Для тебя (ЛП) - Эшли Кристен - Страница 14

Он только однажды был зол на меня, очень зол, когда я рассталась с ним. Но даже тогда он не был таким, как сейчас.

— Боже, Феб, поговори с Доком, обратись, блядь, за помощью. Ты не справишься со всем этим дерьмом, с Энджи, с...

Он замолчал, прежде чем произнес имя Пита, возможно потому, что я машинально сделала шаг назад. Он посмотрел на мои ноги, и я увидела, как он заиграл желваками, стиснув зубы.

Потом он снова заговорил.

— Ты не справишься, если тебе придётся иметь дело с тем, что стало беспокоить тебя задолго до того, как началось это дерьмо. — Я открыла было рот, чтобы ответить, но он подался вперёд и закончил: — И нет, не пытайся обмануть меня и, ради Бога, не обманывай себя. Дело не в том уроде, за которого ты вышла замуж, и не в том, что он сделал с тобой. Что бы тебя ни мучило, это началось задолго до того, и мы оба это знаем, особенно, блядь, я.

Я задохнулась от этих слов, он был честен, но при этом всё равно цеплялся за свою ложь. Он никогда не признавал, что тоже виноват, и всегда делал вид, что во всем виновата только я, как будто он не сделал ничего плохого, он предоставил мне играть роль плохого парня. Я никогда не обвиняла его в этом, но он знал, что сделал, и никогда не выказывал ни малейшего признака вины или раскаяния. Сейчас, даже после всех этих лет, когда мне следовало забыть, давно забыть всё случившееся, его слова сходу ударили меня и выбили из меня воздух.

И всё же я сумела прошептать:

— Алек...

Но больше я не успела ничего добавить, не потому, что мне нечего было сказать, а потому, что он перебил меня.

— И в последний, блядь, раз — прекрати называть меня Алеком. — Он подался ближе, слишком близко, и наклонил голову, чтобы смотреть прямо на меня. — Ты говорила, что называла меня так, потому что для тебя я был Алеком. Кем бы он ни был, я больше не такой, и уже давно, так что прекрати называть меня Алеком.

Не дав мне возможности ответить, он развернулся и вышел прочь. Я стояла в туалете, в майке и джинсах, держала в руке телефон и пялилась на дверь. Неожиданно мне стало очень холодно, и я подумала, что, возможно, он прав.

Пришло время поговорить с Доком о том, что меня беспокоит.

И пришло время перестать звать его Алеком, потому что в этот миг всё, что осталось от моего Алека, было потеряно для меня.

Я слишком долго цеплялась за это, кивая ему и называя его Алеком.

Но в эту минуту я поняла, что больше не могу за это цепляться.

Он давно перестал быть Алеком, и я должна его отпустить.

Колт зашёл в «Джек и Джеки» поздно вечером и увидел сидевшего на стуле Джо-Боба, а также пару байкеров в задней части бара. Колт не видел их раньше, наверное, они здесь проездом. Байкеры потягивали пиво и играли в бильярд. Столик Энджи пустовал, как бывало обычно в такой час ночи, если ей удавалось кого-нибудь подцепить. Теперь же эта пустота заставила Колта сжать кулаки.

За стойкой стояли Джек и Морри. Они оба смотрели на него, пока он оглядывал помещение. И оба направились к тому месту у барной стойки, где всегда сидел Колт. С торца, спиной к двери в кабинет, чтобы видеть бар целиком.

Колт уселся на стул, и Морри спросил:

— Освободился?

— Да.

Морри обернулся, нагнулся и вытащил из холодильника со стеклянной дверцей три бутылки пива. Джек подошёл к полкам и достал бурбон и три стакана. Колт обнаружил, что его мысли крутятся вокруг малозначительного, но неизвестного ему факта, который он узнал вчера: Феб занимается йогой. За последние два дня эта информация вспоминалась ему с десяток раз, что его бесило. Потому что он не знал этого о ней, и его беспокоило, что он не знал, но больше всего его беспокоил тот факт, что это вообще его беспокоило.

Морри открыл бутылки и поставил их на стойку с глухим стуком. Джек положил в стаканы лёд, потом налил бурбон, добавив в стакан Колта колы, прежде чем раздать стаканы. Разбавленный бурбон отправился к Колту, один чистый бурбон — к Морри. Джек поднял последний стакан и выпил его одним глотком.

Это было необычно. Джек любил свой бурбон и был достаточно умён, чтобы потягивать его. Он также был достаточно умным, чтобы не раскрывать свои карты, и почти никогда этого не делал. Такое поведение выдавало его настроение любому, кто его знал, и это заставило тяжесть в животе у Колта подозрительно шевельнуться.

Колт взял бутылку за горлышко двумя пальцами и сделал большой глоток.

— Мир? — спросил Морри.

Колт посмотрел поверх бутылки на друга и поставил пиво на стойку.

— Не совсем, но Феб уже всё забыла, а Феб не имеет ко мне отношения, так что у меня нет права злиться на тебя.

Морри сжал губы, но ничего не сказал.

— Поговорим об этом позже. Расскажи нам о Пите, — потребовал Джек, и Колт повернулся к нему.

Колт дорого бы дал, очень дорого, чтобы не вести этот разговор. Но он уважал этих мужчин, и они должны были знать, так что он поступил правильно, даже если чувствовал себя отвратительно и знал, что, закончив, будет чувствовать себя ещё хуже.

И всё же он отпустил бутылку пива и глотнул бурбона, прежде чем начать.

— Пита убили три дня назад. Не знаю, почему никто не сообщил его матери. Насколько мы знаем, он стал первой жертвой.

Джек резко втянул носом воздух.

Колт продолжил:

— Мы обменялись информацией с Сент-Луисом. Убийство почти такое же, кроме того, что Пит был в сознании, когда всё произошло, и убийца убил его дома и оставил там. Пит сопротивлялся, но парень нанёс удар по тыльной стороне шеи Пита, возможно, когда тот убегал. Это его обездвижило, но не убило. Убийца оттащил Пита обратно на кровать и проделал то же, что и с Энджи. Снял с него одежду, в отличие от Энджи всю, и стал наносить удары в пах, вверх по животу, почти до сердца. Кровать, пол, стены — всё залито кровью.

Джек и Морри смотрели на него, не в силах отвести глаза. Колт видел такое раньше, зачарованность смертью, слова, которые ты слушаешь, жгут уши, словно кислота, но ты не можешь перестать слушать.

Колт вернулся к пиву и сделал глоток, прежде чем рассказывать дальше.

— Парни провели много времени у Энджи дома вчера и сегодня. Ждём результатов. Энджи была не слишком хорошей хозяйкой, и у неё бывало много гостей. Нам понадобится некоторое время, чтобы разобрать всё, что мы забрали из её дома. Нашли пару парней, которые были у неё и оставили ДНК или отпечатки пальцев и которые есть в базе полиции, но это вряд ли они. Мы следим за ними. Кори сказал, что ушёл от неё около часа ночи. Когда он уходил, она всё ещё была пьяна. Не знаю, возможно, она не трудилась застилать постель, но похоже, что она спала и убийца вытащил её из кровати. Однако следов взлома нет. Её сумочка на месте, и ключи тоже, машина перед домом. Энджи не любила ходить пешком. Если она куда-то отправлялась, даже выпить, то брала машину. Пришли результаты токсикологической экспертизы. Мы полагаем, что она пила таблетки, чтобы заснуть, возможно, что она нуждалась в этом с таким образом жизни. Возле кровати нашли снотворное, которое продается без рецепта, доза в её крови соответствует четырём таблеткам. Обычная доза две таблетки, так что Энджи была либо в отключке, либо не совсем в сознании, когда он её убил.

— Слава Богу, — пробормотал Джек.

Колт продолжал. Ему ещё многое надо было сказать, и он хотел разделаться с этим, хотел пойти домой, хотел лечь спать. Ему нужно быть отдохнувшим, чтобы встретить любое дерьмо, которое принесёт следующий день.

Поэтому он продолжал:

— Убийца оставил тело Энджи на виду, он планировал шоу. Он, скорее всего, одел её, прежде чем вытащить из дома, но на ней не было нижнего белья и туфель. Он поднял её топ, чтобы была видна грудь, задрал юбку до талии. Нигде на теле больше нет следов оружия, кроме как в области паха и живота.

Джек и Морри молчали, хотя с другой стороны, что сказать в ответ на такие зловещие факты?

— То, как он оставляет тела: обнажённым в случае с Питом и полураздетой в случае с Энджи, с разрубленными половыми органами — это попытка унизить. — Колт замолчал, дерьмовые ощущения усилились, когда он сказал: — Подарок для Феб.