бы разыщи Галахада и заставь его вернуться к Артуру! Если король состарился и воля его ослабела – да простит меня Бог, что я так говорю! – быть может, твой сын сможет заменить его. Всем ведь известно, что Артур усыновил его и назвал своим наследником!

– Заставить Галахада вернуться? – безрадостно переспросил Ланселет. – Неужто ты думаешь, что сын станет прислушиваться ко мне? Ты вместе со всеми клялся разыскивать Грааль год и день, но я некоторое время ехал вместе с Галахадом, и я знаю: он не вернется до тех пор, пока не отыщет Грааль, даже если на это уйдет вся его жизнь.

– Нет! – воскликнул Гарет и схватил Ланселета за плечи. – Заставь его понять, что происходит, Ланселет! Любой ценой заставь его вернуться в Камелот! О Господи! Гвидион скажет, что я предаю родича, и я люблю Гвидиона всей душой, но… Как я могу сказать об этом – даже тебе, мой кузен, брат моего сердца? Мне не нравится, что он приобрел такое влияние на нашего короля! Как-то так получается, что с послами саксов всегда говорит именно он, и они знают, что Гвидион – сын сестры Артура, а среди них – может, ты этого не знаешь, – наследником считается именно сын сестры…

– Не забывай, Гарет, – мягко улыбнувшись, перебил его Ланселет, – до прихода римлян тот же обычай властвовал и у Племен. А ведь мы с тобой не римляне.

– Неужто ты не станешь защищать то, что по праву принадлежит твоему сыну?! – возмутился Гарет.

– Это дело Артура: решать, кто наследует его трон, – сказал Ланселет. – Если только после него у нас вообще будет хоть какой-то король. Когда я блуждал среди видений, навеянных безумием – я не стал бы говорить об этом, но мне кажется, что они были отчасти сродни Зрению, – иногда мне казалось, что, когда Артур умрет, эту землю покроет тьма.

– И что же, пускай все идет так, как будто Артура и вовсе не было на свете? – негодующе спросил Гарет. – А как же твоя клятва верности?

Ланселет вздохнул.

– Если ты так хочешь, Гарет, я разыщу Галахада.

– И как можно быстрее! – настойчиво воскликнул Гарет. – И объясни ему, что его верность королю важнее всех подвигов, Граалей и богов, вместе взятых…

– А если он не пойдет со мной? – печально спросил Ланселет.

– Если не пойдет, – медленно произнес Гарет, – значит, он не тот король, в котором мы будем нуждаться после смерти Артура. Значит, мы в воле Божьей, и да будет Он к нам милостив!

– Кузен мой и брат, – сказал Ланселет, вновь обнимая Гарета, – мы всегда в воле Божьей. Но я даю тебе слово: я разыщу Галахада и вернусь вместе с ним в Камелот. Клянусь тебе…

А затем свет погас, и лицо Гарета скрыла тьма, и на миг остались лишь лучистые глаза Ланселета – столь похожие на глаза Вивианы, что Моргаузе почудилось, будто это ее сестра, жрица, взирает на нее с хмурым неодобрением, словно спрашивая: «Моргауза, что ты творишь?» Но затем и они исчезли, и Моргауза осталась одна; из камина по-прежнему валили клубы дыма, но магическая сила развеялась, а на полу валялось обмякшее, обескровленное тело мертвой служанки.

Ланселет! Ланселет, будь он проклят! Он до сих пор способен разрушить ее замыслы! Моргаузу пронзила ненависть, острая, как боль. Голова у нее раскалывалась, а к горлу подступала тошнота – как всегда после колдовства. Моргаузе хотелось сейчас лишь одного: растянуться у камина, и заснуть, и выспаться как следует. Но нет, она должна быть сильной. Она не позволит силам чародейства взять над нею верх. Она – королева Лотиана, королева Тьмы! Моргауза открыла дверь и отволокла труп собаки на мусорную кучу, не обращая внимания на тошнотворное зловоние.