Немой крик - Марсонс Анжела - Страница 55

– Пойдемте со мной, – велела она, не представляясь, и потащила его за собой. Они обошли вокруг дома, и там инспектор отвела эксперта в самый дальний угол сада. Здесь она показала ему за дерево.

– Сломанная секция и нарушение периметра. А вот там – точка проникновения. – Ким махнула рукой в сторону задней двери.

– Понял, мэм.

Стоун вернулась к главному входу, где ее перехватила Марта, которая протянула ей мобильный телефон.

– Миссис Крофт хотела бы поговорить с вами.

– Слушаю, – сказала Ким, беря в руки трубку.

– Детектив-инспектор, если я правильно поняла Марту, то моей собственности нанесен серьезный урон, – послышался в трубке женский голос.

– Не такой серьезный, как вашему мужу, – ответила Стоун.

– Я хотела бы получить от вас объяснения, что вы там делаете. Я специально требовала, чтобы вас освободили…

– Он в Рассел-Хилл, если вам это интересно, – ответила Ким и отключилась.

Затем она протянула трубку Марте и вместе с Брайантом направилась к выходу с участка.

– Мы здесь закончили? – спросил сержант.

Ким кивнула, и они подошли к своей машине, которая стояла в самом начале подъездной аллеи.

– Подводишь мосты к миссис Крофт, да, шеф? – усмехнулся Брайант.

– Ну конечно, и с каждым разом мы с ней становимся все ближе и ближе, – кисло ответила его начальница.

– И куда мы теперь?

– Жилой район Холлитри, – негромко сказала Ким. Откладывать дальше было некуда. – Испортим там настроение одной семейке.

Глава 57

Брайант проехал по целому лабиринту переулков и улочек, пока они не остановились перед тремя высокими зданиями в самом центре района. Всего в нем было 540 квартир и домов, и две местные банды, призванные поддерживать в жителях необходимый уровень страха.

Одна из них, группа молодых людей, которые жили на территории, обслуживаемой почтой местечка Дадли, называлась «Дельтой», а вторая, в свою очередь контролировавшая территорию почтового отделения Сандвелл, звалась «Би Бойз».

Сержант припарковал машину рядом с детской площадкой. Несмотря на то, что на ней стояли веревочные качели, качалка-балансир и несколько скамеек, детей на ней не было со времени ее создания. Площадка была известна под названием «Дыра» и именно на ней представители конкурировавших организаций встречались и решали свои «дела». Насколько знала Ким, за последние два года на площадке были обнаружены три трупа, а вот свидетелей никаких найти не удалось.

По оценке Стоун, на площадку выходили окна не меньше чем семидесяти квартир, но ни одна живая душа в этих домах ничего не видела.

Полицейские смогли беспрепятственно добраться до этого Бермудского треугольника – присутствие полиции там хотя и не приветствовалось, но никак не ограничивалось. Район был полностью отрезан от внешнего мира, поэтому преступления, совершавшиеся в этом анклаве, в нем же и раскрывались. Так что лидеры банд прибывали в полном покое, твердо зная, что ни один житель района не станет открыто общаться с полицейскими.

– Боже мой! – пробормотал Брайант, закрывая нос рукой. Ким же, в отличие от него, успела набрать в легкие свежего воздуха, прежде чем они вошли в подъезд среднего здания. Он был темным, очень маленьким и вонял мочой. Окна в нем отсутствовали, две лампы были разбиты, и никому не пришло в голову их заменить, так что единственным освещением был слабый свет, сочившийся из забранного решеткой отверстия под потолком.

– Какой этаж? – спросила инспектор.

– Седьмой. Пойдем по лестнице? – спросил ее коллега.

Ким кивнула и прошла к лестничному пролету. Лифты в этих домах пользовались дурной славой за то, что имели привычку неожиданно застревать между этажами, а шансов на то, что кто-то придет на помощь, не было практически никаких. Или ори во всю силу легких, или помирай. Другого выбора не было.

К моменту, когда они достигли третьего этажа, Брайант насчитал семь использованных шприцев, три разбитых пивных бутылки и два презерватива.

– И кто говорит, что в мире не осталось романтики? – спросил он, когда они вышли на площадку седьмого этажа.

Ким промолчала.

– Сюда, шеф, – вновь подал голос Брайант, указывая на дверь квартиры № 28С.

В центре двери был виден след, оставшийся после удара кулаком, и ее открыла девочка, которой, по мнению Ким, было года три-четыре.

Она не улыбнулась и не произнесла ни слова – просто продолжала сосать сок из детской бутылочки.

– Рианна, отвали от этой гребаной двери! – раздался женский голос внутри помещения.

Брайант, отодвинув девочку в сторону, вошел в квартиру. Стоун последовала за ним, обойдя ребенка, и закрыла за собой дверь.

– Прошу прощения! – громко произнес сержант, стоя в заплеванном коридоре. – Полиция… не могли бы мы…

– Какого черта!.. – В одной из комнат послышалось лихорадочное шевеление.

– Я уже все унюхала! – крикнула Ким, и прошла мимо Брайанта в гостиную. Шторы были задернуты, но недостаточно плотно прилегали одна к другой.

В комнате стояла молодая женщина с большими серьгами-кольцами и с одутловатой физиономией, которая размахивала руками, пытаясь разогнать дым. Воздух в комнате был пропитан запахом травки.

– Какого черта вы здеся делаете? – накинулась женщина на полицейских. – У вас нету никаких прав…

– Нас Рианна пригласила, – ответила Ким, чуть не споткнувшись о стоявшую на полу люльку, в которой спал новорожденный младенец. – Нам нужен Брайан Харрис.

– Это мой папаша. Он спит, – ответила местная жительница. Время было уже больше половины двенадцатого.

– Значит, вы сестра Мелани? – уточнил Брайант.

– Кого? – спросила женщина с презрительной усмешкой.

Стоун услышала, как где-то дальше по коридору открылась дверь. К ним направился разозленный полуодетый мужчина.

– Какого черта вы здеся делаете?! – повторил он вопрос своей дочери.

– Мистер Харрис, – любезно произнес сержант, вставая прямо у него на пути, поднял свой полицейский знак и представился. – Мы просто хотели бы поговорить с вами о Мелани.

Мужчина замер на месте и нахмурился.

Ким стало казаться, что они ошиблись адресом. Однако свой рост Мелани точно унаследовала от отца – в нем было больше шести футов. Все его ребра выпирали наружу, а ремень джинсов свободно вращался вокруг тощих бедер. Костлявые руки были покрыты самопальными татуировками.

– И шо эта сучка натворила? – спросил он, заглядывая за спинку дивана.

Ким проследила за его взглядом. Темно-коричневый стаффордширский бультерьер тяжело дышал в клетке, которая больше подошла бы крупному йоркширу[71]. Это была сука с набухшими красными сосками. Рядом с клеткой стояла картонная коробка, в которой тыкались носами друг в друга четыре щенка. Инспектор не могла определить, открылись ли уже у них глаза, но знала, что их оторвали от матери с совершенно определенной целью.

Если щенка так рано отбирают у матери, то в будущем его ожидают поведенческие отклонения, которые будут совсем не лишними у такого статусного символа принадлежности к банде «Дельта».

Стоун взглянула в глаза взрослой собаки, которой устроят следующую вязку сразу же, как только это позволит ее состояние.

Затем она перевела взгляд на Брайанта, который тоже рассматривал собак. Напарники переглянулись.

– Шоб ни натворила эта девчонка, меня это не касается. Я отказался от нее много лет назад! – заявил хозяин квартиры.

Младенец на полу расплакался.

Молодая женщина села и принялась раскачивать люльку правой ногой. Достав «Айфон», она одной рукой стала набирать текст.

Брайан Харрис уселся рядом с дочерью и довольно чувствительно ткнул ее локтем в бок.

– Поставь-ка чайничек, Тина.

– Сам поставишь, ленивый ублюдок, – огрызнулась та.

– Поставь – или собирай манатки и отправляйся со своими спиногрызами на все четыре стороны!

Тина бросила на мужчину ненавидящий взгляд и отправилась на кухню. Рианна пошла следом за ней.