Живая статуя (СИ) - Якобсон Наталья Альбертовна - Страница 31

Интересно, мне только кажется, или в маленькой комнатке, действительно, собрался целый рой невидимых существ. Сонм теней не замедлял быстрого кружения. Они все время сменяли друг друга, в таком быстром ритме, словно здесь было не меньше сотни существ. Как бы им удалось поместиться на таком крошечном клочке территории, даже если бы они облепили и стены, и потолок, и пол так, что места, на которое могла лечь их тень, просто бы не осталось. Эти существа были самыми разнообразными, среди них встречались, как стройные крылатые, подобные феям, таи и низкорослые тени тварей, карликов, невообразимо уродливых зверюшек, иногда на стене мелькали обычные силуэты дам и кавалеров, но, в основном, я видел тени разных форм и размеров, но никак не человеческие.

В темных уголках комнаты кто-то закопошился. Каждый мрачный угол казался обитаемым и страшным, хотя даже своим драконьим, особо зорким зрением, я не мог различить присутствие там живых существ.

Кто-то злобно захихикал за окном. Потом смех прокатился по дымоходной трубе. Копоть и зола струей хлынули из отверстия камина. Странно, почему в такой холод Флер не развела огонь. Разве могло ей быть тепло, когда все стены, того гляди, покроются сосульками.

— Флер! — тихо окликнул я девушку, будто боялся повысить голос в атмосфере такой таинственности.

— Никак не могу вышить свои инициалы на платке, — Флер с досадой всадила иголку в ткань и отложила пяльцы.

Хоть я и заметил буквы на платке всего лишь мельком, но сразу понял что «Ф» среди них не встречается. Пышный алый цветок над буквами был вышит так аккуратно, что сразу становилось ясно, это сделала не сама Флер, а другая, более способная мастерица. Может, Флер украла или подобрала эту вещь вместе с уже нарисованной там монограммой, а теперь, не имея возможности переправить буквы, решила вышить цветными нитками то, что уже есть.

— Еще я хотела расшить малине кокетку на сорочке, но мне это совсем не удалось, — пожаловалась Флер.

Я чуть было не рассмеялся. В своем модном бальном наряде, с изнеженными тонкими пальцами Флер никак не напоминала швею. Среди портних никогда не встречались такие белоручки. Бесполезно и пытаться делать то, к чему нет способности.

— Оставь! — велел я. — Я найму для тебя белошвейку, ей и объяснишь, что тебе нужно сшить.

— Нет — нет, — поспешно возразила Флер. — Это только моя комнатка, ты же пообещал, что здесь — мой дом. А в свои владения, пусть даже крохотные, я никогда не впущу чужого человека.

— Но мне ведь ты разрешаешь войти.

— Ты ведь не чужой, — сказала она таким тоном, словно только болван мог этого не понять.

— Хорошо, составь список всех необходимых вещей. Я их тебе принесу так быстро, как только смогу, — я надеялся отправить со списком Перси. Пусть он ходит за покупками или уговорит кого-то из фей, а потом я смог бы принести девушке уже выбранные и упакованные обновки, но Флер вдруг возразила:

— Я не умею писать.

— Но ведь читать ты умеешь? — я был удивлен, как можно уметь одно без другого.

— Читать — да, — подтвердила она. — Однако стоит мне взять в руки перо, и грамота тотчас начинает казаться настоящей колдовской наукой, какой-то абракадаброй. Только подумаю, что придется выводить на бумаге все эти значки и закорючки, да еще не поставить кляксы, так голова начинает идти кругом.

В этот миг уже довольно сильно исколотые иглой пальчики Флер казались такими хрупкими и изящными, что можно было, правда, подумать, что чистописание для них непосильный труд, а легкое гусиное перо — тяжкая ноша. Могут ли вообще такие длинные, слабые пальцы сгибаться и разгибаться, или же они созданы только для красоты, как ручки фарфоровой куклы, очаровательные, но бесполезные.

— Тогда скажи устно, я постараюсь запомнить, — сдался я.

— Кроме вещей мне нужна еще и еда, — быстро прибавила Флер. — Я не ела ничего с самого утра.

Ну, Перси придется тебе сгонять за корзинкой со съестным, мысленно велел я, и где-то, в недосягаемой дали, за городом, в ответ мне раздался усталый вздох. Перси хотел немного прикорнуть, но теперь вынужден был оставить мечты об отдыхе и срочно выполнять приказ хозяина.

— А ты располагайся, не стой в дверях! — Флер вскочила с места и предложила мне сесть, а сама стала копошиться возле приоткрытого шкафа, перебирая свои немногочисленные вещи. — Я купила небольшую лютню, — радостно призналась она, причем слово «купила» произнесла так многозначно и стеснительно, что я сразу понял, что покупка была, скорее всего, находкой или очередной безобидной мелкой кражей. Флер, очевидно, считала своим долгом подбирать все, что не надоело владельцам. Она достала из-под стопки разноцветных юбок легкий, изящный инструмент, положила пальцы на гриф, даже нежно прикоснулась к струнам.

— Правда, я не умею играть, но надеюсь, что ты сыграешь для меня, — Флер с очаровательной улыбкой протянула мне лютню. Гладкий полированный корпус блеснул в свете лампады, и прежде, чем лютня перешла в мои руки, кто-то, ловкий и незримый, быстро дернул струны, и они запели долгим пронзительным звуком.

— Что это было? — поинтересовался я у Флер, может, она знает, что за домовые поселились в ее комнатке.

— Что? — удивленно переспросила девушка. — Я ничего не слышала.

— Странно, — я коснулся пальцами струн всего на миг, и лютня заиграла сама. Мне вовсе не хотелось сейчас музицировать, поэтому струны равномерно дергались и рождали мелодию сами. Было бы скучно сидеть на одном месте и самому извлекать звуки из инструмента. Пусть лучше волшебство поработает вместе меня.

— Чудесно! — Флер быстро сделала пируэт и захлопала в ладоши. Для человека, который голодал целый день, она двигалась слишком бодро, наверное, потому, что прежде никто и не баловал ее сладостями или хорошей едой.

Перси, ругаясь, поставил на окно корзину, накрытую узорчатой салфеткой, а сам, едва поклонившись, исчез. Бутыль вина с темным стеклом и выпуклой пробкой не слишком тянула меня к себе, поэтому я продолжал делать вид, что играю, а вот Флер сразу ощутила аромат горячей пищи и стала выкладывать на стол какие-то блинчики, пряники, пирожные, вообще все, что можно было назвать не вполне здоровым питанием. Очевидно, Перси не знал, насколько плохо обстоят дела, и решил, что нужны всего лишь сладости для дамы, а не сытный обед. Единственным более-менее нормальным блюдом оказались тарелки с шашлыком, но к жареному мясу меня никогда не тянуло, только к сырому. И только с кровью, подсказала темная злобная часть моего сознания. Зло во мне подавало голос всегда так не вовремя. Мне пришлось отвернуться от нежной, прямой шеи Флер, чтобы не впиться ногтями в тонкую, легко ранимую кожу вокруг пульсирующей жилки и ждать, когда потечет кровь.

— Замечательно, — проворковала ничего не подозревающая девушка, доставая из корзины последние свертки с сочниками. — А я уж думала, что придется остаться без ужина.

Я не сразу заметил, как чьи-то длинные коричневые коготки царапнули стол, пробуя зацепиться за край. Какое-то ловкое маленькое существо, похожее по размеру на кошку проворно подпрыгнуло, стащило булочку со стола и нырнуло назад в темноту и недосягаемость.

Может, крыса, которая вылезла из потайной норы? Нет, на крысу оно было совсем не похоже. Весь дом может быть пронизан потайными норами, только вот прячутся в них совсем не животные, а те существа, в которых людям, в том числе и Флер, наверное, трудно поверить. Поэтому она и не замечает кутерьмы вокруг себя, просто не понимает, что все эти пляшущие по ее комнате твари существуют на самом деле, а не только в ее воображении.

Я велел лютне прекратить играть и начал настороженно следить, не появится ли еще один потусторонний воришка.

Пока я делал вид, что налаживаю лютню, чьи-то, не менее ловкие коготки попытались срезать пряжку у меня с сапога. Это оказалось не слишком легкой работой, ведь обувь, пошитая эльфами, была сделана на совесть, и все украшения на ней держались крепко, тогда тяжелое маленькое тельце вынырнуло из-под кресла, наглые сильные лапки вцепились в блестящий предмет и с ожесточением начали тянуть на себя. Я уже хотел пнуть юркого зверька, но не посмел, потому что узнал в хвостатом гладкошерстном воришке любимца Розы, того гремлина, которого когда-то она подобрала в моих подвалах и нянчила, как ребенка. Я с самого начала не мог понять, чем ей так понравился этот отвратительный зверек, но потом проникся к нему симпатией и вот, чем это кончилось. Он решил обворовать меня, как и все эта орда тварей, которая рыскает по городу в поисках наживы.