Простая история - Кунавина Ольга - Страница 14

Его неожиданная откровенность смутила меня, я не знала, что сказать в ответ, но он в моем сочувствии совершенно не нуждался, а потому продолжил допрос:

— У вас необычная фамилия. Польская? Или я не прав? Если не секрет, что делают поляки в Сибири?

— То же, что и другое большинство, — сидят, — ответила я. — Мой дед был репрессирован. Разве вы не знали, что Сибирь — это страна каторжан и преступников, чьи дети и внуки обречены на вечный холод и борьбу за жизнь? Мы отбываем бессрочный, пожизненный срок наших предков, сосланных сюда по чьему-то желанию. Вместо того чтобы нежиться под теплым солнцем, мерзнем и никак не можем согреться.

Резкость моего ответа не оттолкнула его, он задал новый вопрос, уже по поводу моей профессиональной деятельности:

— А тяжело, наверное, работать в современной школе?

Тут я, не знаю почему, разоткровенничалась сама:

— Трудно было первое время. Я даже плакала после уроков. Мне казалось, что я шла в школу с открытой душой и прекрасно приготовленными уроками, а мои ученики не хотели меня слушать и веселились от души. Однажды они сами предложили мне: «Да вы крикните на нас посильнее, Ольга Юрьевна, мы сразу и замолчим». И очень удивились, когда я им сказала: «А у меня сил не хватит громко крикнуть, я ведь разговаривать привыкла, а не кричать». Они забрасывали меня разными вопросами, ведь я была в школе самым молодым преподавателем. Причем эти вопросы относились не к программному материалу, а к моей личной жизни. Это называется «заговорить учителя». Данным приемом ученики овладели давным-давно и очень успешно им пользуются. «Зачем нам какой-то синтаксический разбор предложения? Давайте лучше поговорим за жизнь», — просили они меня. «Не за жизнь, а о жизни», — поправляла я их. «Да какая разница, — отвечали они мне. — Смысл-то один и тот же».

— И вы говорили?

— Иногда да. Они долго удивлялись тому, что я вернулась в родные места, а не осталась в большом городе. «Здесь же добиться ничего невозможно! В нашем городе и ловить-то нечего!» — недоумевали они и не понимали, когда я пыталась объяснить, что мне хотелось работать именно в родной школе. Наверное, и в ваших глазах я выгляжу глупо.

— Что вы, разве может быть глупой любовь к родному городу? — горячо возразил адвокат.

Я думала, что он замучает меня своими расспросами, но адвокат вдруг замялся.

— Может быть, потанцуем? — нерешительно произнес он и посмотрел на меня. В его взгляде я увидела некоторое опасение.

— Конечно, — согласилась я и улыбнулась. — Обещаю, что ваша внешность не пострадает.

Он улыбнулся в ответ и произнес:

— А ручка хоть и маленькая, но тяжеленькая, хлестко бьет.

Мы пошли к танцующим. «Какие удивительные метаморфозы произошли в наших отношениях! Еще недавно мы не могли спокойно разговаривать друг с другом, а сегодня мне приятно и легко общаться с ним», — подумала я и улыбнулась своим мыслям, а адвокат, заметив мою улыбку, спросил:

— Я плохо танцую?

— Вы просто великолепный партнер, о таком можно только мечтать.

— А я уж было подумал, что вы опять смеетесь надо мной.

— Нет, вы ошиблись, — ответила я. — Просто я много улыбаюсь. Мне часто говорят, что улыбка не сходит с моего лица. Простите, но я ничего не могу поделать с этим недостатком.

— Разве это недостаток? — удивился адвокат. — Мне всегда казалось, что улыбка делает женское лицо необыкновенно привлекательным.

Последние слова я расценила как комплимент в свой адрес.

Провожая меня домой, Олег спросил:

— Может, мы все-таки перейдем на «ты»?

— Хорошо, — согласилась я.

— Тогда ты не будешь против, если иногда я буду звонить тебе?

Я была не против. Все же он неплохой человек и, кажется, не зануда.

И все-таки без ложки дегтя в этот вечер не обошлось. Через час после моего возвращения раздался телефонный звонок. Красивый женский голос произнес:

— Здравствуйте, Ольга! Вы меня не знаете, впрочем, нам и незачем знакомиться. Я по-дружески хочу вас предупредить: вы встречаетесь с человеком, от которого вам следует держаться подальше. Я наслышана о том, что вы умная и рассудительная девушка. Прошу вас, примите мой совет.

— И не подумаю, — ответила я и положила трубку.

Интересно, меня ждут мексиканские страсти или русские разборки? Я еще никогда не попадала в такую забавную ситуацию из-за мужчины. Не успела я поразмышлять над странным звонком, как телефон зазвонил снова. Я приготовилась к новой порции угрожающих предостережений, но это была всего лишь Кира.

— Как прошел вечер? — сгорала от любопытства моя неугомонная подруга.

— Да так себе, — равнодушно ответила я, решив немного ее подразнить.

— Расскажи мне сейчас же все!

— Рассказывать-то особенно нечего. Мы много говорили и много танцевали, но, увы, он так и не осмелился меня поцеловать.

— Но он тебе хоть немного нравится?

— Конечно, — решительно заявила я. — Мне нравится запах его парфюма, отглаженная рубашка и идеально выбритый подбородок. Ты же знаешь, что я терпеть не могу небритых мужчин. Но самое главное, чем он мне приглянулся, — безусловно, своей безумно красивой и дорогой машиной!

— Неужели ты не можешь хотя бы один раз поговорить со мной серьезно на серьезную тему? — грустно спросила Кира.

— Наверное, не могу, — засмеялась я и попросила прощения за свой ужасный характер.

От души посмеявшись с подругой, я тем не менее долго не могла уснуть и размышляла над нашими непредсказуемыми и удивительными отношениями с адвокатом. Не скрою, вечер был явно в его пользу. Я почувствовала, что от моей неприязни к нему не осталось и следа, что этот человек мне нравится и что я хочу, чтобы наше знакомство… продолжилось.

Глава 11

Я и не предполагала, что простая школьная учительница заинтересует вполне успешного и предприимчивого адвоката. Каково же было мое удивление, когда он собственной персоной нагрянул ко мне в школу!

Уроки уже закончились, я сидела и проверяла тетради. И вдруг отворилась дверь.

— Привет, — сказал он, входя. Это прозвучало так буднично, будто мы были знакомы сто лет. — Вот, решил зайти, посмотреть, где ты работаешь.

— И какие впечатления? — растерявшись от неожиданного визита, спросила я.

— Не очень. Слишком шумно.

— Ты еще не видел наши перемены.

Интересно было наблюдать за ним, когда он рассматривал мой кабинет.

— Школа — это застывшее время. Ничего не меняется, — пришел он в конце концов к выводу.

— Ну почему же, — возразила я, — розги же отменили, хотя думаю, что зря. В некоторых случаях они были бы полезны и незаменимы.

Олег сел за парту.

— Да, почти двадцать лет назад я окончил школу, но думаю, что самые счастливые годы — это годы детства. Никаких проблем и забот. Друзья, игры, шутки, проделки. Когда учился в школе, мечтал, вырасти бы поскорей, а старше стал, захотелось вернуться в то время. Снова сидеть за партой, слушать учителя, перебрасываться записками. Спроси меня о чем-нибудь, — неожиданно попросил он.

Я снова растерялась. И поэтому спросила первое, что пришло в голову:

— A-а… ты роман «Войну и мир» весь прочитал или выборочно?

— Весь. А что?

— И даже философские размышления? — удивилась я.

— И даже философские размышления.

— А кто из героев тебе больше всех нравится?

Ответ меня ошеломил:

— Старый князь Ростов. Живет себе человек на широкую ногу, одним днем, не думая ни о детях, ни об их будущем, после него — хоть потоп.

Я не знала, правду он говорит или шутит. Казалось, он рассуждал совершенно серьезно.

— А еще мне понравилась лиловая собачонка, правда, быть в ее шкуре я никогда не хотел. Но лиловых собак, честно признаюсь, никогда не видел.

— Да ты меня разыгрываешь! — возмутилась я.

— Нет, Ольга Юрьевна, я всегда говорю правду, и только правду, и ничего, кроме правды, — постарался заверить он.