Асы. «Сталинские соколы» из будущего - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 68

Перегрузка шла медленно – опасались уронить в воду драгоценный груз. Глубина в этом месте метров пятнадцать, иначе лодка к скалам не подошла бы, и, сорвись хотя бы один ящик, поднять его с морского дна было бы сложно. На подлодке есть водолазное оборудование, но в ледяной воде да на большой глубине водолаз долго пробыть не сможет.

Последним рейсом на плоту переправили механика.

Один из подводников достал из-за пазухи бутылку коньяка и протянул ее Тихону:

– Это подарок от командира лодки.

– Приму с благодарностью. Передай от всего экипажа самолета привет и пожелание быстрейшего окончания ремонта.

Когда подводники добрались до лодки и втащили механика на палубу, Тихон распорядился:

– Отвязывай веревку, взлетаем.

Надвигалась ночь, и взлетать на самолете по неизвестному, никак не обозначенному фарватеру не хотелось. Но не сидеть же на берегу – там ни одного дома не видно. Конечно, подводники приютят, но на подлодках тесно, и разместить там шестерых членов экипажа было бы сложно. Подводники и так спят на койках по очереди.

Запустили моторы. Моряки с палубы размахивали руками.

Тихон дал газ правому мотору, потихоньку развернулся, правое крыло прошло над корпусом лодки. Потом полный газ обоим двигателям – струями воздуха от винтов у подводников сдуло бескозырки.

Самолет пробежал по воде, встал на редан и, задрав нос, взлетел. Часов пять-шесть полета – и они сядут на базе. И то если не будет сильного встречного ветра.

Уже через час полета радист огорчил Тихона:

– Командир, метеосводка плохая. Передают – ветер до штормового и дождь.

– Плохо. Штурман, пока погода позволяет, определяйся с местом, надо где-то садиться. В шторм уже не получится.

Штурман взялся за логарифмическую линейку и карту:

– Самое близкое место – поселок Ходовариха.

– Это где же такой?

– Недалеко от мыса Русский Заворот, на материке, десять минут полета.

– Давай курс.

– Двести десять.

Тихон повернул самолет влево – непогоду лучше встречать на берегу. Жаль, что до Колгуева далеко, еще добрых полтора часа полета.

– Командир, поселок должен быть под нами, – произнес штурман.

Тихон снизился до двухсот метров. Темень, ничего не видно, не поймешь, где вода, где суша. Одно радовало: судя по карте, местность низменная, скал и сопок нет.

Он сделал разворот, опустился еще на сто метров и включил посадочные фары.

В этот момент носовой бортстрелок закричал:

– Вижу домики!

Тихон заложил вираж. То, что они наткнулись на поселок, – большая удача. Будь он в полукилометре в сторону – и искать пришлось бы долго.

В крохотном поселке поняли – нужна помощь. Немцы точно тут никогда не летали.

На столбе, почти на берегу, у деревянного причала, вспыхнула лампочка. Отлично – есть ориентир.

Самолет уже шел низко над водой – Тихон решил приводниться и тянуть по воде к причалу. Если не рассчитать скорость или сесть дальше, велика вероятность врезаться в берег.

На причале виднелась мужская фигура в брезентовом плаще, в руках мужчина держал керосиновый фонарь.

Тихон на малом газу подошел к причалу. Он был низок и рассчитан на лодки или небольшие катера, но сделан основательно – северяне или поморы все делали добротно, на совесть, на века.

Человек с причала бросил им причальный конец, и носовой стрелок тут же привязал его к рыму. Чтобы самолет не болтало, не разворачивало ветром, сбросили носовой и кормовой якоря.

Человек на берегу понял беспокойство летчиков, пробежал по причалу и показал железную цепь.

– Олег и Григорий, выбирайтесь на причал. Иван, помоги им из самолета.

На корме был еще один рым – для надежной привязки самолета. Общими усилиями справились.

Тихон заглушил двигатели, и все члены экипажа выбрались на причал. Толстые доски из лиственницы были уложены на могучие дубовые бревна – от воды дуб только крепче становится. Не зря еще в давние времена Венеция покупала дуб и лиственницу в России, на них весь итальянский город стоит.

– Николай, дай радио на базу: «Из-за непогоды сели в Ходоварихе, вылетим по погоде».

– Понял, сейчас свяжусь.

На причал вышли еще местные – группой человек десять-двенадцать. У каждого за плечами была винтовка, хотя одеты люди были в гражданское.

– Товарищи летчики, сейчас распределю вас по домам. Как я понимаю, до хорошей погоды у нас застряли?

– Так точно.

– Тогда на три дня.

– Вы что, Господь Бог? Откуда за погоду из-вестно?

– Почти, я местный метеоролог. Заодно и начальник поста наблюдения, Головчанский моя фамилия.

– Нельзя ли весь экипаж в одном месте поселить?

– Нет у нас ни клуба, ни больших изб. Вас я у себя устрою, остальных – поодиночке. Да вы, товарищ летчик, не волнуйтесь, все в тепле будут и накормлены.

Пока Головчанский распределял членов экипажа по избам, Тихон достал из кабины бутылку коньяка – подарок подводников – и сунул ее в карман. Получилось – как в гости попали, надо соответствовать.

Экипаж ушел вместе с местными.

– Идемте, тут рядом.

Пока шли, Тихон спросил:

– Почему все с винтовками вышли? Они военно-служащие?

– Нет. Были прецеденты, отстреливаться пришлось.

Головчанский не успел или не захотел распространяться на эту тему, потому что они уже пришли.

Небольшая изба, из пристройки доносится тарахтение дизелька. «Автономная электростанция, – догадался Тихон. – Потому и лампочка на причале светила. А с запозданием зажглась, потому что дизель еще завести надо».

Глава 10

Возвращение

– Да вы раздевайтесь, у меня тепло, – предложил Головчанский и сам снял брезентовый плащ. Под ним оказалась флотская форма, но без знаков отличия. На поясе – кобура с револьвером.

Головчанский заметил взгляд, брошенный Тихоном на оружие.

– Без этого – никак. Тут лагерь заключенных недалеко, правда, побегов не было. А еще немецкий пароход к берегу в позапрошлом году подходил, начал обстрел из пушки. Спасибо, наш самолет его отогнал. Бомбить стал, немец и ушел. Но одну избу, рыбака Белкина, разворотил все-таки. А год назад немецкая подлодка подходила. Высадиться хотели, да мужики наши отбились. Все стрелки знатные, только вот с патронами плохо. Потому и стреляем по принципу: «Один выстрел – одна цель». Вот и сейчас моторы ваши услышали и на помощь поспешили.

– Сложно у вас…

– А то! Позвольте ваши документы, товарищ летчик.

Тихон расстегнул кожаную куртку, подбитую мехом – подарок американцев, и из нагрудного кармана достал удостоверение.

Головчанский изучил документ, сверил фото.

– Вы уж простите, порядок такой, – извиняющимся тоном произнес он, возвращая удостоверение Тихону.

Изба была с виду немаленькой, но и не пятистенка. Три комнаты, одна жилая. В двух других аппаратура стоит, через дверной проем видно. Вот для чего дизель-генератор существует!

– Меня Матвеем Степановичем зовут, – представился Головчанский, – а вы, стало быть, младший лейтенант Федоров? Садитесь, я по рации должен доложить о посадке самолета.

Но не успел Матвей сделать и пары шагов, как зазвонил телефон.

От неожиданности Тихон вздрогнул.

Головчанский снял трубку:

– Да, у аппарата. У меня все в порядке, это наш самолет сел, из-за непогоды. Нет-нет, помощь не нужна, до свиданья, – и начальник поста положил трубку. – Из лагеря звонили, интересуются, все ли в порядке. Вы, как в первый раз над нами пролетели, аккурат над ними разворачивались.

– Не видели.

– А как же! Режим светомаскировки. – И Головчанский удалился в комнату.

Тихон снял куртку и выставил на стол коньяк. Ему слышно было, как Матвей Степанович заработал на рации, но не голосом, а на ключе. Странно было слышать на краю земли, рядом с полярным кругом, морзянку.

Работал Головчанский быстро и, получив ответ, вышел. Увидев бутылку коньяка, подошел, покрутил в руках.

– Богато летчики живут! А я коньяк с сорокового года не пробовал. Сейчас на стол соберу, ты небось есть хочешь?