Руководство для девушек по охоте и рыбной ловле - Бэнк Мелисса - Страница 19

П. К. — вся внимание. Она тоскует по тем счастливым дням, и я ее понимаю.

Джанкарло засматривается на Изабель, изучая ее лицо: то ли он в нее безумно влюблен, то ли плохо понимает по-английски.

— Переходи сразу к охоте, Из, — говорит Барни.

— Нет, — возражает П. К., — продолжай!

Изабель переводит взгляд с меня на Барни, потом на П. К. и снова предается воспоминаниям.

— Мы с папашей ездили туда в прошлое воскресенье. — Она на минуту замолкает. — Помнишь, нам сказали, что там все сравняли с землей?

Барни кивает.

— Так-то оно так, — продолжает она, — да не совсем. — И достает из сумочки фотографии. — Вуаля! — И раздает их нам.

На них изображена крохотная деревушка, которую Барни построил за нашим домом, если, конечно, можно назвать домом сторожку садовника. На краю лужайки он разбил огромную клумбу. Вокруг дома кипело строительство. Барни умудрился расположить к себе строительных рабочих, и они то и дело что-нибудь давали ему для его деревни. Он раздобыл шифер для крыш, металл для мостов и голубое стекло для плавательных бассейнов. Сделал холмы, долины и даже реку и построил дюжину домиков размером с кирпич из своего «секретного строительного материала» — смеси цемента и гравия.

Барни проводит Лорел по воображаемому маршруту, указывая на фотографию: вот бейсбольная площадка, вот кинотеатр под открытым небом…

П. К. говорит:

— Совсем как настоящее.

— Потому что все настоящее исчезло, — вздыхает Изабель. — Камня на камне не осталось.

Я гляжу на фотографию. Там, где когда-то стоял наш дом, — лишь ровное место, рыжая грязь, перечеркнутая гусеницами бульдозера.

— Город-призрак, — замечаю я.

Барни кивает:

— Угу!

Изабель говорит:

— Утопия.

Лицо Барни принимает мечтательное выражение, он полон воспоминаний.

Изабель поясняет Лорел:

— Барни в детстве подслушал, как взрослые толкуют об Утопии.

Я вспоминаю речи Бена о создании своего собственного мира и на секунду возвращаюсь в те времена, когда мне еще тридцать четыре года и мы — несколько семей — собрались в кружок и сидим по-турецки на прогалине яблоневого сада. Голова Барни лежит у меня на коленях. Весенний вечер, в воздухе разлит аромат цветения… «Мы ни в чем не можем быть уверенными, — говорит Бен. — Ни в деньгах, ни в религии, ни в моногамии». Я оборачиваюсь к нему: «Надеюсь, ты не имеешь в виду нас, любимый?»

— Сколько тебе тогда было лет? — спрашивает Лорел у Барни.

Он смотрит на меня.

— Восемь?

— Примерно.

— Как долго вы этим занимались? — спрашивает П. К.

— Целое лето, — отвечает Изабель.

П. К. говорит:

— Хорошо, что они все это оставили.

Я иду на кухню проверить, как дела с обедом, и мимоходом слышу слова Барни:

— Изабель, ты часто видишься с отцом?

Мы садимся обедать. Макароны явно переварены, но этого, кажется, никто не замечает. Мы болтаем и смеемся, пьем вино, и я чувствую себя прекрасно.

Джанкарло, сидящий справа от меня, спрашивает:

— Почему вы оставили ферму?

Его английский превосходен.

Я объясняю ему, что там не было приличных школ и, кроме того, мы терпели убытки на яблоках.

Изабель добавляет:

— Плюс к тому все обернулось большим разгулом.

— Изабель! — урезониваю я ее.

— Так говорил папаша, — парирует она.

— А потом, значит, вы переехали в Рим? — говорит Лорел.

Я рассказываю, что мы собирались пробыть там всего год, но я нашла хорошую работу.

— Что за работа?

— Дубляж. Мой голос обрел бессмертие в десятках спагетти-вестернов. И голос Барни тоже.

— Па! — кричит Барни. — Индейцы!

— Как это делается? — любопытствует Лорел.

— Надо подгонять текст под артикуляцию актеров, — поясняю я. — Приспосабливать слова к движению губ.

— Дело нелегкое, — изрекает Барни. — Итальянские слова обычно кончаются гласными, при которых губы не смыкаются.

Он улыбается Джанкарло.

Я говорю:

— Если актер на экране произносит «prego», ты не можешь заменить это словами «добро пожаловать».

Барни имитирует педагога:

— Обратите внимание на разницу в произношении «у» и «и».

Он ведет всех нас в мир согласных и гласных, и мы смотрим в рот друг другу. Теперь мы — стол сплошных звуков.

П. К. говорит:

— Как будто в первом классе.

На десерт я приношу шампанское.

П. К. произносит первый тост:

— За наших уважаемых гостей из Города Ветров!

И все со звоном чокаются.

Джанкарло встает и говорит:

— За нашу мастеровитую хозяйку!

— Он мне нравится, — обращаюсь я к Изабель.

П. К. описывает свое последнее дело и рассказывает, почему она не вызвала в суд как свидетеля предполагаемого торговца наркотой.

— Он был не виноват, — говорит она, — хотя и совершенно заврался.

Ее рассказ так живописен, что я не скрываю досады на Барни, который поднимается с места и стучит ложкой о стакан, чтобы привлечь к себе внимание.

— У меня важное сообщение, — объявляет он. — Затем улыбается всем присутствующим и берет Лорел за руку, побуждая ее подняться. — Мы беременны.

Они садятся. Все это происходит за считанные секунды. Изабель тут же вскакивает и обнимает их.

— Это прекрасно! — восклицает она. — Я так рада!

Мы все обнимаемся. Наши голоса сливаются в сплошной гул.

Лорел снова поднимается и говорит:

— Кроме того, мы собираемся пожениться.

За столом царит всеобщее оживление, и я должна признать, что у меня камень с души свалился. Идет обсуждение подробностей. На прошлой недели Лорел была у врача. Со свадьбой нужно поспешить, потому что в апреле она должна родить.

«Я буду бабушкой», — говорю я про себя.

Джанкарло стискивает мою ладонь.

Барни снова встает — он все еще сияет.

Все думают, что он собирается отпустить какую-нибудь шутку.

— Садись, фигляр! — кричит П. К.

Изабель говорит:

— Дай в себя прийти.

Она смеется, и Джанкарло целует ее.

Барни говорит:

— Это еще не все.

Я невольно бросаю взгляд на Лорел. Она бледна, лицо ее покрыто капельками пота, пряди волос прилипли к шее.

Я прикладываю палец к губам:

— Тс-с!

Понизив голос, Барни сообщает:

— Жюли тоже беременна.

Изабель шепчет Джанкарло:

— Это его бывшая жена.

Голос Барни приобретает твердость.

— Она беременна от меня.

Все как будто оцепенели.

Я наблюдаю за сыном. Никогда еще я не видела его таким серьезным. Все выглядит совершенно неестественно, словно он пересказывает чьи-то слова. Барни добавляет:

— Мы собираемся помочь Жюли, чем можем. — Похоже, он сообразил, что стоять сейчас неуместно, это не тост, и плюхается на стул. — Мы собираемся ей помочь, — повторяет он.

П. К. изучает своего брата. Она единственная из нас верит в его возможности. Могу сказать, что она заранее готова оправдать все его действия и преподнести их в самом выгодном свете. На секунду лицо ее туманит не то смущение, не то разочарование, но затем она устремляет на Барни прямой и ясный взгляд, и слова ее звучат предельно искренне:

— Зачем тебе это надо?

Теперь наступает очередь Лорел. Она — пример самообладания.

— Мы все уже обсудили и решили поступить именно так.

Мы снова затихаем. Джанкарло наклоняется и протягивает руку Барни.

— Прими мои поздравления.

Изабель бурчит:

— Просто какая-то мыльная опера.

Все поворачиваются ко мне, словно ждут от меня официального заявления по этому поводу. Я вижу их требовательные взгляды, и у меня в голове проносятся разные слова, которые должна сказать мать семейства. В этой ситуации моя собственная мать изрекла бы что-то категоричное, не подлежащее обсуждению. Я вспоминаю, как мы с Беном сообщили моим родителям, что собираемся пожениться. Самым серьезным аргументом против нашего брака было то, что Бен был евреем и коммунистом, но отец промычал: «Роль мужа — обеспечивать семью». А теперь я должна сказать что-то подобное своим собственным отпрыскам.