Вор и маг. Трилогия(СИ) - Свадковский Алексей Рудольфович - Страница 54

Когда вход в курган закрылся, я сел в свою повозку, заметно потяжелевшую, и дёрнув за повода, направил лошадей к дороге, ведущей в Гарам.

Ночь ещё нехотя уступала место дню, когда на дороге, ведущей в Гарам, показалась повозка, запряжённая парой тяжеловозов; они не спеша брели по дороге, таща воз, заставленный бочонками, в которых перевозят пиво. Возница, вместо того, чтобы подгонять лошадей, тихо дремал, лишь чудом удерживая поводья, чем лошади и пользовались, не спеша бредя по дороге и периодически останавливаясь возле обочины, чтобы обглодать куст или съесть понравившийся пучок травы. Дорога была пуста: ни торговцев, ни путников на ней в такую рань не было видно.

Птицы ещё только начинали петь, возвещая начало нового дня, когда утреннюю тишину разбил топот быстро скачущего всадника. Он нёсся во весь опор, подстёгивая своего скакуна; видно было, что он куда-то очень торопился, изо всех сил подгоняя коня. Тот был весь в клочьях пены, но всадник продолжал безжалостно подгонять его, не обращая внимания на тяжёлое дыхание лошади, и лишь увидев на дороге повозку с тихо дремавшим возницей, он остановил своего коня и перешёл на шаг. На лице молодого Озарённого промелькнуло огромное облегчение, как будто то, что он очень долго искал, он наконец нашёл. Неспешно, он слез со своего уставшего коня, и похлопав по взмыленной шее, направил его к обочине, давая отдых измученному животному…

Я смотрел на повозку, и чувство восторга переполняло меня! Наконец-то, здесь и сейчас, всё закончится. Я докажу всем, кто не верил в меня, всем, кто не верил в силу моего бога, что свет небес не погас, и боги по-прежнему с нами! Теперь не будет никаких уловок или обманов: магу некуда здесь скрыться от меня, и никакие его фокусы здесь ему не помогут. Хорошо, что на дороге нет никого: я не хотел бы, чтобы какой-нибудь случайный путник мне помешал.

Глядя на возницу, тихо дремавшего на повозке, я с трудом верил, что это маг, грозный и коварный Странник Серых путей, один из тех, чьё имя наводило ужас во время Великой войны. Но видение, ниспосланное мне Гелионом, было ясным, как никогда, и усомниться в этом — значит усомниться в силе и справедливости моего владыки. Маг, дремавший на повозке, был беззащитен. Мне ничего не стоило тихо подкрасться к нему и зарезать его во сне; он не успел бы даже открыть рот. Но не этого жаждала моя душа. Я хотел боя, схватки, чтобы маг перед смертью понял всё бессилие своего волшебства перед силой богов. Я хотел, чтобы он прочувствовал всю мою ярость и ненависть к нему и подобным ему, тем, кто мнит себя равными богам, полагаясь на силу своих жалких заклятий. Я хотел увидеть бессилие и страх на лице мага, когда он будет умирать под моим клинком. Да, пусть будет бой! Со мною мой бог, Солнечный владыка, Гелион, Хранитель справедливости, Владыка света; а если он со мной, то неважно, кто против меня! Мне ли страшиться жалких заклятий колдуна! Что они могут против силы бога, дарующего свет целому миру?

Решившись, я во всё горло закричал:

— Защищайся, маг!

Я тихо дремал в своей повозке, когда внезапный крик разбудил меня. Предыдущая ночь далась мне нелегко: всю ночь тягать тяжеленые сундуки с сокровищами было очень трудно. Выпитые мною зелья дали мне силы, но навалившаяся затем усталость взяла своё, и я не заметил, как заснул. Хорошо, что лошади, знавшие дорогу, по привычке брели в город.

Громкий крик прервал мой сон. Кое-как протерев глаза, я увидел перед собой Озарённого в полном боевом облачении, с ликованием смотревшего на меня. Чтобы убедиться, что это не сон или какой-то глупый мираж, я даже ущипнул себя, но Озарённый никуда не делся, а как ни в чём не бывало, продолжал стоять на дороге в ярко начищенных доспехах с развевающимся алым плащом за плечами и вытянутым мечом; он был красив и грозен. Растерянно, я огляделся по сторонам, не зная, что предпринять. Из того грозного арсенала заклинаний, что был у меня когда-то заготовлен, сейчас у меня не было почти ничего. После того, как я узнал о прекращении поисков, я перестал держать наготове боевые заклинания. Ритуалы, проводимые мной по ночам на кладбище, отнимали массу сил, и тратить их на кучу ненужных заклинаний тогда было глупо; а теперь я не знал, что предпринять: мне буквально нечем было сражаться. Эти негодяи выбрали самый подходящий момент для своей атаки, когда я был полностью к ней не готов!

И тут я понял всю насмешку судьбы надо мной! Я догадался, что Озарённые специально ждали момента, когда я, наконец, достану сокровища, и сам привезу их им в руки. Им даже делать ничего не пришлось, лишь ждать, да каким-то хитрым образом следить за мной! И теперь, когда я был так слаб и беззащитен, они в насмешку надо мной выставили против меня единственного Солнечного воина, малолетнего сопляка, ещё даже не отрастившего усов, видимо, чтобы дать ему возможность потренироваться на уставшем и беззащитном маге! Наверняка по кустам вокруг прятались ещё с десяток Озарённых, держа наготове свои луки и арбалеты.

От осознания всего этого у меня бессильно опустились руки. Я был так близок! Я почти поверил в то, что всё благополучно закончится, и я вернусь домой с этими проклятыми сокровищами! Но, видно, сама судьба была против меня, и когда мне оставалось лишь попасть на корабль, она разыграла против меня свою последнюю карту — Озарённых. Было очень обидно. Я был готов к смерти, я знал, что она может настигнуть меня, но умереть вот так — зарубленным мальчишкой или расстрелянным из засады его товарищами — было очень обидно.

Я посмотрел в глаза этому Солнечному воину. Мне почему-то захотелось запомнить лицо своего убийцы, но ничего, кроме ненависти, я там не увидел, и мне даже на миг стало его жаль: такие злоба и ненависть были не к лицу воину, призванному хранить свет и добро, олицетворявшему собой Солнечного владыку. Мне нечего было сказать ему, да и слова были ни к чему. Что ж, спасибо, что хоть во сне не убили, а дали проститься с миром!

Взглянув в последний раз на небо, начавшее потихоньку светлеть, я провёл рукой по лицу, разрушая заклятье иллюзии, что скрывало его: если мне предстояло сражаться и погибнуть, я хотел это сделать не скрывая своего лица. Я покажу Озаренным, как сражаются и умирают Странники Серых путей!

Подняв руку, я начал готовить своё единственное заклинание, которое мог использовать в бою — Молот Валданора-Стенокрушителя. Я приготовил его, чтобы попасть внутрь кургана, но теперь это было единственное, что я мог использовать против врагов. Я был уверен в том, что мне не дадут его завершить: заклинание было четвёртого круга, и требовалось много сил и времени, чтоб его подготовить; но больше у меня всё равно ничего не было, и я стоял, и шептал слова заклинания, глядя на мальчишку, в любой момент ожидая услышать свист стрел, или увидеть, как он бросится на меня, чтобы зарубить своим мечом. Но мгновения, самые долгие в моей жизни, подобно каплям, падали одна за другой, и я чувствовал, как сила, призванная мной, постепенно пробуждалась. Заклинание набирало силу, и наконец, мою руку охватило сияние воплотившегося Молота, готового к использованию.

И в тот же миг Озарённый атаковал меня. Подобно тигру, он распластался в каком-то невероятном прыжке, стремительно преодолевая расстояние между нами. Понимая, что не успеваю, я всё равно метнул своё заклинание в устремившегося ко мне Солнечного воина…

Время как будто замедлило свой бег. С вытянутой руки мага сорвалось заклинание, на миг ставшее похожим на сияющий молот, выкованный из молний. Вращаясь с невероятной скоростью и силой, молот ударил в Озарённого; на миг перед ним вспыхнуло призрачное сияние, принявшее на себя удар заклинания. Но, не устояв перед чудовищной мощью Стенокрушителя, оно, вспыхнув, исчезло, и потускневший, потерявший часть своей силы молот, проломив щит Ищущих, ударил Озарённого в грудь, подбросив того в воздух, и отшвырнул его на несколько шагов назад…

Боль была невероятной и огромной. Подобно волнам, она билась в мой мозг, и лишь это мне напоминало о том, что я жив. Левая рука не двигалась, ног я тоже не чувствовал; каждый вздох приносил вместе с глотком воздуха новую порцию боли. Кажется, у меня сломаны рёбра — все рёбра — а может, и ещё десяток костей. С трудом, я смог приоткрыть один глаз; второй был залит кровью и не хотел открываться.