Категории Б (СИ) - Валеев Иван - Страница 32

— Надо выбираться…

Собственный голос доносился до него откуда-то из далекого далека. Андрей неловко отстегнулся, попытался высвободить ноги — и закричал. Левую щиколотку пронзила боль. Неужели сломал? Шевельнул ногой и почувствовал, как слезы потекли по лицу куда-то вверх. Лоб защипало.

— Надо выбираться, — повторил Андрей.

Ему кое-как удалось открыть дверцу и высунуться наружу. Пахло бензином. Плохо. Достаточно искры — и… Впрочем, это все-таки не кино. Может, обойдется без спецэффектов.

Над ним склонилась Света. Ее некрасивое лицо было серым и каким-то безжизненным. Наверное, тоже сильно ударилась… Губы девушки беззвучно шевелились.

— Не слышу, — сказал Андрей и огляделся.

Машина лежала на разделительной полосе трассы. Было темно. Несколько фонарей не работали. Где-то на востоке скоро должно было вставать солнце… Где, сориентироваться Андрей не мог. Кажется, там, куда он ехал. Там становилось все светлее. Он потянулся к Свете, та потащила его на себя, посмотрела налево, раскинула крестом руки…

Громадная фура, не попытавшись ни затормозить, ни даже просигналить, снесла девушку с дороги. Кузов повело — и наступила ночь.

Влад повернулся в сторону окна. Кричал кто-то? Может, Андрюха полез один без страховки, пока он тут малую нужду справляет? Влад быстро застегнулся и выскочил из туалета.

У окна, выходящего на козырек над подъездом, стоял кто-то, вытянув шею и глядя во двор.

— Андрей! — крикнул Влад, подбегая.

Остановился. Схватил человека за плечо. Тот повернул к нему бледное, странно знакомое лицо, сказал:

— Он упал…

Тут глаза человека расширились, и он молча, без замаха вогнал Владу в живот столовый нож.

Владу удалось подняться по лестнице до третьего этажа, но стоило ему выйти в коридор, как силы иссякли, и он молча повалился на пол, слабо шевеля ногами, словно все еще куда-то шел.

— Вот же глупость-то… Так напороться, — прошептал он напоследок.

Юля вздрогнула, резко, как марионетка, которую дернули за ниточки, села и распахнула голубые глаза.

— Ты как? — Снежана стоявшая рядом на коленках, положила ей руку на плечо.

— Спасибо. Нормально. Хорошо, еще одна училка среди нас оказалась, — Юля закрыла лицо руками и произнесла невнятно: — Извини, Ян. Я с непривычки…

— Да я и сама привыкла не сразу, — откликнулась Яна беззаботно.

Во всяком случае, так это звучало.

— Ладно… Куда это я шла? А, помню… Я сейчас.

Снежана встала. Юля подобрала ноги, ухватилась за протянутую Снежаной руку, поднялась и чуть не свалилась опять, запутавшись этими ногами в том, на чем лежала.

— Ой, елки-палки, — она схватилась за голову. — Все плывет… Что это там?

— Где? — спросила Снежана.

— Да под ногами.

— Моя безрукавка, — проворчал Герман.

Юля поспешно, зацепившись все-таки напоследок каблучком, сошла с безрукавки.

— Спасибо.

— В следующий раз предупреждай, когда падать будешь, — Герман поднял безрукавку, критически осмотрел отпечатавшиеся следы туфель, удовлетворенно кивнул. — Сойдет. Потом еще маркером обведу…

Юля двинулась к двери.

— Эй! — крикнула Снежана. — Ты куда?

— В туалет.

— Компанию составить?

— Э… Нет, спасибо. Я лучше сама.

Юля вышла из класса, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и еще некоторое время постояла, приходя в себя, пока мочевой пузырь не напомнил о себе. Хорошо, хоть во время обморока не обмочилась.

— Все-все… сейчас…

Перед глазами все расплывалось. Надо же, очки забыла… Но возвращаться в класс Юле не хотелось. Она едва не ощупью нашла ручку двери туалета, вошла внутрь и направилась к окну. Подошла к парапету, наклонилась, посмотрела вниз. Поправила выбившийся из прически локон. Внизу были люди, и являться к ним растрепанной было бы просто неприлично.

Девятый этаж… Раз плюнуть.

Герман уселся на стол, задумчиво повертел в руках поднятые с пола стильные очечки в тонкой оправе. Прикинул, кому бы они могли пойти. Впрочем, почти всем девчонкам идут очки. Почему — черт его знает. И кстати, кто-то сегодня об этом уже спрашивал.

— Что будем делать, девочки? — спросила Анфиса.

— А что? — буркнул не входивший в разряд «девочек» Герман, глядя на Анфису сквозь очки, держа их в вытянутой руке.

— Скучно, — ответила та.

— А я говорил — давайте что-нибудь другое включим…

Анфиса подошла к Герману, уперла кулачки в бедра, наклонилась к нему и сделала строгое лицо:

— Ну?! И что же дальше?

— А я-то сразу чего?..

Анфиса глубоко вздохнула, развернулась спиной к Герману, огляделась:

— Так и будем тут сидеть?

— А что делать? — Лена пожала плечами.

— Ты что-то предлагаешь, Анфис? — спросил Герман, отложив в сторону очки.

— Может, все-таки сходим вниз? — Анфиса оглянулась через плечо, отступила к столу так, чтобы не оказаться у Германа на коленях, села, вскрикнула: — Ай! Блин, — она возмущенно посмотрела на соседа по столу. — Балда!

— А что я-то?

Анфиса подняла искривленные очки, оставшиеся без одного стеклышка. Левая дужка поболталась чуть-чуть и тоже отвалилась.

— Это что? — грозно спросила она.

— Ну, твоя голова всегда в ответе…

— Тьфу на тебя. Как ты их носить-то будешь теперь?

— А что я-то? — повторил Герман. — Они же женские.

— Да? Это кому мы так удружили?

Герман задумчиво огляделся, пытаясь припомнить, кто из девчонок мог быть в очках. Снежка отпадает. Яна? Аналогично. Анфиса носит, но темные. Может быть, Света?

— Свет! — крикнул Герман, забирая очки у Снежаны и поднимая их над головой. — Не твое случайно?

Та подошла поближе, взяла искореженные очки в руки и недолго думая нацепила на нос, придерживая одной рукой. Прищурилась, изображая из себя строгую учительницу.

— А к доске у нас идет Герман Волин!.. Идет мне, а?

— Никуда Герман Волин не идет. Герману и тут хорошо.

Он потянул носом воздух и недовольно покосился на Анечку, которая безмятежно красила ногти черным лаком.

Никем не замеченная, Яна выскользнула из класса. Надо было как-то сосредоточиться, но среди всей этой пустопорожней болтовни это было, мягко говоря, непросто. Она брела, ведя указательным пальцем правой руки по стенке. Что-то не так. Что-то они все упускают из виду. Что-то очень… важное? В том-то и дело, что важное. Она наткнулась на косяк дверь соседнего кабинета, нашла ручку, подергала. Заперто, естественно.

Когда она потеряла глаза? Недавно, кажется. И все равно, у Яны вдруг возникло такое ощущение, что эти свои стеклянные шарики она носит буквально с рождения.

Еще одна дверь. Девушка машинально нажала на ручку, дверь открылась — и откуда-то изнутри вдруг раздался тихий смешок.

— Кто здесь? — спросила Яна.

— До пенсии еще тридцать лет… или пятьдесят? — пробормотал знакомый голос.

— Сережа?

— Ладно, согласен. Пусть будет сорок.

— Сережа, ты?

Еще один смешок. Истерический.

— Надо же, не дотянул какие-то жалкие сорок лет… В масштабах истории — даже человеческой… что это в масштабах истории, а?

— Сереж?

— Не мешай… Не видишь, разговариваем.

Яна скрипнула зубами.

— Не вижу! Ты что, заблудился?

— А что? Не хочу, — ответил Сергей слабеющим голосом.

— Не дури. Пойдем. Ты где?

— Хочу играть, — сказал он едва слышно. — Уходи. Поздно уже…

— Говори со мной! — крикнула Яна. — Сережа, говори, слышишь?

Ответа не было. Яна прислушалась, осторожно шагнула вперед — и тут же ударилась коленкой о парту. Ощупала столешницу. Парта стояла поперек прохода. Яна со злостью толкнула ее, та немного сдвинулась и врезалась еще во что-то.

— Что за шутки?!

Черт возьми, ну неужели все-таки шутки? И до того, как они с Тимуром смотрели в окно, она тоже…

Они с Тимуром смотрели!.. Яна горько рассмеялась. Надо же. «Смотрели». Вот бы ей и сейчас тоже «посмотреть», где тут этот дурень прячется. Присесть, заглянуть под стол… Надо же ему было так кабинетом промахнуться. Они же наверняка шумят на всю школу.