Немой крик - Марсонс Анжела - Страница 46

– Только постарайся без членовредительства, шеф, – попросил сержант.

– Ну конечно, обязательно.

Брайант держался позади, а Стоун подошла к девочке, которую посчитала главной в группе. Ее волосы были выкрашены в три оттенка фиолетового цвета, а нежные, без единой морщинки, щеки проколоты металлическими булавками.

– Входная плата, – произнесла девочка, вытянув руку.

– И сколько же? – Ким посмотрела ей в глаза, стараясь сдержать смех.

– Как насчет сотни?

– Неа, слишком круто, – покачала головой Стоун. – Может, слыхала – на дворе рецессия.

Девочка ухмыльнулась и сложила руки на груди.

– Вот поэтому и приходится задирать цены.

Ее товарки посмеивались и толкали друг друга локтями.

– Хорошо, ответь мне на простой вопрос и считай, что мы договорились, – предложила инспектор.

– Не буду я ни на чё отвечать, потому шо ты, сука, все равно не войдешь.

Ким пожала плечами и стала поворачивать назад.

– Как хочешь, я, конечно, уйду, но я предложила тебе хоть какой-то шанс заработать.

– Ну и чё, шо за вопрос?

Стоун повернулась и увидела перед собой лицо, полное жажды денег.

– Скажи, сколько мне придется заплатить, если у меня пятнадцатипроцентная скидка?

На лице крашеной девочки появилось замешательство.

– Не знаю я никаких гре…

– Вот видишь. А если б ходила в школу, то могла бы вымогать гораздо больше. – Ким наклонилась ближе, так, что их лица почти соприкоснулись. – А теперь вали, пока я не вытащила тебя за твое кольцо в носу.

Стоун говорила негромко, надеясь, скорее, на свой взгляд, чем на голос.

Девочка не отводила глаз целую минуту, но Ким ни разу не сморгнула.

– Пошли, девчонки. Не хочется об эту суку руки марать, – произнесла, наконец, крашеная, отходя влево. Ватага последовала за ней.

Остановившись в дверном проеме, Ким повернулась:

– Девчонки, десятка той, кто последит за машиной.

Предводительница компании была уже готова отказаться, но тут ее в спину толкнула одна из товарок.

– Идет, – проворчала крашеная.

Брайант, вслед за Ким, вошел в здание. Все, что представляло собой хоть какую-то ценность, было давно разворовано, включая и потолочную плитку. Через заднюю стену помещения проходила семифутовая трещина.

В противоположном углу стояли трое мужчин. Все они повернулись в сторону вошедших, и двое из них мгновенно напряглись и направились к двери.

Потомственные преступники ничем не отличались от ищеек – полицейских они чуяли за версту.

– Мы вас, что, чем-то испугали, ребята? – спросил Брайант.

Один из «ребят» втянул сквозь зубы воздух, выражая таким образом свое презрение, и Ким покачала головой. Чувство было взаимным.

Третьего, оставшегося, Стоун узнала: это был тот человек, которого она видела в крематории, когда они с Брайантом гнались за телом Мэри Эндрюс.

– Пастор Уилкс, – с сарказмом обратился к нему Брайант, – а я и не узнал вас без одежды.

Виктор Уилкс натянуто улыбнулся – было видно, что он с трудом переносит эту шутку, которую слышит уже не первый раз. Хотя Брайант был недалек от истины.

Одетый в церковные одеяния, Уилкс был образцом респектабельности, благоговения и дружелюбия. А вот здесь, в обычных условиях, он выглядел как совершенно ничем ни примечательный человек. В крематории, при первой встрече, Ким решила, что ему около пятидесяти, но без церковных одеяний он стал лет на десять моложе. Обычные голубые джинсы и синий свитер подчеркивали его фигуру, состоявшую из одних мускулов.

– Хотите попить? – спросил он, указывая на серебряный сосуд.

Инспектор обратила внимание на два последних пальца его правой руки. Они были согнуты внутрь, как крючки. Такую травму она уже видела у бойцов, предпочитавших боксировать без перчаток, и поэтому, принимая во внимания его рост, который был выше среднего, решила, что когда-то он принимал участие в уличных боях.

Ким посмотрела на сосуд и ткнула Брайанта локтем в бок.

– Нет, спасибо, пастор… то есть проповедник, то есть… – забормотал ее коллега.

– Прошу вас, называйте меня Виктором.

– И какого черта вы здесь делаете? – спросила Стоун, зная, что ни один человек в здравом уме не появится в этом районе по своему собственному желанию.

– Пытаюсь дарить людям надежду, инспектор, – улыбнулся Уилкс. – Этот район – один из самых нищих в стране. Так что я пытаюсь доказать его жителям, что выход есть всегда. Осуждать их очень просто, но в каждом есть что-то хорошее, надо только уметь разглядеть его.

Ага, а вот и голос, приберегаемый для церемоний!

– И каковы ваши успехи? – раздраженно спросила Ким. – Сколько заблудших душ вам удалось спасти?

– Цифры меня не интересуют, дочь моя.

– К счастью, – заметила женщина, оглядывая комнату.

Брайант решил, что пора поговорил о расследовании.

– Как мы понимаем, вы регулярно посещали Крествуд – разговаривали с воспитанницами, проводили службы? – спросил он.

– Это так, – кивнул проповедник.

– Мы также знаем, что время от времени вы подменяли Уильяма Пейна.

– И это верно. Все мы время от времени предлагали ему свою помощь. Его положение – думаю, вы со мной согласитесь – совершенно незавидное. Его привязанность к дочери потрясает. Он постоянно благодарит Бога за то, что Люси жива, и без устали ухаживает за нею. Все сотрудники пытались ему помочь, – Уилкс задумался, а потом добавил: – Ну, почти все.

Ким закончила осмотр комнаты и встала рядом с Брайантом.

– Кстати, коль уж вы заговорили о сотрудниках… Не могли бы вы рассказать нам о тех, кто работал там в ваше время? – попросила она.

Виктор подошел к сосуду, и женщина удивилась, что этот металлический предмет еще не успели украсть.

Священник бросил в пластиковый стаканчик пакетик чая.

– В то время на позицию менеджера как раз пришел Ричард Крофт. Его роль была чисто административной. Мне кажется, что перед ним была поставлена задача понизить расходы и повысить эффективность заведения. Он почти не контактировал с воспитанницами, и его это полностью устраивало. Я всегда ощущал, что этот человек пришел туда ненадолго и что он торопится выполнить эту работу, достичь своей цели и двигаться дальше.

– А как насчет Терезы Уайатт?

– Естественно, что между ними были трения. Терезу обошли при назначении нового менеджера, и она была этим возмущена.

Уилкс попытался выдавить хоть немного заварки из спитого пакетика.

– Тереза не была, что называется, теплой женщиной, и они с Ричардом мгновенно сцепились, – добавил он. – Они ненавидели друг друга, и все это знали.

Все это очень интересно, подумала Ким, но никак не объясняет наличие в земле двух, а то и трех детских трупов.

– Как мы понимаем, Тереза была женщиной с характером, – заметила она.

Виктор пожал плечами, но ничего не ответил.

– А вы когда-нибудь наблюдали его проявления? – задала Стоун новый вопрос.

– Нет. Лично – никогда.

– А кто-то другой? – продолжала настаивать Ким.

Проповедник поколебался, а потом развел руками.

– Не вижу, чем это теперь может повредить… Тереза рассказывала мне о висящем над нею обвинении. Я и до этого слышал, что время от времени она давала волю своим рукам, когда не могла совладать со своим характером, но на этот раз все было серьезнее. Она так сильно ударила девочку в живот, что та харкала кровью.

Инспектор почувствовала, как ее нога начинает выбивать чечетку и прижала ее рукой.

– В этом и заключалась жалоба? – уточнила она.

– Нет, – покачал головой священник. – Тереза боялась не столько самой жалобы, сколько того, что могло раскрыть ее расследование.

– И это было?..

– То, что Тереза Уайатт избила девочку за то, что та отказалась заниматься с нею сексом.

– А это действительно так и было?

– Я так не думаю… – Было видно, что Виктор колеблется. – Тереза честно рассказала мне о своем нападении. Она полностью призналась в том, что сделала, но поклялась, что это никак не было связано с сексом. Она прекрасно понимала, что такое обвинение навсегда уничтожит ее. Подобное пятно осталось бы на ней до конца ее жизни.