Тея Лав Невинные - Лав Тея - Страница 53

Оправданий могло быть сколько угодно, но фото все еще гуляли по простору интернета. Стив сказал, что родители Кирстен делают все возможное, чтобы удалить их из сети, но толку мало.

Как-то субботним вечером, мы со Стайлзом были у него дома и дочитывали «Дориана Грея». Его мать уехала в Бостон к его отцу, и прихватила с собой Чарли и Ханну.

Мы наслаждались полной свободой в огромном доме.

После джакузи, мы решили, наконец-то дочитать книгу, которую начали больше недели назад. Я сидела, как обычно, на высоко поднятых ногах Стайлза и читала очередную главу вслух. В комнате тихо играла одна из любимых пластинок Стайлза.

- Я придумала, что подарю тебе на твой день рождения, - резко захлопнув книгу, сказала я.

- Да? Мой день рождения…

- Двадцатого августа. Знаю, - перебила я его, - но время летит очень быстро.

- Намекнешь?

- Не-а.

- Мадлен, зачем тогда сказала?

- Мысли вслух. Прости.

Он схватил меня за ногу и укусил за лодыжку.

Наш идеальный вечер нарушили Макс и Стив, ворвавшись в комнату.

- Эй, стучаться не учили?! – Закричал Стайлз, опустив меня на пол и встав на ноги.

- Прости, друг. Срочные новости, - запыхаясь, произнес Стив.

Макс стоял позади него, и у него был странный вид. Словно он, напуган.

- Что случилось? – спросил Стайлз, переводя взгляд с одного на другого.

- Примерно, полчаса назад, я случайно подслушал разговор родителей. И вот что я узнал: Кирстен беременна.

Глава 17 – Стайлз.

- Это точно?

Макс стоит, прислонившись к стене, и молчит, разглядывая свои ботинки.

- Не знаю, - отвечает Стив и садится на кровать. – Моя мама дружит с матерью Кирстен еще со школы. И если уж мои родители это обсуждали, значит, правда.

Мы все молчим. Мадлен кладет книгу и поднимается с пола.

- Макс, - говорит она, глядя на него.

Он поднимает голову и смотрит сначала на Мадлен, потом на меня.

- Мы предохранялись, - наконец, выдавливает он из себя, - это невозможно. По крайней мере, не со мной.

- Она может врать, - поддерживает его Стив. – Ей же нужно как-то отомстить за эти фотки.

Мы напрягаемся, и переводим взгляды друг на друга.

О чем он? Что знает Стив?

- Мстить за фотки? – беззаботно спрашивает Макс?

- Сам подумай, - Стив встает с кровати, - кто-то делает фотки обдолбанной Кирстен Адамс, фотки разлетаются, родители увозят ее в девчачью школу. Прощай популярность и свобода! Потом выясняется, что она беременна. Я знаю Кирстен, она будет себя обелять и защищаться. Не парьтесь.

Я облегченно опускаю напряженные плечи.

- Ну, возможно это секрет. Ты ведь подслушал, - обращаюсь я к другу. - И не понимаю, как можно себя обелить, представившись беременной.

- Может она и не врет, - говорит Мадлен, - вы же ничего еще не знаете.

Макс поджимает губы и тяжело вздыхает.

Я не перестаю смотреть на брата. Он – не дурак. Он бы ни за что ни заделал ребенка Кирстен.

Да любой девчонке!

- Ладно, мне нужно идти.

Стив подходит к Максу и хлопает того по плечу.

- Если она и впрямь брюхата, не паникуй. Она могла давно залететь, еще до тебя. Увидимся.

С этими словами Стив уходит.

- Это ведь исключено? – обращаюсь я к Максу.

- Абсолютно, - Макс поднимает голову и смотрит на меня карими глазами. - Не знаю от кого она залетела, но я к этому не причастен.

- Ладно, выясним все позже. Ничего еще не известно. – Я стараюсь не думать о худшем.

- Если что, я у себя. – Макс выходит из комнаты.

Мадлен обнимает меня сзади за талию.

- Это становится проблемой, - бормочет она мне в спину.

- Да.

Мы стоим так еще минуту, думая об этом. Наконец, я поворачиваюсь к Мадлен и запускаю пальцы в ее влажные после джакузи волосы. Она откидывает голову, и я накрываю ее губы своими. Поцелуи Мадлен сводят с ума, и заставляют хотеть большего.

Она впускает мой язык, и рука непроизвольно тянется к ее шортикам. Когда резинка шорт оттягивается, Мадлен издает стон, и я резко отстраняюсь.

Я начинаю смеяться над ее недоуменным видом: в глазах вопрос, волосы торчком, благодаря моим рукам. Поднимаю с пола книгу, которую она мне подарила и машу ею перед Мадлен.

- Кажется, моя очередь.

Мадлен закатывает глаза и плюхается на кровать.

***

На следующий день после школы, я ищу Макса. В его комнате его нет, в спортзале – тоже. Пешком, он уж точно никуда не денется. На лестнице я натыкаюсь на Кэтрин, учительницу Ханны.

- Здравствуй, Стайлз, - улыбается она.

- Здравствуй, Кэтрин. Как ты?

- Все хорошо. Мы уже закончили. Как ты вырос, давно тебя не видела.

Кэтрин – милая и общительная девушка.

- Когда ты выйдешь замуж, Кэтрин? – Спрашиваю ее. Я знаю ей двадцать шесть, и она заядлая феминистка. Мне нравится ее подкалывать по поводу замужества.

Она поджимает свои губы, накрашенные яркой помадой.

- Не зли меня, мелкий. Мы это уже проходили.

Я смеюсь над ней.

- Ты только что сказала, что я вырос.

- Ха. Вырос. Сколько тебе? Пятнадцать?

- Семнадцать. И я женюсь раньше двадцати шести, это уж точно. – Я только и мечтаю, как надену кольцо на красивый пальчик Мадлен, и со всеми правами буду называть ее «своей».

Кэтрин улыбается и качает головой. Ее темные волосы собраны в небрежный пучок, и она кажется намного моложе своих лет.

- Какой ты романтик, Стайлз. Мне пора.

- Ты не видела Макса, Кэтрин?

- Тот симпатичный блондин, который не давал нам с Ханной спокойно заниматься?

- Да, это он, - вздыхаю я.

- Он с Ханной в игровой комнате. Пока, Стайлз.

- Пока, Кэт.

Она исчезает за дверью, и я поднимаюсь наверх.

В игровой комнате громко орет Губка Боб, которого Ханна смотрит постоянно. Она развалилась на большом диване, и рядом с ней закинув руки за голову, лежит Макс.

- Стайлз! – Кричит Ханна, когда я вхожу, и бросается ко мне.

- Эй, принцесса, - я подхватываю ее на руки и подбрасываю сестренку в воздух.

Ее кофточка слегка задирается, и я замечаю, как Макс смотрит на открытые шрамы Ханны.

Он знает, что с ней случилось.

Он знает, что виноват я.

Но мы никогда не говорили об этом.

Я опускаю Ханну на диван и поправляю ее задравшуюся кофточку.

- Ты не виноват. – Макс внимательно на меня смотрит.

- Ты знаешь, что это не так.

Он садится на диване и стаскивает с себя футболку. На его торсе едва заметный, с годами побледневший шрам. Прямо над шрамом татуировка с изображением Гая Фокса с розой.

Эту татушку он набил в шестнадцать, начитавшись книг и бунтуя против системы. Любой системы. Макс всегда был бунтарем.

- Ты боишься, что она не простит тебя, когда вырастет и все узнает, - продолжает он. – Это, - он показывает пальцем на свой шрам, - мой отец. Я простил его, потому что он просил, и я не помню, что он сделал. Все совершают ошибки, Стайлз. Она простит тебя. Ты – все, что у нее есть. Прекрати ты страдать, в конце концов.

Мне нечего было ответить. Возможно, они правы: Мадлен, Макс, Чарли…

Но только с Мадлен, я забываю об этих шрамах. Только она заставляет меня чувствовать себя невиновным.

И я ценю, что мой двоюродный брат считает так же. Мы никогда так не были близки. Мы так же никогда не говорили о том, что случилось с ним в детстве. Это была случайность. Его отец любил его, и наверняка, так же мучился, как я, видя последствия своей глупости.