Кошачья гордость, волчья честь(СИ) - Кузнецова Дарья - Страница 48

Хозяин дома обнаружился именно там, где я и ожидала его увидеть: на скамейке на верхней террасе. В отличие от всех остальных, он так и оставался в одних штанах, не подумав переодеться и даже обуться. Сидел, ссутулившись, опираясь локтями о расставленные колени и обхватив ладонями голову, а в траве перед ним стояла бутылка.

Странная картина, совершенно не вяжущаяся у меня с привычным обликом рыжего, от которой мне стало всерьёз не по себе.

— Трай, — тихо окликнула я. — Всё в порядке?

— Да. Я просто хочу побыть один. Можно? — отрывисто проговорил он, не глядя в мою сторону.

Я замешкалась. И прошлый жизненный опыт, и все попытки примерить на себя нынешнюю шкуру мужчины единодушно требовали удовлетворить эту просьбу и оставить рыжего один на один с его мыслями. Против этого был только серьёзный напряжённый взгляд Чёрного Когтя и крошечный упрямый червячок сомнения, утверждавший, что это мне стоило бы остаться одной в такой ситуации, но подобное совершенно не обязательно работает со всеми. Несколько долгих секунд я стояла в раздумьях, но потом всё же решила прислушаться не к себе, а к окружающим в лице Варса: волк волка, пожалуй, поймёт гораздо лучше.

— Нельзя, — спокойно возразила я. Подошла ближе и неуверенно замерла рядом с не шелохнувшимся мужчиной, потом всё-таки протянула руку, погладив кудрявую макушку. От этого прикосновения рыжий вздрогнул всем телом, будто забыл о моём присутствии, но тут же поймал мою ладонь. А потом вдруг быстрым порывистым движением обхватил обеими руками за бёдра, крепко прижал к себе, прислонившись щекой к моему боку. Я опять замерла в растерянности, неловко приподняв руки и не зная, куда их деть.

Теперь уже даже мне было очевидно, что Трай не в себе. Только непонятно, почему? Из-за смерти старухи? Так он вроде её терпеть не мог. Или нет?

Я неуверенно обняла его плечи, мягко погладила по голове — раз, другой. Руки мужчины, сжимавшие меня почти до боли и не удивлюсь, если ещё и до синяков, в ответ на эти прикосновения ослабили хватку; так что, видимо, действие было правильным. Некоторое время мы провели в том же положении: Трай обнимал меня, а я продолжала его гладить. Потом мужчина распрямился, откидываясь на спинку скамейки и не выпуская меня из объятий, так что пришлось устроиться у него на коленях. Сейчас уже было не до собственных неудобств и привычек — понять бы, что это было!

— Рыжий, а, рыжий, — позвала я через некоторое время. Мужчина к этому моменту, кажется, окончательно расслабился, и уже он гладил меня по спине и бедру. Причём не с чувственным подтекстом, а явно для собственного удовольствия, как кошек гладят. Приятное, но довольно странное ощущение: я себя в подобной роли ещё не пробовала. — Меня пугают такие перепады настроения. Что это было?

— Извини, что-то я… расклеился, — шумно глубоко вздохнув, проговорил он. — От неожиданности.

— Из-за её смерти? — настороженно уточнила я.

— Да, наверное. В основном, да, — неуверенно ответил мужчина. — Она была последней. Я… не думал, что всё так случится.

— В каком смысле — последней?

— Последней из родственников, — пояснил Трай уже вполне спокойно, полностью взяв себя в руки, так что я всё же рискнула отстраниться и заглянуть ему в лицо. Выглядел он мрачно-сосредоточенным, но той обречённости, что читалась в ссутуленной фигуре несколько минут назад, видно не было.

— А сестра? — уточнила я. — Ты же говорил…

— Я соврал, — он пожал плечами. — Она вместе со всей своей семьёй погибла почти тридцать лет назад во время набега степняков.

— Но зачем? — растерялась я.

— Из-за Инры, — рыжий неопределённо дёрнул головой. — Она всегда так радовалась, получая письма сестры, и мечтала уж в этом-то году собраться к ней в гости… Я так и не смог ей сказать.

— А письма? — совсем опешила я. Он как-то странно усмехнулся и пожал плечами.

— Если бы она знала, кто их писал, она бы придушила меня собственными руками. Тамаль, небольшой городок почти на границе; там учебка, стоят части, отдыхают бойцы, сменившиеся с патрулей. Ламра — хозяйка борделя в Тамале. Она лихо подделывает любой почерк, а письма… Ей было несложно написать два-три в год.

Я некоторое время растерянно разглядывала рыжего, пытаясь уложить в голове полученную информацию и как-то впихнуть новые факты в уже сложившийся образ безалаберного легкомысленного бабника. Факты не лезли, а образ трещал по швам.

Тридцать лет. Мамин хвост, тридцать лет он молчал, упрямо поддерживая видимость чужой жизни, чтобы ненавидящая его старуха могла радоваться редким письмам и мечтать навестить правнуков. Не решался сказать? Три раза «ха!» Солнцеликую ему в тёщи, он делал это совершенно сознательно, иначе не сидел бы тут сейчас весь разбитый с бутылкой в охапке!

— Знаешь, Трай, кажется, я начинаю тебя бояться, — пробормотала я, внимательно разглядывая усыпанное несерьёзными веснушками лицо.

— Почему? — растерянно моргнув, он сфокусировал на мне полный искреннего удивления взгляд. Я неопределённо повела плечами, а потом всё-таки пояснила:

— По двум причинам. Во-первых, к религии Двуединого я всегда относилась с опасением, и уж тем более — к людям, будто сошедшим со страниц их притч и нравоучений; ну тех, знаешь, подвижников с неадекватным восприятием реальности. А во-вторых, я теперь, кажется, готова ожидать от тебя абсолютно любого поступка, без ограничений, потому что теперь я совершенно не понимаю, что на самом деле происходит вот тут, — сообщила, выразительно постучав пальцем ему по лбу. С самого начала моего короткого монолога на губах Трая заиграла улыбка, а под конец он легко рассмеялся.

— Ну, спасибо! Подвижником Двуединого меня ещё не называли.

— Пожалуйста, чего не сделаешь для хорошего человека, — отмахнулась я.

— А ещё ты больше на меня не дуешься, да? — всё ещё улыбаясь, вдруг проговорил он, обхватив ладонью моё лицо, и вопросительно заглянул в глаза.

— Если ты сейчас скажешь, что вот это всё был спектакль, чтобы меня отвлечь, я точно убегу и спрячусь под кровать. Или в шкаф, — с подозрением разглядывая улыбающуюся физиономию, предупредила я.

— Нет, просто вспомнилось, — отмахнулся он и привлёк меня поближе для поцелуя. Сопротивляться я не стала, хотя поцелуй получился странный, очень мягкий и ласковый, так рыжий меня ещё не целовал. — Спасибо, — тихо и веско проговорил Трай, отстраняясь.

— За то, что не дуюсь? — насмешливо уточнила я.

— За то, что пришла, сидишь сейчас здесь, позволяешь себя тискать и… ну да, за то, что не сердишься, тоже — спасибо.

— Ну, за первое спасибо Варсу, — возразила я. — Я бы не догадалась, что тебе непременно нужна компания. Он же в курсе всей ситуации?

— Да, конечно, — рыжий пожал плечами. — Он и ещё несколько моих друзей, которых Инра принимала благосклонно.

— Мне не понятно, почему она столько лет в это верила и не удивилась, что даже дети твоей сестры не приезжали в гости?

— Наверное, очень хотела верить, — он пожал плечами. — Для некоторых мечта о каком-то событии гораздо важнее этого события. Может, если бы к ней действительно приехали гости, она была бы чудовищно недовольна. А так… помимо негативного примера перед глазами у неё был позитивный где-то там, далеко. Идеальный и непогрешимый. И ей этого хватало, — рассудительно заключил он. — Ты с такими случаями не сталкивалась?

— Пожалуй, парочку могу припомнить, — медленно кивнула я, соглашаясь и вновь глядя на Трая другими глазами.

Если немного подумать, всё это даёт ему очень неожиданную характеристику. Он прекрасно разбирается в людях, умеет быть очень хладнокровным и терпеливым, легко и непринуждённо врёт. Плюс, из известного ранее, способен подавлять собственные инстинкты, что умеют очень немногие, виртуозно владеет холодным оружием, очень ловок. Если ещё немного отойти в сторону и обратить внимание на незамеченные раньше мелочи… он с одного раза, просто наблюдая, легко запомнил, как устроена моя не самая простая в этом отношении одежда, то есть — обладает отличной зрительной памятью. А из этого всего следует ещё один интересный вопрос, который неплохо было бы задать раньше.