Асы. «Сталинские соколы» из будущего - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 49

– Не обижаешься, что мало? Коньяк – не водка, его стаканами не пьют. Ну, за твое возвращение в строй! Желаю тебе выжить в этой мясорубке!

Чокнулись, выпили. Коньяк был хорош, Тихон давно приличного алкоголя не пробовал. На фронте – наркомовские сто граммов, водка посредственная. А тут – коньяк армянский, и где только доктор его взял? Послевкусие приятное, жаль – закусить нечем. Но во время войны где лимон найти?

Доктор уселся в кресло, наверное, до войны в нем директор школы сидел, достал папиросу, затянулся и подтолкнул пачку к краю стола:

– Закуривай…

– Спасибо, не курю.

– Правильно, вредная привычка. Так вот, о тебе…

Тихон навострил уши.

– Есть у меня товарищ, еще со школьной поры – он сейчас в кадрах служит, в ВВС Северного флота. Дам я тебе к нему письмо. У тебя ведь какие варианты? Или в легкобомбардировочную авиацию – на У-2, или в гидроавиацию. Там скорости и нагрузки маленькие, тебе восстановиться надо. После госпиталя тебе отпуск по ранению положен – месяц, а потом в ЗАП. Ты отдохни, к родне съезди, а потом – в Архангельск. Вот проездных документов дать не могу, только до запасного авиаполка. Ну, давай еще по одной…

Доктор плеснул коньяка в стаканы – скромно, на палец всего.

– За тебя!

Они выпили, и Тихон осмелился:

– Разрешите полюбопытствовать… Почему вы мне помогаете?

– Ну да, ну да… В госпитале раненых полно, всех не обласкаешь… Брата ты мне младшего напоминаешь – лицом, голосом… Тоже летчиком был… Давай помянем.

На этот раз доктор налил коньяку по полстакана.

Выпили не чокаясь.

– И возраст, как у тебя. Окончится война – я-то в тылу потихоньку состарюсь, а ему уже не суждено жизнь прожить. Мать, как узнала, слегла. Даже могилы нет: сгорел в воздухе вместе с самолетом. Через три месяца в наш госпиталь летчик из его полка поступил, рассказывал.

Доктор помолчал, закурил – Тихон видел, как мелко дрожали пальцы его рук. Понятно, переживает.

Но доктор взял себя в руки:

– Родня-то есть?

– Нет.

– Под оккупацию попали?

– Случилось так…

– Ты завтра с утра, до обхода, зайди ко мне. Я тебе письмо дам, справку о ранении. Личные документы в канцелярии получишь.

– Слушаюсь!

Тихон поднялся, поняв, что разговор окончен.

Спал он хорошо, последняя ночь в госпитале. За завтраком попросил добавки – черпак каши, поскольку неизвестно еще, когда в следующий раз поесть придется.

Доктор уже приготовил ему письмо.

– На обратной стороне я фамилию, имя и отчество указал, а также звание и должность, дабы не запамятовал. Не подведи и не осрами.

– Как можно?

– Удачи!

Мужчины пожали друг другу руки, и Тихон направился в канцелярию за документами. Потом – к старшине в каптерку, за обмундированием и сухим пайком на трое суток.

Переодевшись, он натянул сапоги и вышел на крыльцо. Куда идти? На войне, да и вообще в армии любой военнослужащий живет по приказу: полеты, отбой, прием пищи – все по команде. А сейчас свобода, месяц отпуска. Продаттестат, как и денежный, в кармане – с личными документами и справкой. Деньги выдали – а куда их тратить? Была бы родня – к ним бы поехал.

Поначалу он решил до Москвы добраться. Вроде от Коврова недалеко, а потратил целый день. Пассажирские поезда практически не ходили, лишь изредка и не по расписанию, и были переполнены. Шли эшелоны с техникой, с личным составом, и все – к фронту. В тыл же тянулись поезда с разбитой техникой – для ремонта или на переплавку, а также санитарные поезда.

Потолкавшись в здании вокзала и на перроне несколько часов кряду, Тихон решил действовать активнее и подошел к теплушке только что прибывшего поезда:

– Бойцы, мне бы командира…

Из приоткрытой сдвижной двери показался усатый старшина.

– Летчик я, из госпиталя выписался. Не возьмете ли до Москвы?

– Не положено, – отрезал старшина.

К теплушке подошел командир с погонами капитана. В январе сорок третьего в армии ввели погоны, и для Тихона это было непривычно, у него на гимнастерке все еще были петлицы с треугольниками. Впрочем, погон на всех еще не хватало, армия многомиллионная, и ходили с петлицами.

– В чем дело, старшина Васюк?

– Да здесь вот летчик попутчиком набивается, а я говорю – не положено!

– Ваши документы!

Тихон достал красноармейскую книжку и справку из госпиталя.

– Что же мне, пешком до Москвы идти? – возмутился он.

Капитан документы проверил, а когда Тихон распахнул полы шинели, чтобы убрать их в нагрудный карман гимнастерки, капитан увидел медаль.

– Ладно… Боевому летчику, да еще после госпиталя отказать негоже. Идемте со мной…

Так Тихон попал в вагон, в котором ехали командиры. Вагон был пассажирский, довоенной постройки. В нем было натоплено, и после мартовской промозглой погоды – прямо благодать.

– Располагайся, младший сержант.

Тихон бросил вещмешок, повсеместно называемый «сидором», на полку и уселся.

Как только поменяли паровоз, эшелон тронулся. Пошли неспешные разговоры, в основном – о положении на фронтах. Наши войска уже окружили и разбили 6-ю армию Паулюса под Сталинградом, но немцы были все еще сильны.

Командиры, сидевшие в купе, боевого опыта не имели, поскольку перебрасывались из Сибири. Как понял Тихон, с границы с Китаем.

За разговорами время пролетело быстро – состав шел без остановок.

И вот они подъехали к Москве. Только не остановился эшелон ни у одного из известных вокзалов, а сделал это на окружной дороге, на какой-то маленькой станции, скорее даже – разъезде.

Тихон поблагодарил и сошел с поезда: еще неизвестно, куда пойдет состав дальше, вдруг увезут далеко? Нет, уж лучше оставшийся путь пешочком преодолеть.

Пока он ехал, родилась идея – отправиться на аэродром и попробовать добраться на транспортном самолете до Архангельска. Поездом, как понял, будет долго и суетно.

Неподалеку от разъезда проходила трамвайная линия, и на дребезжащем и громыхающем трамвае Тихон добрался до центра.

Уже начинало темнеть, и он обеспокоился. В городе действует комендантский час, патрули ходят, и ему не хотелось провести ночь задержанным в военной комендатуре. Надо успеть добраться до аэродрома, там есть казармы для пилотов и технарей. Или до здания вокзала, где можно переночевать на лавке.

Узнав у прохожих, как пройти к ближайшему вокзалу, он направился к Павелецкому.

Через квартал его окликнула толстая тетка с хриплым голосом:

– Товарищ военный, помогите замок закрыть! Бьюсь с ним, бьюсь…

– Показывайте.

Тетка пыталась закрыть навесной замок на двери магазина.

Тихон вставил ключ, попробовал провернуть. Заскрежетало. Похоже, замок давно не смазывали, и от дождей, от сырости при туманах внутренности его заржавели.

– Маслица бы в замок, хоть несколько капель.

– Это можно.

Тетка закашлялась, открыла дверь и зашла в магазин. Полуобернувшись, она пригласила Тихона:

– Зайдите.

Тихон вошел. Похоже, в магазинчике отоваривали продуктовые карточки, но сейчас на полках было пусто, лежали только пачки соли.

Тетка достала черпак из бидона – на его дне собралось буквально несколько капель подсолнечного масла.

– Куда капать?

– В скважину для ключа и сюда, – Тихон ткнул пальцем.

После смазки он несколько раз провернул ключ. О, другое дело, замок заработал.

– Держите, – он протянул замок тетке.

Оба вышли на улицу, и женщина защелкнула замок на двери магазина.

– Спасибо вам!

– Не за что. К Павелецкому вокзалу – туда?

– Туда. Уезжаете?

– Нет, переночевать хочу. Только из госпиталя, пристроиться негде.

– Патрули и на вокзале документы проверяют. Если билета нет, могут выгнать.

Об этом Тихон не подумал. Документы у него были в порядке, но билета на поезд не было. Да и не думал он поездом ехать…

Тетка тем временем предложила:

– Пойдемте ко мне.

– А удобно?

– Все равно квартира пустая. Квартал всего один…