Живая статуя (СИ) - Якобсон Наталья Альбертовна - Страница 4

— А почему ты не снимешь плащ? — насторожилась девушка.

— Что-то не хочется, — я поплотнее запахнул на себе одежду, и ощутил, как трепыхнулись крылья за спиной.

— Тебе никогда не хочется снимать накидку, неужели ты так боишься холода, но ведь я могу разжечь камин. Или огонь ты тоже не любишь?

— К огню у меня совсем другое отношение, — возразил я и тут же об этом пожалел. Флер сразу заинтересовалась, даже поставила свой драгоценный башмачок назад на подоконник, при чем с такой осторожностью, словно в нем, действительно, жили феи и даже створку на окне чуть приоткрыла, как бы специально, на случай, если крошечные жильцы решат прогуляться.

— Тебе хотелось бы уметь летать? — вдруг спросила Флер.

— Для чего? — я попытался сохранить хладнокровие, а плащ все-таки запахнул еще плотнее, чтобы Флер не смогла заметить крылья.

— Для того, чтобы забраться на крыши тех красивых зданий, которые в изобилии украшены статуями, и откуда, наверное, виден весь город, как на ладони. Хотелось бы понаблюдать за миром в то время, как никто из людей даже не подозревает о том, что я за ними слежу.

— То есть, тебе бы хотелось немного пошпионить, — уточнил я.

— Вполне возможно, — рассмеялась Флер, и в этот самый миг какое-то проворное, покрытое жесткой шерсткой существо пробежало прямо у меня под ногами, кажется, даже попыталось оцарапать или стащить пряжку с сапога, но не успело, поскольку Флер крикнула:

— Не смей!

Неужели это была кошка, нет, скорее уж крыса. А еще вернее, ни то, ни другое. Я заметил, что странный зверек очень проворно вскочил в кармашек кружевного передника Флер и спрятался там.

— Что это была за тварь? — спросил я, но Флер, к моему удивлению, только пожала плечами.

— Какая тварь? Я ничего не видела, — она изумленно озиралась по сторонам, а зверек, если он и сидел у нее в переднике, скорее всего, мог уже выскочить оттуда и нырнуть в приоткрытую створку окна.

Почему-то атмосфера в комнате начала меня угнетать. Флер была чудесной и жизнерадостной, но я уже не в первый раз заметил, что за плечами у нее стоит смерть, не элегантный зловещий господин под стать мне, а свирепая старуха с косой, и костлявая рука уже тянется к нежной шее Флер, а затем только холод и черви. Я закрыл глаза, чтобы не видеть жуткую картину будущего или настоящего, ведь по ладони моей подопечной можно было прочесть, что она мертва уже в данный момент, но ведь она была жива, говорила, смеялась, радовалась подаркам, и я не хотел, чтобы с ней случилось что-то плохое, но сделать ничего не мог. Ведь мне все время виделось, что Флер уже во власти смерти.

Я сам не понимал, почему забочусь об этой девушке, приношу ей одежду, еду, пытаюсь ее развлечь. Возможно потому, что сквозь ее глаза на меня, как будто смотрит та, другая, давно потерянная, но не забытая.

— Мне пора идти, — пробормотал я, ощутив, что кожа горит, а тело нестерпимо тянет в полет. По ночам я становился сам не свой.

— Так быстро уходишь? — возмутилась Флер. — Неужели ты оставишь меня одну и это в новогоднюю ночь? Ведь скоро полночь?

— Через пять минут, — точно ответил я, хотя часов перед глазами не было, но время я всегда узнавал безошибочно так, словно внутри у меня мой собственный циферблат.

Еще недавно мне самому не хотелось в одиночестве встречать новый год, а теперь Флер предлагала мне остаться возле наряженной елки, но, во-первых, для дракона такой мирный способ провождение праздников был противоестественным, а, во-вторых, мне вспомнился вечер в театре и один знакомый образ, промелькнувший в толпе меж сотен чужих людей. Может, тогда я и ошибся. Может, следы никуда меня не приведут. Во всяком случае, если сегодня я останусь с Флер, то буду чувствовать себя предателем.

Я уже распахнул дверь и сбежал вниз по лестнице, как вдруг на последней ступеньке, прямо на пути, встала Флер.

— Не уходи! — потребовала она.

Как ей удалось так быстро преградить мне путь? Раньше только мне одному удавались такие фокусы. Флер стала первой, кому удалось меня удивить. Неизвестно куда исчез старый наряд. На Флер уже было надето золотистое платье с завышенной талией, которое я ей принес. Шею обвивало ожерелье, волосы были уложены в модную прическу. Как ей только удалось переодеться меньше, чем за секунду. Наверное, впервые за столетия я был поражен. А не мои ли все это фантазии?

— Мне, правда, пора идти, — я слегка коснулся ее плеча, только для того, чтобы убедиться, что она настоящая и отодвинул ее со своего пути.

Чуть удлиненными пальцами я лишь слегка коснулся ее кожи, а Флер все-таки вскрикнула. От моего прикосновение на ее плече остались царапины.

— Обязательно подровняю ногти, — пообещал я, только чтобы сгладить ситуацию.

— Но следы-то не от ногтей, — возразила Флер. — Так может царапаться только животное.

Действительно, пять глубоких полосок, протянувшихся по коже, напоминали раны, нанесенные каким-то зверем.

— Предупреждал же я тебя, что связываться со мной опасно, — прошептал я и добавил. — Прости!

— Ты меня исцарапал, — обвинила Флер.

— Я извинился, — холодно бросил я в ответ.

— Ты считаешь, что от одного твоего слова у меня пройдет боль в плече, — вскрикнула девушка, причем так громко, что могла потревожить соседей.

Я поспешно отвел ее назад и запер за нами дверь. За окном мирно кружились снежные хлопья, елка переливалась разноцветными огоньками, а в уголках комнаты плясали продолговатые тени, хотя чьими они были, сказать не представлялось возможности. Ведь в комнате не было никого, кроме меня и Флер, а тени явно принадлежали каким-то другим, живым и вальсирующим существам.

— У меня теперь на плече отпечаток когтей, — продолжала жаловаться Флер. В ее голосе мне послышались знакомые ноты, наверное, потому, что такой требовательной была только та, другая, о которой я никогда ни с кем не говорил.

— Успокойся, — предложил я. — Сейчас все пройдет.

— Сейчас? — удивленно переспросила она. — Такие раны даже за месяц не пройдут, а когда заживут, все равно останутся шрамы.

— Не останутся, — уверенно возразил я.

— Откуда ты знаешь? Ты разве провидец?

— Да. Почти.

— Ты же сказал, что на карнавале всего лишь притворялся.

— Я всю жизнь притворяюсь, — я предложил Флер присесть на краешек кресла, а сам склонился над ней и легко провел ладонью по ранам. Чудодейственное прикосновение каждый раз действовало наверняка. Только сейчас почему-то царапины на плече у Флер зажили не мгновенно. Спустя минуту, конечно, от них не осталось и следа, но кожа восстанавливалась куда медленнее, чем у тех, кого я лечил раньше. Можно было подумать, что тело Флер, действительно, мертво.

— Как у тебя это получается? — девушка то восторженно ощупывала вновь гладкую и ровную кожу на плече, то с подозрением смотрела на меня. — Ты фокусник? Целитель? Святой? Клянусь, ты и мертвого сумеешь поднять из могилы.

Именно это я и сделал совсем недавно, но рассказывать никому не собирался.

— Считай, что все это магия новогодней ночи, — отшутился я. — Помни, в двенадцать часов, возможно, все, даже колдовать.

Я отвесил ей легкий, изящный поклон, выскользнул за дверь и был таков. Сколько новогодних ночей я уже проводил в одиночестве? Визиты в резиденцию фей были не в счет. Там меня окружала блистательная толпа, но я все равно чувствовал себя одиноким и каждый раз надеялся, что следующий год станет исключением, и каждый раз разочаровывался. Вот и сейчас, я мог бы проказить и творить чудеса, как и все мои подданные, а вместо этого сидел на крыше какого-то дворца, среди геральдических скульптур и наблюдал за оживленным движением внизу, на площади.

Парапет на крыше, где я устроился, был не совсем удобным, изваяния горгулий и ифритов производили мрачное впечатление. Среди них я, наверное, сам напоминал застывшую на века статую. Вверху простиралось темное небо, плащ легко полоскался на ветру за моей спиной, а внизу на площади уже вспыхивали то там, то здесь бенгальские огни, слышались радостные выкрики, проезжали по узким улочкам экипажи.