Асы. «Сталинские соколы» из будущего - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 63

Когда же стали показывать устройство, пилоты и вовсе обомлели. Обогреваемые кабины, можно летать в легком обмундировании, а рация – предел всех мечтаний! И со штабом связь, и с другими самолетами, а настройся на другую частоту – так и с кораблями, подводными лодками.

До обеда изучали теорию, потом – практические занятия. Каждый пилот с инструктором и переводчиком совершал взлет, и сразу – посадка.

Когда освоили эти элементы, начались полеты. Наши летчики имели богатый опыт, большой налет на разных типах самолетов. Легче всего было пилотам, летавшим ранее на ГСТ – приборы и ручки управления одинаковы. Собственно говоря, ГСТ был довоенной лицензионной копией PBY-1, но с отечественными моторами и вооружением.

Потом – несколько полетов с бомбометанием по деревянным плотам на морском полигоне – этот элемент у наших летчиков получался хуже всего. Бомбы на «амбарчиках» использовали не так часто, и, кроме того, прицельные приспособления были непривычны. Да и бомбить с «Номада» – обязанность штурмана. Зато инструкторы отметили хорошие пилотажные навыки наших летчиков.

Последним учебным днем вылетали полным экипажем. Было непривычно многолюдно, по СПУ – самолетному переговорному устройству – доклады и указания шли почти непрерывно.

Тихон привык работать в одиночку. Единственно, стрелки на «амбарчиках» докладывали о неприятельском истребителе или обнаруженном корабле.

Как и все остальные летчики, он был очень доволен самолетом. Управляется легко, в полете устойчив на всех режимах, прощает ошибки в пилотировании. «Амбарчик», при всей внешней неказистости, был строг в управлении, и его приходилось все время контролировать. Як-1 – не говоря уж об У-2 – был проще в пилотировании, чем МБР-2.

А затем – получение самолетов, их перегнали с завода своим ходом. Каждый экипаж придирчиво осматривал машину, на которой впоследствии придется воевать. Но удивило не это, а то, что в самолете для каждого члена экипажа были кожаные куртки и шлемы – редкая роскошь по тем временам. И кобуры с пистолетами «кольт» для экипажа были предусмотрительно приготовлены на боевых постах.

За хлопотами по приемке прошел день, а вечером, в знак окончания быстро пролетевших двадцати дней командировки, командование базы арендовало ближайший бар, и инструкторы школы и русские экипажи отправились туда.

Бармены наливали виски, столь уважаемый американцами напиток, но нашим пилотам он не понравился – сивуха! Да еще и плескали в стаканы на два пальца, граммов по пятьдесят. Наши летчики были недовольны, говорили:

– Надо было взять с собой несколько ящиков водки. И сами пили бы, да и американцев угостили.

Да только кто бы им позволил? Скромные пожитки с личными вещами перед погрузкой на судно досматривали офицеры Особого отдела. Не разрешали брать даже газеты, хотя какие в них секреты?

Праздник был подпорчен. Да еще крутили грампластинки с джазом или фолк-музыкой, которые были далеки от советских людей.

Тем не менее звучали тосты за победу над Германией, за Сталина и Рузвельта. И радовало только одно – скоро на Родину. В Америке жизнь сытнее и беззаботнее, но она не прельщала. Отдохнули от войны, вроде отпуска вышло – и будя! Ни один из русских пилотов не согласился бы остаться здесь из-за сладкой и обильной жратвы.

На следующий день, взяв на борт английских штурманов и радистов, первые четыре «Номада» ушли на перегонную трассу.

Тихон должен был вылетать во второй группе, через два дня. Самолет новый, изучен досконально и подвести не должен.

Пошли осматривать городок. Он был довольно мал, из конца в конец за полчаса пройти можно. Выходить за территорию базы пилотам разрешалось группами не менее пяти человек – как раз русский экипаж.

Шли не спеша и у одного из ресторанчиков стали свидетелями неприятного инцидента – на их глазах белый офицер бил чернокожего солдата. Жители проходили мимо, как будто ничего не происходило, – вот тебе и равенство. Да и над дверцами автобусов висели объявления: над передними – «Вход для белых», над задними – «Вход для черных и цветных». Наших летчиков это покоробило, и дальше гулять им расхотелось.

В казарме Тихон и штурман Анатолий сели за изучение полетных карт. Хоть и знали, что до Рейкьявика они будут подчиняться английскому штурману, но знания никогда не бывают лишними.

Главная загвоздка была в последнем участке пути – от Рейкьявика к Мурманску. Можно было идти севернее Норвегии, над Атлантикой, и на последнем отрезке пути срезать маршрут, пролетев над Киркенесом. Второй путь почти вдвое короче, но проходил он над Швецией и Финляндией, в зоне досягаемости немецких истребителей. Оба маршрута имели свои плюсы и свои минусы, но выбирать придется не им, а командиру и штурману группы. Должность Тихона самая невысокая – командир воздушного судна, в его подчинении экипаж. А над ним – куча начальства: командир звена, эскадрильи, руководитель полетов, начальник штаба, и это не считая старшего штурмана полка, замполита, помпотеха и прочих.

Самолеты были уже заправлены, боекомплект к пулеметам – в кабинах. Вот бомб не было, бомбардировки не предвиделось, да и легче самолет без этого, меньше топлива жрет.

Двое воздушных стрелков были хорошо знакомы, с «амбарчика», – Григорий и Иван. Третий стрелок, Олег, и радист Николай были из молодых, в боях не участвовали. А награды и вовсе имел только один Тихон.

Два дня они ели, спали, балагурили, словом, наслаждались мирной жизнью. А утром им предстоял вылет.

Каждый экипаж к месту взлета отвозили катером. В их экипаж дали штурмана и радиста, англичан. По-русски говорил только штурман. Он занял место в пилотской кабине, где было два сиденья.

Тихон взлетал после командира группы.

Англичанин дымил сигаретой, безразлично поглядывая вокруг. На Тихона он взирал с чувством собственного превосходства. Да и черт с ним! В Рейкьявике он высадит их обоих и забудет навсегда. Тоже мне, белая кость!

Англичанин периодически бубнил что-то по рации и за все время перелета до Гандера на Ньюфаундленде процедил по-русски всего несколько фраз.

Тихон вообще считал, что англичанин – лишний балласт. Летят они в группе, видимость хорошая, от ведущего в группе он не отстанет.

В бухте острова сели уже к вечеру. Механик занялся осмотром и заправкой самолета, подготовкой его к следующему этапу полета. Остальной экипаж на катерах отвезли на берег. Столовая, казарма для отдыха…

Англичане ели и спали отдельно от советских экипажей – в казарме пилоты говорили о них. В отличие от американцев, простых в общении, англичане показались им чопорными, немного высокомерными.

Чувствовалось, что они продвинулись далеко на север – стало значительно прохладнее, с Атлантики тянуло промозглым ветерком. А утром – туман. Впрочем, к моменту взлета он растаял.

Когда вылетели к Исландии, то увидели внизу караван судов, идущих от берега Америки в сторону Европы. Большой, судов двадцать пять грузовых и несколько кораблей поменьше – боевое охранение. И везде, куда ни посмотришь, – водная безбрежная гладь, никакой суши не видно.

Тихон поежился: случись авария – помощь придет нескоро. Зато самолет порадовал: моторы работают ровно, в кабине тепло, что ни говори – иномарка!

Тихон снял кожаную куртку. Хорошей выделки куртка, в таких только перед женщинами красоваться. На командировочные деньги – несколько долларов – он купил себе опасную бритву и одеколон. На большее денег не хватило, хотя в магазине, куда они зашли группой, глаза разбегались от изобилия товаров. И продавцы предупредительны, с улыбкой; еле отбились, все товары бы продали. Тихон бы и костюм купил, да денег нет.

Члены его экипажа разглядывали товары с изумлением, поскольку раньше ничего подобного не видели и названий таких не знали.

Полет был долгим, утомительным, но что радовало – вне зоны полетов немецких самолетов, радиуса их действия не хватало.

Исландия встретила их моросящим дождем и ветром. Здравствуй, Север!

Приводнились на гидродроме, недалеко от города, в закрытой бухте. На время перегона на самолетах красовались белые американские звезды и пятизначные бортовые номера ВМС США. Уже в своих полках звезды перекрасят в красный цвет.