Вор и маг. Трилогия(СИ) - Свадковский Алексей Рудольфович - Страница 50

Значительно отдалившись от пентаграммы, призрак, наконец, остановился возле небольшой кучки камней, и до меня донёсся едва слышимый шёпот.

— Это здесь.

Присмотревшись к камням, я понял, что это остатки какого-то строения, развалившегося много веков назад. Подняв руку, я призвал Волну Мелвиса. Удар — и камни, большие и малые, с грохотом разлетелись вокруг, как осенние листья. Призрак, не обращая внимания, продолжал висеть над землёй. Подойдя к тому месту, где он парил, я начал разрывать землю, размягчая её ритуальным ножом. Наконец, лезвие обо что-то ударилось, и я стал копать аккуратней. Из земли показался длинный чёрный посох, укутанный вязью рун и с навершием в виде большого тёмного кристалла, испускавшего едва видимое в свете луны красное сияние.

— Это Махранаш, Багровое пламя. Он сделан из ветви сумеречного дуба, что растёт на границе между мирами живых и мёртвых. Кристалл, что сверкает в его вершине, содержит в себе свет звезды, что сияет в долине Отчаяния; лучи его губительны для дерзнувших нарушить границы нашего мира. Немало демонов и нежити было повержено силой его и изгнано из пределов нашего мира. Но свет его опасен не только для демонов и нежити, но и для простых смертных: багровое пламя легко сожжёт тело человека. Оставить его без присмотра и уйти к моей возлюбленной госпоже в царство смерти я не мог!

Рядом с посохом я нашёл небольшую книгу в чёрном переплете: это была книга заклинаний и ритуалов. Взяв её в руки, я почувствовал покалывание в пальцах: несмотря на прошедшие века, охранное заклятье всё ещё действовало. Подобную вещь также ни в коем случае нельзя было оставлять без присмотра: в руках любопытного или глупца знания, что были записаны в книге, могли натворить немало зла.

Под книгой и посохом я нашёл кости Уртама. Я стал аккуратно выгребать их и складывать в свой плащ, который расстелил на земле.

— Скажи, мудрый, как получилось, что столь опытного волшебника убил не маг или демон, а безвестный убийца?

— Это ещё одна из причин, не давших мне уйти навстречу свету. Это был не обычный убийца, а хитрый и коварный враг, знавший обо мне и о моих привычках. Когда я молился Двуликой госпоже, чтобы ничто не стояло между ею и мной, я снимал с себя покровы защитных заклятий, и враг об этом откуда-то знал. Он убил меня в часовне в момент молитвы, когда я меньше всего ожидал нападения. Да и стрела, выпущенная им, несла на себе заклятье, мгновенно оборвавшее мою жизнь. Потом убийца зачем-то спрятал моё тело и посох в каком-то заброшенном склепе и скрылся. Обычный убийца не мог знать меня так хорошо. То был кто-то из нашего ордена, вероятно, предатель, пожелавший мне смерти; иного объяснения найти я не могу. Но теперь это всё не имеет значения, раз он понёс заслуженную кару. Всё, что мне оставалось сделать в этом мире, теперь завершено, и я могу уйти по Звёздному мосту в Обитель тишины и света!

На миг серебряная полупрозрачная дымка, витавшая на месте забытого склепа, засияла ярче, и я вновь, как в свете пентаграммы, увидел старого мага; но теперь он выглядел совсем по-другому. Сияние охватывало его фигуру, от него веяло мудростью и силой, но больше всего меня в этот миг поразили его глаза, наполненные разумом и добротой. Он смотрел на меня с какой-то потаённой улыбкой, и я вдруг понял, что он разгадал мой несложный обман. Он всё знал, но так и не спросил меня, что же произошло на самом деле.

Неожиданно его голос зазвучал в моей голове: «Спасибо за всё, собрат! Пусть благословение нашей госпожи пребывает с тобой, и не оставит тебя её милость. А мне пора. Я и так пребывал слишком долго в этом мире!»

За его спиной я увидел всё более разгорающееся сияние. Вот яркая вспышка озарила чистый небосклон, прогрохотал гром, в землю ударили молнии — и я увидел то, что простым смертным недоступно: звёзды закружились на ночном небе, срываясь со своих мест. Они выстраивались в огромную спираль, уходящую в небеса, и по этой дороге из звёзд устремилась душа старого некроманта в Обитель тишины и света. Лишь немногие из смертных удостаивались такой чести — пройти дорогой богов, когда сами звёзды падают тебе под ноги, чтобы служить мостом. Но, видно, маг совершил немало хорошего при жизни и после неё, раз был удостоен подобной чести. Прощай собрат! Пусть будет легка твоя дорога, и не померкнут над тобой звёзды, а милость Двуликой госпожи не покинет тебя на последнем суде!

Звёзды вновь заняли свои места на небосклоне; снова стал слышен шелест ветра в ветвях деревьев. Где-то раздался крик ночной птицы. Как будто ничего и не произошло. Жизнь вокруг снова шла своим чередом. Лишь магический посох и небольшая чёрная книжка, лежавшие у моих ног, были свидетельством того, что всё это было явью.

Подобрав их из травы и захватив с собой плащ с останками некроманта, я направился назад к месту проведения ритуала. Подойдя к пентаграмме, по-прежнему светившейся в темноте, я увидел возле неё нового гостя — небольшое тёмное облачко, кружившееся вокруг, но так и не решавшееся влететь в свет пентаграммы. Отложив вещи в сторону и прочистив горло, я произнёс:

— Войди в свет моей звезды, дух и поведай мне о том, какие цепи тебя удерживают в этом мире!

Так и началась моя работа в качестве некроманта на этом древнем кладбище. Днём я отсыпался и изучал заклинания, совершенствуя своё искусство магии смерти. По ночам я проводил ритуал призыва; подобно маяку, указывающему кораблям путь в безопасную бухту, свет моей звезды становился для отчаявшихся душ огоньком последней надежды, и те, кто почти утратил её, устремлялись к нему, подобно мотылькам, летящим на пламя костра. А я искренне старался помочь всем, если это было в моих силах.

Но были не только те, кто хотел обрести покой: сложнее было с теми, кто хотел справедливости или мести. Старый воевода, несправедливо обвинённый в измене, торговец, отравленный своей женой, желавшей выйти замуж за любовника; я не знал, чем помочь им. А были ещё десятки других. Я не знал, как добиться оправдания для того, кто был мёртв уже не одну сотню лет, но хотел, тем не менее, обелить своё имя; или как наказать того, кто уже и так мёртв. Мои слова не могли их успокоить, и они по-прежнему жаждали справедливости или мести, а я не мог ничего этого дать им. Я снова почувствовал себя как когда-то в зачумлённом городе, когда меня со всех сторон окружали больные. Они все просили помощи, но помочь всем я был не в силах, и потому лечил тех, кому ещё мог помочь до того, как закончатся лекарства, с болью в сердце отказывая тяжело или безнадёжно больным.

Передо мной пронеслась целая вереница призраков из разных эпох и сословий: бедняки и графы, женщины и мужчины, молодые и старики, все со своими бедами и заботами. Но во всей череде призраков, что явились на мой зов за всё то время, мне запомнились более всего двое детей — мальчик и девочка, близнецы. Двумя маленькими серебристыми облачками они вплыли в свет моей звезды, и я увидел перед собой совсем ещё крох лет пяти-шести. Испугано и удивленно, они смотрели на меня, держась за руки.

— Дяденька, скажите, а вы не видели нашу маму? Она обещала за нами прийти, но всё не идёт, а мы очень по ней скучаем! Нам здесь скучно и плохо. Мы хотим домой, к маме, а дети, которые сюда приходят, с нами играть не хотят. Мы очень хотим кого-нибудь из них оставить с нами, чтобы нам было играть веселее, но дядя сторож не разрешает, и всё время нас прогоняет, едва только мы выберем кого-то для игр…

— Скажите, а что произошло? Почему вы не ушли? Разве вы не видели свет?

Дети безвинны, и грехов, что удержали бы их в этом мире, быть не могло; значит, это было что-то другое. Мальчик с девочкой согласно закивали.

— Видели, но мы маме обещали дождаться её и никуда не уходить, поэтому мы и остались.

— А почему мама вас оставила одних, да ещё в этом месте? — спросил я.

Переглянувшись, дети замолчали на мгновение, но затем мальчик мне ответил:

— Мы не знаем. Мы жили в деревне, далеко за городом. У нас случился голод, есть стало нечего. Потом умер папа, и с едой стало совсем плохо, и нас выгнали из дома за долги, и мы подались в город. Там у мамы была родня, и мы надеялись, что они нам помогут.