Асы. «Сталинские соколы» из будущего - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 42

После долгих споров решили остановиться на слове «гроза». Потом в «курилке» долго обсуждали – немцы это или все-таки наши предатели. «Особист» еще в штабе сначала предложил происшествие засекретить, чтобы ненужную панику не создавать, однако начальник штаба был резко против:

– Летчики должны знать об угрозе. Ты хочешь, чтобы кого-нибудь сбили? Лапшин ведь чудом до аэродрома долетел.

Прошла неделя. Они, как и прежде, вылетали на задания, но чужих «Яков» не видели.

Все эти дни Тихон летал ведомым у Кузнецова.

После одного из полетов их вызвали в штаб. В кабинете у начальника штаба сидел «особист». Оба были хмурыми, и накурено – хоть топор вешай.

Пилоты вошли, доложились по форме.

– Федоров, – начальник штаба загасил папиросу в пепельнице и поднялся навстречу Тихону, – у меня для тебя неприятное известие. Вчера в четырнадцать двадцать на аэродроме Измайлово – это в полусотне километров от нас – на посадке был сбит наш истребитель. Он последним садился, вдруг «Як». Очередь из пушки, истребитель рухнул, летчик погиб.

– Чужой «Як»?

– Догадлив, Федоров. Но это еще не все. Все происходило на малой высоте, зенитчики не успели сделать ни одного выстрела. Но бортовой номер нападавшего запомнили.

– Пятьсот четырнадцать?! – не сдержался Федор.

– Триста второй! Номер твоего самолета, Федоров!

У Тихона дар речи пропал. Это что, его обви-няют?

– Во сколько это случилось? В четырнадцать двадцать? Я в это время на своем аэродроме был, можете по журналу проверить.

– Уже проверили. Поэтому и разговариваем с тобой здесь. Нас по телефону из дивизии запросили – есть ли такой номер. Выяснилось все – и номер, и что ты на аэродроме уже час как был.

Тихона пробил холодный пот. А если бы так совпало, что он в это время на боевом задании был? Как тогда оправдаться?

– Вот что: номер твой уже по всем полкам передан, как бы тебя свои не сбили. Видимо, немцы в тот раз, когда твоего ведомого обстреляли, номерок твой запомнили и на фюзеляже его нарисовали. Я уже звонил в БАО, тебе номер новый нанесут – временно, конечно. Чую, эти «Яки» нам еще изрядно кровь попортят.

Тихон некоторое время раздумывал. Если вести себя пассивно, надеясь на случайную встречу, немцы еще не один наш самолет собьют. У них была «свободная охота» – это когда пара истребителей вылетала без определенного задания. Вот бы нам перенять у врага этот опыт!

– Товарищ майор, разрешите?

– Валяй!

– Нам бы парой на свободную охоту вылететь, может статься – и не раз. Где-то же у них есть аэродром. Подловить бы…

– У нас свободных самолетов нет. Сам видишь, каждый день на прикрытие летаем.

– Тогда придется уповать только на случай. И не одного уже летчика с самолетом потеряли. Неделю о подобных происшествиях слышно не было, а теперь вот снова проявились. Если им укорот не дать, и дальше продолжать будут.

– Рискованно, наверняка у них радиосвязь со своими есть. Вызовут подмогу и вас обоих собьют. Нет, запрещаю. Но чтобы проследил перекраску номера.

– Есть!

– Свободен!

Оба пилота козырнули, повернулись и вышли. На крыльце штаба остановились, Кузнецов закурил.

– Думаю, у них аэродром подскока есть, даже площадка недалеко от передовой, – задумчиво сказал он.

– Конечно, где-то же они должны заправляться, бое-комплект пополнять.

– Это само собой, но я не об этом. Ты обрати внимание: твоего ведомого обстреляли на обратном пути, теперь в Измайлово самолет на посадке сбили. Они высматривают наших, когда они с передовой возвращаются. Очень удобно, кстати, топливо на исходе, бое-комплект зачастую израсходован…

– Это понятно, продолжай.

– Если бы они с тылового аэродрома взлетели, они бы не успели догнать и в хвост пристроиться. Здесь время играет решающую роль.

– Принимается. Но сколько раз мы уже над оккупированной территорией летали, а ты видел хоть один аэродром? То-то!

– А им полноценный аэродром и не нужен. Два самолета можно замаскировать так, что сверху и не увидишь. И узкую полосу для взлета, пятьсот метров длиной, а то и короче. Взлетают на форсаже, только сели – по тормозам.

– Давай так. Пока нашу пару не разбили, договоримся с комэском. После боевого задания по прикрытию отваливаем в сторону, в один день – на юг, в другой – на север. Прочешем полосу километров десять шириной и на удалении от передовой километров пятнадцать-двадцать. Где-то они прячутся.

Они переговорили с комэском.

– Разрешения дать не могу, если что – меня за самоуправство взгреют. Но глаза закрыть на это могу. Десять минут отлучки, не больше.

– Согласны.

Следующим днем они прикрывали штурмовики. Те отработали по ближним немецким тылам и развернулись к себе.

Пара Кузнецов – Федоров летела замыкающей, и перед передовой Кузнецов повернул направо, к югу. Ориентир наметили заранее, пролетели пару десятков километров к югу, а потом – назад, но уже другим маршрутом, немного дальше.

Оба пилота внимательно осматривали землю, хотя истребители обычно за воздухом следят – враг там появляется.

Тихон ничего подходящего не обнаружил. Было поле, однако из-за многочисленных воронок оно было непригодно для взлета. Конечно, в итоге было жалко потерянное время. Но зато они удостоверились, что немцы не могли расположить тут аэродром подскока.

Когда пара приземлилась на своем аэродроме, комэск поинтересовался:

– Результаты есть?

– Никак нет!

– Ну-ну…

Видимо, комэск не очень верил в такие поиски, но для Тихона поиски аэродрома немцев стали навязчивой идеей.

После полетов он разложил на постели карту. Там лес, тут болото – где искать? В открытом поле немцы самолеты поставить не могут, как их ни маскируй. Выходит, ошибались они с Кузнецовым? Верить в ошибку не хотелось, откуда-то немцы взлетали?

Следующим днем, когда эскадрилья возвращалась на свой аэродром, пара взяла курс на север. Прошлись змейкой, расширяя зону полета, и обратно также, только теперь уже немного дальше от передовой.

И в эти минуты Тихон в лесу обнаружил поляну. Длиной и шириной она вполне подходила для взлета, только вот незадача: точно посередине поляны стояли две скирды сена. Самолету при взлете их никак не миновать: узковата поляна. Но Тихон точку карандашом на карте поставил.

После посадки они стали обсуждать результаты. Оба приметили подходящую поляну, но как аэродром подскока отвергли ее – смущали стога сена. Однако же Тихон припомнил, как в бытность свою пилотом У-2 столкнулся с тем, что немцы стогами маскировали свою технику.

Сейчас ситуация немного иная. Стога маленькие, самолеты в них не спрячешь, крылья выступать будут. Но Кузнецову предложил:

– Давай стога сожжем.

– Может, деревенские траву для скотины накосили на зиму, а мы сожжем… Нехорошо!

– А вдруг это немцы специально устроили? Площадка-то подходящая!

– Не знаю. Ну представь: сожжем мы стога – а дальше что?

Тихон только пожал плечами – он и сам не знал.

Однако на следующий день они полетели к поляне. И тут их ожидал сюрприз – стогов не было! Они исчезли, как будто бы их не было никогда! «Деревенские ближе к усадьбе перевезли», – подумал Тихон.

Кузнецов пролетел по прямой над поляной и, когда они вернулись на аэродром, сказал:

– Я по секундной стрелке на часах измерил площадку. Ты знаешь, она пятьсот с небольшим метров, и взлететь и сесть можно.

– Надо было из пушек и пулеметов опушку прочесать у той поляны. Стогов-то нет… Подозрительно это мне.

– Вот завтра и займемся.

Но ни завтра, ни послезавтра у них ничего не получилось. С утра появилась низкая облачность, зарядил нудный дождь, видимости никакой, и полеты отменили. И только на четвертый день, после сопровождения бомбардировщиков, им удалось отвернуть к поляне.

Внешне на ней ничего не изменилось. Стогов не было, как и следов деятельности человека, и Тихон усомнился – стоит ли тратить боеприпасы? Но Кузнецов уже открыл по опушке огонь из пушки с бреющего полета – он буквально прошел над деревьями. Тихон пошел за ним, наблюдая разрывы.