Гильдия темных ткачей - Соловьева Евгения - Страница 54

— Дайм, Ваше Высочество. — Он проникновенно посмотрел ей в глаза. — Сегодня изумительная погода, Ваше Высочество. Не изволите ли прогуляться?

В ответ она порозовела, надменно выдвинула подбородок и заявила:

— Изволим.

Дайм восхитился её упрямству. Она всерьез собирается пойти в город в таком виде! И ведь не попросит наложить иллюзию, а сама явно не умеет. В точности как некогда баронет Маргрейт.

«Хватит! — рявкнул голос разума. — Если продолжишь в таком духе, придется завтра же убираться из Суарда под благовидным предлогом. Иначе она из одной досады выйдет замуж за Рональда. Тебе в отместку, осел!»

— Если Ваше Высочество позволит, прогуляемся инкогнито. Небольшое заклинание. — Всплеск жадного интереса при слове «заклинание» подсказал Дайму, что он на верном пути. — Вам знакома метода шера Парьена? Это просто. Выделяете оптическую константу, создаете пару синхронных лучей и в зеркальном отображении наносите…

Одновременно Дайм творил образы, давая Шуалейде возможность увидеть и запомнить простое заклинание. Раз-два показать, и она легко будет делать его сама. Потоки её любопытства пронизывали насквозь, словно он был стеклом, а она солнцем. Она не взламывала разум, как некогда Парьен, а скользила, щекотала — так, что сложно было не поддаться. Он и поддавался. Самую малость, будто нечаянно показывая… шис, он мог много чего показать! Потому что ему в самом деле было приятно её видеть, и хотелось говорить с ней, купаться в изумительной разноцветной ауре. Она действовала на него, как фейская пыльца.

Он не успел ни додумать, ни завершить заклинание.

— А если изменить кривизну контура и стабилизировать спектр, — вмешалась Шу. — Оно будет держаться само! Как удобно!

Повертевшись немного перед созданным им воздушным зеркалом и разглядев новый облик горожанки, Шуалейда рассмеялась, чуть не бросилась ему на шею, но тут же смутилась и остановилась.

— Спасибо, Дайм! Это, правда, совсем просто.

— Идем?

Передышка закончилась, пора было снова изображать галантного кавалера. А значит, коснуться принцессы и получить положенную порцию ощущений.

Снова одарив его улыбкой, Шуалейда оперлась на протянутую руку. Дайм привычно подавил мышечный рефлекс — не нужно, чтобы она почувствовала напряжение. Подумаешь, немножко больно. Да, собственно, и не больно даже.

Искрящиеся потоки Сумрака напрочь вытеснили неудобство, причиняемое Печатью. А вскоре Дайм и вовсе позабыл об этой ерунде, увлеченный разговором — как позабыл называть принцессу Высочеством и на вы.

Шуалейда оказалась невероятно любопытна. Ей было интересно все, от улиц и площадей родного города до передовиц имперских газет и почтовых заклинаний. Дайм с удовольствием устроил для неё экскурсию по Суарду. Но сначала привел в ирсидский ресторанчик на площади Ста Фонтанов.

Дайм уже и не помнил, когда последний раз получал столько удовольствия от общения с женщиной. И не помнил, когда ему столь легко с кем-нибудь говорилось. Шуалейда с таким живым интересом впитывала каждое слово, что Дайм разливался соловьем. Сам над собой смеялся, но не мог остановиться.

— …из Хмирны. Полуденная Марка тогда еще держала Коралловое море в кулаке, вот ему и удалось сбежать. Хмиры как всегда, учуяв карумитов, послали все к зургам и напали на заклятых соседей. Нурималь добрался до родных берегов с драгоценным грузом, высадил семена, и с тех пор Ирсида торгует специями по всей Империи.

— Шеру Нурималю повезло, — кивнула Шу, накалывая на вилку баранину, тушеную с фруктами и шафраном.

— М… думаешь, это случайность? — улыбнулся Дайм.

— А разве нет?

— Не забывай, он шер.

— Я не понимаю, причем тут магия. Или он как-то приманил карумитов?

— Ты что-нибудь слышала про магию вероятностей?

— Ги шер Месеш упоминал, да. «Опасное заблуждение, отвлекающее неокрепшие умы от истинной сути магии».

— Педант и ортодокс, — кивнул Дайм. — «Если магия не имеет цвета, это не магия, а шарлатанство», — процитировал тот же текст. — Ерунда. Любой шер воздействует на вероятности в силу своей природы, только чаще всего бессознательно. Желания шера, даже невысказанные, влияют на структуру реальности. Тут воздействие иного плана, чем плетение заклинаний или прямое управление потоками.

— Какого? — Шу отложила вилку и подалась вперед.

— По теории Парьена, вероятности имеют структуру, сходную с магическим полем, но протяженную не только в пространстве, но и во времени. К тому же, нити вероятностей тоньше и чувствительней. Неудачи в опытах закономерны — при легчайшем касании спектральной магии или сфокусированной воли структура вероятностей искажается и рвется. Возможно только опосредованное воздействие методом визуализации и концентрации намерения. В отличие от магии спектральной, магия вероятностей не признает символов-линз.

Увлекшись, Дайм не сразу заметил, что Шуалейда погрустнела.

— Дайм, погоди. Объясни проще, а?

— Ну… давай на примере. Ты когда творишь заклинание, не трогаешь потоки руками. Так?

— Да. Но я не про это… как возможно воздействовать на вероятности, если нельзя фокусировать волю?

— Вот, ты правильно понимаешь! Расфокусировать. Минимум символов при максимуме конкретики — для работы с вероятностями нужно оперировать образами. Магия вероятности идет по самому простому пути, но учитывает все желания субъекта. Как результат, маг всегда получает то, что хочет, рано или поздно, так или иначе.

— Все что хочет? Так не бывает.

— Вопрос в том, что вероятность не слышит слов, только образы. Если шер желает корону, он получит её. Игрушечную, шутовскую, нарисованную. Даже, может, потерянную корону ирсидских королей… и, получив ее, поймет — надо было желать не короны, но власти. Возможно, получит власть — так, как ее представлял. Но не обязательно обрадуется.

— Так или иначе, — задумчиво повторила Шу. — Что-то в этом есть. Но, получается, магия вероятностей непредсказуема?

— Почему же? Надо всего лишь понимать, чего ты хочешь. И направлять желание на истинную цель, а не иллюзорную.

— Это только кажется простым, да? На самом деле единственная возможность использовать вероятности — постичь систему, найти свое место в ней. Свою нить, да?

Дайм кивнул, промолчав о том, что вероятностями могут управлять лишь маги-зеро, постигшие суть стихий и не зависящие от Света и Тьмы. На лекциях в Магадемии не говорилось о том, что шер-зеро — это шер Сумрака, но не урожденный, а нашедший Равновесие, пусть и не в ритуале Единения. Не зря Парьен и Тхемши по-прежнему называются светлым и темным, по изначальному дару: ни к чему смущать умы, когда вся политика империи строится на противопоставлении Света и Тьмы. Пусть Равновесие остается абстрактным и далеким, а не страшной в своей непостижимости третьей силой.

Но Шуалейда уже сумрачная. Редчайший дар, больше похожий на проклятие: даже таким столпам, как Парьен, непросто балансировать на грани между противоположностями, рвущими разум на части. Она сразу уловила суть — одну из граней сути. И лучше бы ей понимать, что она такое, иначе велик риск повторить ошибку Ману Одноглазого, последнего из рожденных сумрачными шеров-зеро.

Воспоминание о еще одной тайне Конвента Дайм отогнал прочь. Шуалейда не станет темной. Никогда. Чего бы это ни стоило.

Шу все казалось, что сейчас Дайм рассмеется зло и обидно, скажет, что давно не встречал такой дурочки. Ничего не знает, ничего не умеет — даже простейшему заклинанию личины пришлось учить. А когда он завел беседу о магии, ей одновременно захотелось задать сто вопросов и провалиться сквозь землю: признаваться себе, что не имеет представления о половине упомянутых явлений, было досадно, но показать себя невеждой? О нет! Но Дайм все никак не смеялся. Напротив, он объяснял элементарные вещи, рассказывал и показывал. Почему у неё не было такого учителя! Один день с Даймом стоил дюжины мудрых книг.

Дайм оказался кладезем знаний не только о магии, но и о таких прозаических, но оттого не менее важных вещах, как повседневная жизнь города. Если в высшем свете Шу еще как-то разбиралась, то об изнанке Суарда она имела слабое представление. Того, что рассказывал Эрке, явно недоставало. Дайм же охотно делился тем, что не содержится в книгах, но может пригодиться шеру, оберегающему будущего короля.