Туманы Авалона - Брэдли Мэрион Зиммер - Страница 349

«Не сомневаюсь», – с презрением подумала Моргейна. Но она ограничилась тем, что поблагодарила гуртовщика и потянула Врану за собой. Дальняя часть большого зала быстро заполнялась – всем ведома была щедрость Артура; а кроме того, многим собравшимся лишь раз в году доводилось так хорошо поесть. С кухни пахло жареным мясом, и большинство народу в толпе с жадностью толковали об этом. Моргейну же от этого запаха замутило; а взглянув на бледное, перепуганное лицо Враны, она и вовсе решила убраться куда подальше.

«Не нужно было ей идти. Это я недоглядела за Священными реликвиями. Это я не заметила вовремя, до какой глубины предательства дошел Мерлин. И как же я скроюсь отсюда, исполнив, что должна исполнить, если Врана будет в таком состоянии?»

Моргейна отыскала уголок, откуда можно было наблюдать за залом, оставаясь незамеченными. В дальней части зала располагался огромный пиршественный стол – тот самый Круглый Стол, уже вошедший в легенды. Для короля с королевой было устроено возвышение, а на спинке каждого кресла было написано имя соратника, обычно восседающего в нем. На стенах висели великолепные знамена. После строгой простоты Авалона все это показалось Моргейне чересчур пестрым и безвкусным.

Ждать пришлось довольно долго. Но вот, наконец, откуда-то донеслось пение труб, и взбудораженная толпа загомонила. "До чего же странно смотреть на двор со стороны, – подумала Моргейна, – после того, как ты столько лет была его частью!" Кэй отворил огромные двери, и Моргейна съежилась: Кэй узнает ее, кем бы она ни вырядилась! Хотя – с чего бы вдруг ему смотреть в ее сторону?

Сколько же лет неспешно протекло с тех пор, как она удалилась на Авалон? Этого Моргейна не знала. Но Артур словно бы сделался выше и еще величественнее, а волосы его были такими светлыми, что невозможно было сказать, появились ли в тщательно расчесанных кудрях короля серебряные пряди. Гвенвифар тоже казалась все такой же стройной и изящной, хоть и было заметно, что грудь ее потеряла былую упругость.

– Глянь-ка, до чего молодой выглядит королева, – негромко заметила одна из соседок Моргейны. – А ведь они с Артуром поженились в тот год, когда у меня родился первенец. И вот глянь теперь на нее – и на меня.

Моргейна взглянула на женщину – сутулую, беззубую, согбенную, словно согнутый лук. Та тем временем продолжала:

– Поговаривают, будто это сестра короля, Моргейна Волшебница, заколдовала их обоих, потому-то они и не стареют…

– Хоть колдуй, хоть не колдуй, – проворчала другая беззубая старуха, – а только если б королева Гвенвифар, благослови ее бог, два раза на день чистила хлев, да рожала каждый год по ребенку, да думала, как прокормить детей, и в худые времена, и в добрые, – ничего бы от ее красоты не осталось! Оно конечно, так уж наша жизнь устроена, – а все-таки хотелось бы мне спросить у священников, почему королеве достались одни радости, а мне – одни напасти?

– Будет тебе ворчать, – сказала первая старуха. – Ты сегодня наешься до отвала и насмотришься на всех этих лордов и леди. И ты сама знаешь, почему жизнь так устроена – друиды ведь рассказывали. Королева Гвенвифар носит красивые платья и живет во дворце, потому что в прошлых жизнях творила добро. А мы с тобой бедные и уродливые, потому что плохо себя вели; а если мы будем больше думать, что творим, то и нам когда-нибудь выпадет лучшая доля.

– Ага, как же, – пробурчала ее собеседница. – И священники, и друиды – все они одним миром мазаны. Друиды говорят свое, а священники твердят, что ежели в этой жизни мы будем послушными, так попадем после смерти на небо, к Иисусу, и будем пировать там с ним, и никогда уже не вернемся в этот грешный мир. А как ни крути, выходит одно: кто-то рождается в нищете и умирает в нищете, а кто-то и горя не знает!

– А я слыхала, что королева не такая уж счастливая, – подала голос еще одна старуха – получилось так, что в этом углу их собралось сразу несколько. – Хоть она и вся из себя царственная, ребенка родить она так и не смогла. А вот у меня есть сын – он теперь ведет хозяйство – и дочка – она вышла замуж и живет на соседнем подворье, а еще одна дочка прислуживает монахиням в Гластонбери. А королеве Гвенвифар пришлось усыновить сэра Галахада, сына Ланселета и ее кузины Элейны, – иначе Артур остался бы без наследника!

– Ну да, ну да, это они так говорят, – хмыкнула четвертая старуха, – но мы-то с тобой знаем, что на шестом-седьмом году царствования Артура королева Гвенвифар куда-то уезжала из замка, – думаешь, они не могли все так рассчитать, чтоб комар носа не подточил? Жена моего сводного брата служила тут кухаркой, и он говорил, будто это всем известно, – что королева и ее супруг проводят ночи врозь…

– Замолкни, старая сплетница! – прикрикнула первая старуха. – Вот услышит кто-нибудь из слуг, что ты тут несешь, и тебя за такой поклеп кинут в пруд! А я вот что скажу: сэр Галахад благородный рыцарь, и из него в свой черед выйдет хороший король – дай бог долгой жизни королю Артуру! И кому какое дело, чей он сын? Я так думаю, что Галахада прижил на стороне сам король – они ведь оба светловолосые. А гляньте на сэра Мордреда: все знают, что он в самом деле – сын короля от какой-то распутницы.

– А я еще и не такое слыхала, – заметила еще одна женщина. – Говорят, будто Мордред – сын какой-то колдуньи – фэйри, и Артур взял его ко двору, а свою душу отдал в заклад, чтоб прожить сто лет. Вы только гляньте на этого сэра Мордреда – он же совсем не стареет! Да и на Артура посмотреть: ему уже за пятьдесят, а выглядит он, будто тридцатилетний!

– Ну, а мне-то какое до всего этого дело? – беззастенчиво поинтересовалась очередная собеседница. – Кабы тут был замешан дьявол, он бы уж позаботился, чтоб этот самый Мордред был на одно лицо с Артуром, – чтоб всякий, как глянет, признавал в нем Артурова сына! Мать Артура была авалонской крови – вот видели вы леди Моргейну? Она тоже была смуглой и темноволосой, да и Ланселет, ее родич, точно такой же… Я уж скорее поверю, что Мордред – незаконный сын Ланселета и леди Моргейны, как раньше поговаривали! Вы только гляньте на них! Да и леди Моргейна на свой лад хороша, хоть и темненькая, и ростом не вышла.