Гильдия темных ткачей - Соловьева Евгения - Страница 75

— Готовы ли вы доказать Брату свою верность? — будничным тоном спросил Кирлах.

Все шестеро согласно склонили головы.

— Да пребудет с нами Равновесие, — сказал Кирлах.

— Да пребудет Равновесие, — откликнулись претенденты, Мастер и два служки.

Прежде чем храм весь, целиком, погрузился в Тень, Хилл успел разглядеть под капюшоном того, что стоял слева от настоятеля, знакомое лицо. В следующий миг Тень схлынула.

— Идите и возвращайтесь через три дня, — все тем же будничным тоном сказал все тот же Кирлах.

Все тот же храм, все тот же затоптанный тысячами ног терцанг в окружье… только ни Мастера, ни служек, ни Суарда. За распахнувшейся дверью их ждала Найрисса.

Первыми покинули храм Угорь и Ласка. Едва настоятель замолчал, они сорвались с места и побежали. Хилл дернулся было за ними, но глянул на брата — и передумал. Пропустил Иглу и Простака, вышел с Орисом плечом к плечу.

За порогом было холодно, пусто и… обыкновенно. Узкий серп месяца, россыпь алмазов на черном камзоле Брата, безлюдная площадь. Разве что в трех саженях от порога тускло светилась полоса камней. А перед чертой стояли в недоумении четверо: словно упершись в стену.

— Орис, — шепнул Хилл. — Помни, что ты обещал.

Брат кивнул, и они одновременно ступили на черту — и Хилл провалился в безвременье Тени.

«Добро пожаловать в Ургаш, — шепнул ледяной ветер. — Кто из вас достоин служить мне?»

Шепот бездны растекся по жилам отравой. Нестерпимо захотелось доказать божеству: я! Единственный достойный!

«Достойный? Докажи. Убей, — манила и требовала Тень. — Ты мой лучший слуга. Остальные — жертвы. Иди ко мне!»

Реальность задрожала, сместилась. Хилла окружила прозрачная, плоская серость — вместо храмов высились чертежи, вместо людей — силуэты мишеней. Самая четкая, самая угодная богу — ближе всех. Лишь протянуть руку и вынуть из оболочки пульсирующее ядро, отдать божеству…

«Ты — моя рука. Действуй!» — торопила Бездна.

Но Хилл медлил. Не понимал сам, как он смеет мешать богу получить то, что тот желает, но все равно — отшатнулся прочь, не обращая внимания на мгновенно превратившийся в скопище ледяных игл воздух.

«Дерзкий слуга, — раскатистый смех божества выворачивал Хилла наизнанку. — Все равно будешь мой. А пока поиграем».

Хилла вышвырнуло из Тени. Он упал на булыжник, едва успев сгруппироваться, откатился — удар, нацеленный в голову, пришелся вскользь по плечу. Рубанул ладонью по руке нападавшего, отскочил, оглядываясь: Угорь с Лаской исчезли, Игла, пошатываясь, бежал прочь, Орис, наоборот, к нему. А Простак с безумными, полными Ургаша глазами снова летел не него — убить.

Хиллу понадобился всего один обманный бросок, чтобы вывихнуть Простаку руку и прижать его к брусчатке. И всего один взгляд, чтобы понять: Наставник был прав. Простак не был готов войти в Тень — душа его не нашла дороги обратно.

— Идем, брат. — Орис протянул Хиллу руку, помогая встать.

— Здравствуй, брат, — улыбнулся ему Хилл, задержав на миг его ладонь в своей.

Они побежали прочь, не оглядываясь на два храма и тело первой жертвы.

Вскоре они миновали квартал мертвых фонарей и наглухо запертых окон: перед новолунием жители кварталов близ храмов предпочитали не выглядывать за порог.

Первым делом следовало добыть одежду и оружие. Несмотря на полуночный час, по улицам шаталось достаточно народу, особенно ближе к порту. Матросы, грузчики, докеры, сутенеры и мошенники всех мастей — любой костюм на выбор. Но братья повернули в сторону богатых кварталов. Пусть там немноголюдно, местным проще заметить посторонних и каждый час проезжает патруль. Зато не придется опасаться охотников за головами.

Гардеробной братьям послужил один из ближних особняков. Перебраться через забор и напугать сторожевых собак до немоты было делом нехитрым. Влезть в окно кухни — тем более. Найти в спящем доме шкафы с хозяйской одеждой смог бы и ребенок, как и позаимствовать повседневные камзолы, кошель с марками и пару шпаг с кинжалами — шер был достаточно богат, чтобы день-другой не заметить пропажи. Метательных ножей у шера не оказалось, зато его повар обеднел на полдюжины кухонных. Там же, на кухне, братья запаслись провизией и мотком крепкой веревки. Так же незаметно, как вошли, они покинули особняк.

Они загодя решили, что не будут прятаться по крысиным закоулкам. Уж там-то местные быстрее быстрого найдут чужаков и заработают свое золото — от приморских головорезов непросто уйти даже через Тень. Зато в каждом городе есть место, которого все воры, убийцы и мошенники избегают как огня. Главное, до него добраться.

Десяток кварталов до площади Мудрых Черепах они преодолели без приключений, лишь раз спрятавшись в тени акаций от патруля. Когда на фоне звездных россыпей вырисовался шпиль магистрата, над крышами поплыл одинокий гонг: час ночи. С минуту они изучали покинутое всеми, кроме ночного сторожа, трехэтажное здание.

— Третье слева, — Орис указал на чуть приоткрытое окно на втором этаже.

— Жди две минуты, — велел Хилл и полез наверх.

Бургомистр поскупился на серьезные чары: заклинание рассыпалось от первого же прикосновения Тени. Зато Хилл чуть не взвыл. Ургаш требовал крови и наказывал за сопротивление рвущей болью и тошнотой.

— Что с тобой?

Едва спрыгнув с подоконника в просторный кабинет, Орис бросился к Хиллу.

— Ерунда, пройдет, — натужно улыбнулся он, отнимая ладони от раскалывающейся головы.

— Поспи немного, я покараулю.

Хилл не стал спорить. Забрался с ногами в глубокое кресло и закрыл глаза, предоставив брату изучать обиталище местного судьи: на рогатой вешалке болталась судейская мантия, на болванке возлежала высокая шапка с вышитым знаком весов, а шкафы ломились от папок и свитков.

435 год, 11 день Каштана, за два дня до новолуния. Найрисса.

Когда магистрат начал заполняться гамом и суетой, братья смешались с толпой. По коридорам сновали писцы, толкались озабоченные просители и тяжущиеся, шествовали из кабинета в кабинет чиновники. Адвокаты петушились перед клиентами, набивая цену, нотариусы с заткнутыми за уши вечными перьями объясняли что-то осоловелым от юридической абракадабры шерам и бие. Два провинциала, уткнувшиеся в потрепанные бумаги с кучей печатей и поминающие завещание, долю и отчуждение, никого не интересовали. Но, несмотря на уверенность, что охотникам не придет в голову искать их между приемной бургомистра и залом суда, Хилл все время был настороже.

Им везло до самого вечера. Но за полчаса до закрытия ничейных шеров заприметил потрепанный стряпчий. Хилл заметил пройдоху чуть позже, чем следовало, и сразу понял — этот не отцепится. В острых глазках и скользкой улыбочке читалась необходимость в серебре и твердое намерение это серебро сегодня же добыть.

— Сматываемся, — шепнул Хилл, и оба деловито направились к лестнице.

Но шустрый человечек обогнал их и заступил дорогу.

— Светлого дня благородным шерам! — вкрадчиво поздоровался он.

— И вам не хворать, достопочтенный, — ответил Орис.

Хилл едва не выругался: вот принесло! Этот наверняка не из Гильдии, но вдруг наводчик? Он еще раз ощупал толпу взглядом — никто больше не проявлял к провинциалам интереса.

В этот момент распахнулись двери зала суда, выплеснув дюжину скандалящих торговцев. Хилл с Орисом, не сговариваясь, повернули к ним — заслониться, затеряться. Но щуплый крючкотвор оказался на диво нагл и липуч:

— Я вижу, светлые шеры в затруднении. — Стряпчий ухватил за край бумаги. — Дело о наследстве, не так ли? — Орис выпустил бумаги, рассчитывая хоть на миг замешательства, но стряпчий уже уцепился за Хилла. — И, конечно, светлые шеры еще не нашли достойного представителя своих законных интересов.

— Прошу прощения, но мы ждем достопочтенного Тисле, — перебил его Хилл, вспомнив промелькнувшее в разговоре адвокатов имя и понимая, что если сейчас отцепить клеща, тот заорет на весь магистрат.