Какого биджуу я теперь волшебник? - Кицунэ Миято - Страница 120

— Похоже, что важная новость есть и у меня, — пробормотал Драко, который тоже читал своё послание, принесённое Герцогом.

Гермиона и остальные с интересом прислушивались к нам, но промолчали, как будто уверенные, что в своё время всё узнают. А может, уже просто пресытились «раскрытыми тайнами».

Когда я рассказал Снейпу–сенсею о том, что именно приказала Джинни Уизли василиску, он долго и с чувством ругался. И по поводу гриффиндорцев, и по поводу недостатка воспитания у некоторых рыжих, которые не объяснили девочке, что такое хорошо и что такое плохо, и по поводу чьих–то махинаций, жадности и корысти.

Конечно, можно было бы попытаться закрыть Тайную комнату, но… Пароли Основателя, как и его главные распоряжения василиску, поменять нельзя. И ещё неизвестно, что будет, если например, Джинни надоумят сказать что–то вроде: «отменяю приказ Гарри Поттера не слушаться меня, и приказываю слушаться меня и избегать контакта с Поттером». Теоретически.

Конечно, Годрик, я думаю, достаточно разумен и сам мог выбрать удобную для себя команду, но, когда эти команды вступали в конфликт друг с другом… Василиск, конечно, не робот, и как в фильмах про будущее не перегреется и не сломается от противоречия или невыполнимой задачки, но… Как знать.

Джинни ещё маленькая глупая девочка, которая просто не осознаёт все масштабы, и у неё, как и привыкли в её семье, полно сиюминутных желаний, без обдумывания последствий. Она приревновала к Луне, к Гермионе и хочет, чтобы их не стало, и они куда–нибудь делись. Эгоистичная малявка, которая считает, что все проблемы лежат не внутри, а снаружи. Это кто–то занимает её место, это кому–то досталась лучшая доля и так далее. Это и у Рона наблюдается — нытьё, что где–то у кого–то всё в сто раз лучше, чем у бедного него. Но после того, как он стал хорошо учиться и стараться, кажется, и нытья стало меньше. Почти нормальным стал в прошлом году, а потом то ли снова влияние семьи, то ли что — инцидент с Луной, потом эти обиды и какие–то недовольства опять. Как будто бы всё насмарку.

По поводу Тайной комнаты мы с сенсеем много говорили в тот день, когда из неё вернулись. Когда такая комната именно тайная… Слишком много интриг и заговоров вокруг неё вьётся, причём с большой вероятностью, что могут пострадать студенты и мои друзья, да и, собственно, василиск.

Сенсей даже поинтересовался, сможем ли мы открыть доступ в Чёрные Пещеры Годрику. Но я объяснил, почему это невозможно. Кроме того, что Годрик явно как–то завязан на магию Хогвартса и без неё, скорее всего, погибнет, мы просто не сможем столь старое магическое существо протащить в крошечный прокол между мирами. Это слишком опасно. Как для нас, так для Годрика и для всего Мира Чёрных Пещер. Да и Годрик… у него есть своя причина для жизни, свои задачи. Он охраняет Хогвартс, избавляет замок от колоний грызунов. Как бы должен поставлять яд и ингредиенты для лаборатории замка. Возможно, что он тысячу лет поддерживает своим существом само здание школы, это своя магически–экологическая ниша[41]. Не нам этим распоряжаться по своему усмотрению.

В общем–то, мы решили, что тайна Тайной комнаты должна быть раскрыта.

План был прост, не лишён изящества и некоторой театральности. Когда мы его разрабатывали, сенсей мстительно ухмылялся, и мне казалось, что он будет хихикать и потирать руки.

Может, конечно, не очень хорошо было использовать наше напыщенное недоразумение в голубой мантии, но… Локхарт уже немного заколебал своими постановками, когда заставлял нас разыгрывать сценки из его книг на уроках. Ко мне он прикапывался больше всех, и я уже с трудом сдерживался. Но упорно делал вид, что не понимаю, как играть, и не вёлся на провокации. Полезно, а то с этим переходным периодом…

Ну, вот мы и немного ему сделали постановку, раз он так любит… театральность.

В общем, я подошёл к нашему сиятельному красавцу в понедельник, шестнадцатого ноября, и заявил, что всё же хочу немного поучиться зельям у него. Это слышал Хигэканэ, и Локхарт попросил директора дать ему лабораторию для занятий со мной. Хигэканэ поразводил руками и, можно сказать, вынудил Снейпа–сенсея разрешить нам заниматься в одной из его лабораторий.

Снейп–сенсей сказал, что заниматься мы будем только в его присутствии, отчего наш директор только порадовался.

Ну, а в лаборатории… Был настоящий спектакль для нашей знаменитости, которая внезапно, случайным образом бросив ингредиенты в котёл, вдруг изобрела эликсир понимания змей. Конечно, использовав при этом основу Снейпа–сенсея, но моментально добившись «нужного эффекта». Там было «слово за слово», хвастовство на хвастовстве, и будто бы Снейп–сенсей уступил и сказал «ну попробуй, раз такой крутой!»

А затем, значит, случилось чудо. И мы сразу и определили, что у него в котелке забулькало чудо–зелье, над которым Снейп–сенсей «не первый месяц безрезультатно бился». Добрый дядя Гилдерой предложил опробовать зелье на мне. Снейп–сенсей сказал, что «Поттера не жалко». А я типа обиделся и не отказался. И что удивительно, всё понял о том, что сказала гадюка в террариуме! Конечно, при подаче мне напитка был маленький и незаметный фокус с подменой.

Своё варево попробовал и Локхарт. И убедить его в том, что и он стал понимать язык змей, вообще не составило труда. Волшебство вообще классная вещь, а зелья, они очень многогранны в использовании.

Снейп–сенсей изобразил смертельную обиду и съязвил, что с такими талантами Гилдерою пора объявить себя наследником Слизерина и открыть Тайную комнату. Не знаю, что было подмешано в тот «волшебный эликсир», но Локхарт очень воодушевился и побежал навстречу приключениям. «Случайно» махнув рукой и перевернув наш «парселтанговый переводчик». Увы…

Дуракам и красавчикам везёт, и Тайную комнату мы как–то так вдруг и нашли. Вела нас змейка, с которой мы договорились об этом. Снейп–сенсей сопровождал нас в качестве наблюдателя–скептика.

Ну, а дальше… Мы спустились в трубу, и Локхарт, когда мы дошли до выползка, внезапно решил присвоить сокровища и «шкуру чудовища», которого якобы убил, а нам со Снейпом–сенсеем стереть память, как делал со всеми волшебниками, чьи подвиги присваивал себе, чтобы писать об этом книги. Я даже не ожидал такого, думал, что «приключения» пройдут более мирно. Мы и Локхарта использовали, чтобы в стороне постоять, пока он будет в камеры улыбаться и автографы раздавать.

В общем–то, кто Локхарт и кто суровый Снейп–сенсей?! В короткой схватке победил, естественно, сенсей, а затем мы прошли с ним дальше и обнаружили хорошего и доброго школьного василиска, который через меня пообещал нам ловить мышей и крыс в Хогвартсе и раз в месяц выдавать пинту своего яда за овцу лично Снейпу–сенсею. Ну и охранять школу, как он делал всегда.

Затем сенсей вызвал авроров и отправил патронуса к Люциусу Малфою. Так что через пару часов я, выпучивая невинные зелёные глаза, рассказывал, «как было дело» всему Попечительскому совету, директору, преподавателям и представителям Министерства Магии.

Локхарта арестовали для выяснения всех обстоятельств и за попытку нападения на ученика. Даже жаль его немного стало.

Ну, и немного не удержался я от хвастовства, тем более, что «для друзей у меня нет секретов», а запретить всё разбалтывать мне не успели — все были в шоке и блестели глазками. Так про Тайную комнату и василиска в ней узнали уже все остальные в школе.

Мой «языковой дар» посчитали приобретённым, вследствие эксперимента Локхарта, хотя корили Снейпа, что он позволил экспериментировать на учениках. Но он сказал, что у него «наготове было несколько универсальных противоядий, а Поттеру надо думать самому, на что соглашаться». И сам же подвёл «научную базу», почему у меня эффект оказался более длительным, чем у Локхарта: «всё из–за взаимодействия со слезами феникса, которые в крови мальчишки ещё с прошлого года». Тогда Хигэканэ как–то быстро свернул обсуждение моих приобретённых свойств.