Белый Слон - Белл Алекс - Страница 156

— То есть… любой желающий может выдрессировать для себя ручного убийцу, так получается?!

Валерия настолько возмутилась, что забыла про страх.

— Точнее, тот у кого есть деньги, — поправил Магистр. Его ледяной взгляд пригвоздил Леру к полу. — Не забывайтесь. Если я проявил к вам интерес, это еще не значит, что вы в праве нас судить. И не забывайте о том, что любой может оказаться под прицелом слуги ордена.

Лера подумала, что Шильц знал, куда именно отдает учиться маленького мальчика. Именно для этого он и сохранил ему жизнь — чтобы со временем узнать секреты ордена. Возможно, он рассчитывал, что слуги ордена равны братьям. Но оказалось, что Жиль не знает ничего, кроме своего ремесла. И тогда он оставил своего дрессированного ассасина при себе, а доставать информацию решил через Нефедова. Адепты знают больше, чем слуги.

— Однако, вы не просто так проявляете ко мне интерес, — Лера выдержала взгляд.

Магистр промолчал, но по его лицу она поняла, что угадала.

А Жак Дессанж достал из кармана какой-то предмет и вложил в ладонь Валерии.

— Узнаешь?

Лера пригляделась. В полумраке было сложно разглядеть такую маленькую вещицу. Она подошла ближе, и с удивлением спросила:

— Но… откуда у вас это?

Магистр едва заметно улыбнулся, и двумя пальцами другой руки взял пуговицу. Точно такую же, как нашли в руке Ирины. С аббревиатурой на обратной стороне.

— Это принадлежало Аделарду и Люсии. Они оба были адептами. Но Люсия была еще и моей племянницей. Я до сих пор ищу того, кто убил ее. И вдруг слышу от вас про пуговицу с аббревиатурой семейства д'Артуа. Откуда она здесь, в России?

Его взгляд стал почти умоляющим. Он жаждал услышать имя убийцы. Но Валерия ответила не сразу. Она прекрасно понимала, что сейчас одним словом может подписать приговор. Убить человека. Каким бы Шильц ни был подлецом, скольких бы ни лишил жизни, Валерия не могла и не хотела уподобляться ему. Самосуд не приводит ни к чему хорошему.

Но и солгать не получится.

И тогда Лера решила сказать такую правду, которая будет справедливой.

Жак Дессанж относился к слугам ордена с презрением, страхом и воспринимал их, скорее, как ручных волков. Необходимое дополнение к ордену.

И вот он воспитал пса из сына своей племянницы. Все возвращается на круги своя.

— Жиль Рожер — сын Люсии. Это он хранил одну из пуговиц, — сказала Валерия.

А про себя подумала, что с Шильца будет довольно пожизненного заключения. В том, что он его заслуживает, Валерия не сомневалась. К тому же, теперь орден и без того не спустит с него глаз.

Магистр застыл с каменным лицом. Ни одна жилка не дрогнула. Он сжал пуговицу в ладони, и посмотрел сквозь Валерию.

— Скоро начнется собрание, — бесстрастно произнес он. — Вам следует покинуть западное крыло. Теперь мы позаботимся о футарке.

Лера посмотрела на Магистра, но он словно превратился в статую со змеиным немигающим взглядом.

Больше ей было нечего здесь делать.

До начала собрания оставалось семь минут. И за все это время Великий Магистр не шелохнулся, не в силах принять страшное осознание того, что услышал от непосвященной, Валерии Рижской.

Праздник был в самом разгаре.

Оркестр играл известные мелодии из старых кинофильмов, музыку для танцев, иногда замолкал, и кто-нибудь из гостей произносил речь.

Когда объявили белый танец, в университет попыталась пройти еще одна женщина. Длинноволосая белокурая дама в круглых очках и сдержанном светлом платье. На груди сверкала голубая брошь.

Она была возмущена до крайности, и, казалось, готова вцепиться в лицо охранника длинными ногтями.

— Да вы хотя бы знаете, кто я? — она размахивала сумочкой и пыталась прорваться в зал. Охранник вытянул руку и без малейшего усилия удерживал ее на месте. — Я Анна Верлемова! И вы обязаны меня пропустить! Я главный участник конференции!

— Гражданка, — устало повторил охранник в третий раз. — Анна Верлемова уже пришла. Хватит скандалить. Если вы не прекратите, мне придется применить силу.

— А если вы не пропустите меня, вас уволят! — женщина почти перешла на визг. — Позовите сюда спонсора вашего балагана! Он подтвердит что я — это я!

— Что тут происходит?

К двери подошел профессор истории, Олег Павлович. Тот самый, который принял Леру за Анну. Он даже на праздник пришел в самом обыкновенном коричневом костюме, в измятых брюках и с пыльной папкой под мышкой. Его интересовала исключительно археология, и все эти церемонии он считал глупой тратой времени.

Именно поэтому, когда все веселились и танцевали, он обратил внимание на сцену у входа.

— Эта гражданка утверждает, что она — Анна Верлемова, — сказал охранник, не убирая руки. — Но я лично видел Анну. Она пришла к самому началу церемонии.

— Интересно, интересно, — пробормотал растерянный профессор. — А документы у нее имеются?

— Нет, — охранник усмехнулся.

— Я имею право пройти безо всяких документов! — крикнула Зоя, топнув каблучком. — Это безобразие!

— Как вам не стыдно, такая взрослая женщина, — профессор укоризненно покачал головой. — Ведете себя, как ребенок. Обманываете порядочных людей… Я тоже видел Анну, и имел удовольствие и честь общаться с ней лично! Это удивительный человек!

— Что? — женщина совершенно растерялась, но тут же состроила гримасу. — Я на вас в суд подам! Я прилетела из Москвы, потратилась на гостиницу, и теперь не могу попасть на конференцию?!

Тут женщина увидела Шильца. Он разговаривал со своей дочерью, и был чем-то встревожен.

Женщина окликнула его, и он с удивлением посмотрел на нее. Подошел и тут же нахмурился.

— Что за шум?

Его дочь тоже с любопытством посмотрела на женщину, усмехнулась и отправилась к гостям.

— Вот, гражданка утверждает, что она Анна Верлемова, — учтиво сообщил профессор. — А позвольте полюбопытствовать… — он немного замялся. — А как вы смотрите на то, чтобы организовать еще одну экспедицию, на этот раз исторического плана?

— Отрицательно, — ответ прозвучал сухо.

Профессор хотел открыть рот, чтобы подлизаться к спонсору, но Шильц мрачно сказал.

— Пропустите ее. Это Анна.

Женщина гордо подняла голову, оттолкнула оторопевшего охранника, и высокомерно прошла мимо профессора.

— Простите, но какая же это Анна? — залепетал Олег Павлович. — Ведь я сам видел ее, не далее как неделю назад!

— Неделю? — Шиильц все-таки соизволил на него посмотреть. Профессор сжался в комок. Ему показалось, что спонсор очень недоволен его ответом. Но тут среди гостей он увидел Валерию. Его лицо просветлело, и он радостно ткнул пальцем в ее сторону.

— Вот же она! Анна! — он хотел позвать ее, но Шильц оборвал.

— Не стоит. Это самозванка. Я сам с ней разберусь.

Сказав так, он ушел вместе с белокурой дамой, которая продолжала всем своим видом излучать презрение.

Валерия не заметила их. Казалось, она наблюдала за гостями, хотя взгляд ее при этом был отстраненным. Она пыталась понять, куда же нужно прийти в половине девятого. Где должен быть сделан решающий ход? Она вспоминала четверостишие.

Значит, Мила должна погибнуть в тот момент, когда «запоют песни». Что это может быть? По программе в 20.30 начинается «бал», хотя кое-кто уже танцует. Возможно, бал будет ознаменован какой-то песней? А если нет?

Лера была в растерянности. Но даже если опустить стихотворение, по логике Мила должна погибнуть в тот момент, когда будет выгодно Шахматисту. И она уже почти догадалась, что это за момент.

Оставалось понять, где именно это произойдет.

Вернувшись к реальности, Валерия отыскала Дашу. Они кружилась в танце с каким-то кавалером, смеялась, и мельком поглядывала в сторону Виктора. С того момента, как состоялся разговор с Магистром, юноша практически потерял к Даше интерес. Единственное, что его волновало — это сохранность футарка. Он стоял возле двери в западное крыло, и не пошел даже на совет «Овидия».