Асы. «Сталинские соколы» из будущего - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 23

Несколько дней новички изучали карту района полетов, их вводили в курс боевой обстановки. Особенности были, немцы наряду с Ме-109 применяли тяжелые двухмоторные истребители сопровождения Ме-110, сильно вооруженные и имевшие для ночных боев прожектор. А еще летчики отметили на своих картах позиции аэростатов заграждения.

Новичков распределили по звеньям и каждому дали опытного ведущего.

Глава 4

Истребитель

Ведущим у Тихона был старший сержант Захар Емельянов. Несмотря на то что они были ровесниками, Захар воевал на истребителях с первого дня войны, имел солидный налет и два лично сбитых самолета – «Юнкерс-88» и «Хейнкель-111». Он летал ведомым, но после того, как его ведущий пилот был сбит и погиб, его повысили в должности до старшего летчика – в действующей армии карьерный рост из-за потерь был быстрым.

Новичков в бой пока не пускали, и они совершили несколько парных вылетов – надо было дать возможность паре слетаться. На самолете Захара была полноценная рация, а у Тихона – только приемник. В полете он слышал приказы, но сам передать ничего не мог.

Ведущий наставлял, как его самого учили:

– Твоя задача – удержаться за мной на хвосте и прикрыть меня сзади. За верхней полусферой наблюдай. У «мессеров» излюбленный прием – нападать сверху и сзади, с пикирования. Обстреляют и резко вверх уходят. На горизонтали «Як» с «худым» на равных бороться может, но немцы таких схваток избегают.

В отличие от фронтовой авиации, в некоторых полках ПВО, в нарушение устава, летали парами, а не тройками. В тренировочных полетах Захар выписывал разные виражи, делал горки, петли. Тихон старался не отрываться. Стыдно будет – потерять в бою ведущего. Сложно было, непривычно. Скорости большие, нагрузки знакопеременные. Кроме того, раньше он летал один, был сам себе командир, и отвыкнуть от этого тоже вначале не получалось.

И вот первый боевой вылет. Повезло, что дневной. Немцы обычно совершали налеты ночью, когда их сложнее обнаружить и сбить. А получилось, что немцы направили большую группу истребителей, чтобы расчистить для своих бомбардировщиков воздушное пространство.

Немцы шли по высоте тремя эшелонами, на каждом – по три звена. С нашего аэродрома сразу взлетели две эскадрильи. Кроме «Яков», с другого аэродрома подняли эскадрилью «МиГов».

Тихон удивился – почему так? Потом ему разъяснили: если поднять сразу весь полк, топливо закончится у всех машин одновременно и воздушный сектор окажется не прикрыт. В таких ситуациях немцы зачастую использовали подвесные баки, увеличивавшие дальность полета и время нахождения самолета в воздухе – бензин в первую очередь расходовался из них. При опорожнении или воздушном бое баки сразу сбрасывались, поскольку снижали скорость и не были протектированы, а стало быть, пожароопасны. Основные баки у немецких истребителей заполнялись каучуковой пеной, на «Яках» с этой целью – отработанными газами.

Взлетали парами и сразу начали набирать высоту. Кто выше, у того преимущество: видимость лучше, есть возможность атаковать с пикирования, развить большую скорость.

А уже видны были быстро приближающиеся точки – немецкие истребители.

Первыми вступили в схватку «МиГи». Они связали боем немцев во втором, среднем эшелоне. Вообще-то, они создавались для высотных боев.

Первый бой в качестве истребителя Тихон запомнил плохо, фрагментарно. Он старался не отстать от ведущего и висел у него на хвосте в двух сотнях метров. Захар стрелял по «худым», Тихон же следил, чтобы в хвост ведущему не пристроился вражеский истребитель. Один попытался, но Тихон нажал на гашетку пушки. Очередь прошла мимо, но немец шарахнулся в сторону, так как понял, что произвести атаку не дадут, собьют самого.

Еще до первого боевого вылета Захар поучал его:

– Стреляй только с малой дистанции, сто – сто пятьдесят метров, и короткими очередями. Три-четыре выстрела пушки по уязвимым частям. Бей по мотору, кабине, хвостовому оперению. Если перед тобой бомбардировщик, тогда по кабине стрелка – его нужно вывести из строя в первую очередь. Тогда уже можно ближе подобраться. «Бомбер» неповоротлив, но, чтобы сбить его, надо постараться. Ему один мотор подожжешь – он сбрасывает бомбы и на другом моторе уходит. И не верь в сказки, что пикировщик Ю-87 – легкая добыча. Там и стрелок есть, а уж если вперед него проскочил, так он тебя сам из пушки приласкает.

На «Яке» главное оружие – пушка, да запас снарядов мал. Сначала в снарядных ящиках сто десять штук помещалось в ленте, потом довели до ста тридцати, и это при скорострельности восемьсот выстрелов в минуту. Несколько длинных очередей – и боекомплекта нет.

Скорострельность пулеметов в два раза выше, но повреждения винтовочная пуля наносит небольшие, пулеметы хороши только для стрельбы по пехоте, при штурмовках, что для истребителей ПВО задача нехарактерная.

В небе было тесно от множества машин. Периодически вниз падали горящие или дымящие самолеты. Тихон не успевал даже рассмотреть – свои или чужие, взгляд не успевал фиксировать.

Мотор ревел на максимальных оборотах. Тихона то вжимало в кресло, то он повисал на привязных ремнях. И вдруг зашипел приемник:

– Двадцать второй – отбой! Идем на аэродром!

Двадцать второй – это он, Тихон. Осмотрелся по сторонам, но немцев не было видно. Уцелевшие в бою машины разворачивались и уходили на запад. Знать, бензина в баках осталось на четверть часа, только до аэродрома добраться.

Так же парой они и сели, благо ширина полосы позволяла. Уже в казарме Захар расспрашивать стал, что он видел. Однако Тихону и сказать было нечего.

Захар засмеялся:

– У меня вначале так же было, это уже потом весь бой видеть стал. И ты обвыкнешься. Если в трех первых боях не собьют, долго летать будешь.

Второй вылет оказался ночным, причем взлетела только их пара – посты ВНОС сообщили о пролете одного самолета.

Кругами над аэродромом стали набирать высоту. Ночью следовало опасаться своих же аэростатов – их поднимали на большую высоту.

По рации ведущему сообщили курс самолета. Как только Захар доложил на землю, что он занял эшелон, включили прожектора. Их лучи били ярко и высоко. Когда луч попадал на истребители, Тихон непроизвольно зажмуривался – яркий свет прожектора после полумрака кабины просто слепил.

Но вот прожектор поймал вражеский самолет, и на нем тут же скрестились еще два луча. Летчик попытался маневрировать, но прожектора удерживали его на перекрестье лучей.

Захар тут же приказал:

– Разворот вправо на тридцать и полный газ, догоняем.

Догнать оказалось несложно, это был транспортный «Юнкерс-52», относительно тихоходный. Он перево-зил грузы и людей, а еще он десантировал парашютистов. Не для этого ли он направлялся в наш тыл?

– Подходим ближе! – Голос Захара в приемнике. – Только снизу, у него сверху пулемет.

Трехмоторный Ю-52 выпускался с 1932 года, и сами немцы называли его «Тетушкой Ю» за объемный фюзеляж. В пассажирском варианте он вмещал 17 человек. С начала боевых действий Германии в Европе выпустили военно-транспортный вариант. По обеим сторонам фюзеляжа прорезали квадратные отверстия, где установили по пулемету MG-15, а сверху, сразу за пилотской кабиной, – крупнокалиберный пулемет на турели. Ю-52 широко использовались в воздушно-десантных операциях, например по захвату острова Крит. Они же снабжали окруженных немцев продовольствием и боеприпасами зимой 1942 года под Сталинградом. Несмотря на три двигателя, самолет был тихоходен, на высоте развивал скорость всего 210 километров в час, однако боевой радиус был велик – 650 километров.

– Сбрасываем скорость, стреляем снизу, с полусферы, – передал Захар.

На малой скорости истребители вели себя неустойчиво, да еще струи от винтов «Юнкерса» вносили свой вклад.

Захар сделал «горку», дал очередь из пушки по правому двигателю и тут же ушел с переворотом вниз.

– Давай, двадцать второй, работай!

Тихон повторил маневр. Темная туша «Юнкерса» быстро вырастала в прицеле.