Асы. «Сталинские соколы» из будущего - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 84

Тут же взял слово политрук – ну куда же без него? Пилотом он не был, в вылетах не участвовал, но речь произнес зажигательную – о борьбе с фашизмом, о том, как надо бить захватчиков, и о роли коммунистической партии под руководством великого Сталина.

Уже когда расходились, Виталий шепнул Ивану:

– Сам бы слетал на штурмовку, личным примером воодушевил бы, показал, как надо…

– Виталий, лучше молчи. Услышит кто-нибудь – наживешь себе проблемы, – предупредил Иван.

Сегодня они снова ночевали на стоянках у самолетов. Землянки вырыли, но не успели сделать над ними накаты из бревен. Техники, мотористы и оружейники совместными усилиями приводили штурмовики в порядок.

Утро выдалось пасмурное, с низкой облачностью, фактически – нелетная погода. Однако к полудню ветер разогнал низкие облака и проглянуло солнце.

Мотористы начали опробовать моторы, пилотов же вызвали к комэску.

Неожиданно послышался гул множества моторов, и из-за облаков вывалились немецкие штурмовики Ю-87, за выступающие обтекатели неубирающихся шасси получившие на фронте прозвище «лаптежники». Сами немцы называли их «штуками». Силуэт фюзеляжа напоминал таковой у Ил-2.

Один за другим «лаптежники» начали сваливаться в крутое, градусов семьдесят, пике и ринулись вниз.

Иван понял, что бомбить собираются именно их аэродром – сразу вспомнилась позавчерашняя «рама». Засек все-таки немецкий разведчик их самолеты на полевом аэродроме.

Запоздало завыла сирена воздушной тревоги.

Иван бросился к щели, отрытой механиками недалеко от стоянки – туда же попряталась вся наземная обслуга.

Открыл огонь расчет счетверенной зенитной установки «максимов», только попасть в круто пикирующий самолет очень трудно. «Себя раньше времени обнаружили! Надо было стрелять на выводе из пике, когда высота минимальная, а площадь цели максимальная – больше шансов попасть», – подосадовал Иван.

Расчет зенитного пулемета приметили, ведущий пикировщик довернул, и от него отделились две бомбы. С леденящим кровь воем они понеслись вниз.

Пикировщик взмыл вверх, но тут уже пикировал второй. И ни одного нашего истребителя, только в вышине вьется пара «мессеров» прикрытия.

Взрывы ахали один за другим. Все поле заволокло пылью, дымом от горящих самолетов и построек.

Пикировщики не торопились, действовали нагло, как у себя на полигоне. Сбросив бомбовый груз, они стали расстреливать из пулеметов любые попадавшиеся им на глаза цели.

Иван, видя, как хозяйничают немцы, только зубами скрипел от ярости.

Штурмовка продолжалась недолго, минут десять, а затем пикировщики, израсходовав весь боезапас, улетели.

Пилоты, механики и техники выбрались из щелей.

Аэродром выглядел ужасающе. Несколько самолетов горели чадным пламенем на стоянках, один был перевернут кверху брюхом. На взлетной полосе, на рулежных дорожках, зияли воронки.

Полк понес потери не только в технике, но и в людях. Это были первые боевые потери, хоть и не на вылете.

Как могли, люди тушили горевшие самолеты, забрасывая их землей и поливая из ведер водой. Понятное дело, спасти технику было невозможно, но важно было предотвратить распространение пламени на лес, на другие самолеты. Растерянности, паники не было, была только злость к ненавистному врагу и желание отомстить. К тому же на некоторое время люди остались без горячей пищи, так как одна из бомб угодила точнехонько в полевую кухню.

Когда пожары были потушены, комэск обошел стоянки. В его эскадрилье были уничтожены два штурмовика, но в двух других эскадрильях ситуация была еще хуже.

В штабе полка «безлошадных» летчиков решили отправить на завод. Некоторые пилоты им завидовали. Еще бы, несколько дней, а то и недель в тылу, без бомбежек и боевых вылетов, – но таких было немного.

Батальон аэродромного обслуживания принялся засыпать воронки от бомб на взлетной полосе и рулежных дорожках. Пока нечего было и думать о вылетах – невозможно было подобрать прямой участок земли для взлета.

Только к вечеру совместными усилиями аэродром был приведен в порядок.

Командир полка майор Рейно телефонировал в штаб авиадивизии о необходимости усиления зенитной защиты аэродрома. Раз немцы засекли место базирования эскадрильи, в покое они его не оставят, будут снова и снова повторять налеты.

После бомбежки Иван сам осмотрел свой штурмовик, но повреждений от осколков бомб или пулеметных пуль он не обнаружил. Можно сказать, повезло.

Вместо обеда и ужина, не состоявшихся из-за налета, пилотам выдали сухой паек – брикеты пшенного супа, брикеты киселя, пару «ржавых» селедок и хлеб.

На кострах в котелках механики сварили нехитрую еду. Ели все вместе. Не сказать, что было вкусно, но желудок перестал урчать, и чувство голода исчезло. А уж спать под крылом на чехлах было у пилотов делом привычным – на войне человек перестает замечать бытовые неудобства.

Глава 3

«Лаптежники»

Утром был получен приказ на боевой вылет. Боекомплект для пушек и пулеметов был пополнен еще позавчера. Оружейники быстро подвесили бомбы на держатели, на пусковые рельсы установили реактивные снаряды. Механики принялись разогревать моторы. Комэск же собрал пилотов и поставил им боевую задачу.

– В этом районе, – он ткнул карандашом в карту, – замечено сосредоточение войск противника. Наша задача – нанести удар, не дать врагу возможность кинуть их на прорыв, в бой. Вылетаем через десять минут эскадрильей. Сразу предуп-реждаю – истребителей прикрытия не будет. Район сосредоточения противника – в полусотне километров от линии фронта. Далековато. Наземные войска немцев могут успеть сообщить по рации своей авиации, поэтому надо работать быстро, один заход – и все. Пускаем ракеты, потом бомбим, разворачиваемся и уходим. Если задержимся, подоспеют «мессеры». По машинам!

Пилоты разбежались по своим стоянкам.

Иван только успел забраться в кабину, пристегнуть лямки парашюта и привязные ремни, как взлетела ракета.

Он запустил двигатель. Механик задвинул фонарь кабины, спрыгнул с крыла, и штурмовики стали выползать на взлетную полосу.

Ведущий начал разбег, за ним поодиночке – остальные. Последним было хуже всего. Пыль, поднятая винтами, сильно ухудшала видимость. Но взлетели без происшествий. Ведущий сразу лег на курс, за ним левым пеленгом – остальные.

Они шли низко, в сотне метров над землей, и только перед линией фронта набрали высоту. С немецких позиций их попытались обстрелять, но штурмовики быстро пронеслись над транше-ями.

В наушниках запищало, и послышался голос ведущего:

– До цели минута, приготовились.

Рации на «Илах» были паршивенькие, такие же, как и армейские. Более-менее нормальные были только на командирских машинах. Когда сбивали ведущего, остальные пилоты лишались связи с аэродромом или дивизией. Приличного качества бортовые радиостанции появились к середине вой-ны.

Вот ведущий покачал крыльями, что означало «делай, как я», и вошел в пологое пике.

Иван летел третьим и увидел, как с направляющих ведущего огненными кометами сорвались реактивные снаряды. Почти сразу посыпались бомбы. Впереди и внизу были видны немецкие автомашины, тягачи, танки. Только они не шли колонной, а расположились на отдыхе.

Иван тоже выпустил ракеты; не дожидаясь разрывов эрэсов, сбросил бомбы – под фюзеляжем у него снова висели «сотки». Бомбы большего калибра, в двести пятьдесят килограммов, штурмовик брать не мог.

Облегченный от смертоносного груза штурмовик «вспух». Иван опустил нос самолета и надавил на гашетку пушечного огня. Самолет содрогнулся от выстрелов. Пора было выводить самолет, тем более и целей уже видно не было. Но то ли Иван увлекся стрельбой, то ли на это появились другие причины, но ведущего перед собой он не увидел. Иван завертел головой, решив, что «Илы», летевшие перед ним, уже сделали разворот и он просто проскочил вперед. И потому он сам заложил вираж, двинув правую педаль вперед и потянув ручку управления немного на себя.