Асы. «Сталинские соколы» из будущего - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 124

– Не подписал?

– А ты откуда знаешь?

– Наши пилоты после каждой передряги рапорта о переводе в боевые части пишут. Вот и Савицкий писал, пусть земля ему пухом будет.

– Так никому и не подписал?

– Было дело, подписал одному – чтобы от трибунала уберечь. Один из заезжих начальников к девушкам нашим клеиться стал – я имею в виду женский экипаж. Да еще на виду у других пилотов. А один из командиров не сдержался и морду ему набил. Вот, чтобы избежать скандала, и отправили его на Север, в полк бомбардировочный. Комэск сказал – пусть на северах поостынет.

– Да? А это вариант. Осталось только найти, кому морду набить. Шучу, шучу, – усмехнулся Иван.

Внимания военной контрразведки или НКВД к своей персоне Иван не хотел – документы-то не его. Если начнут копать, обязательно докопаются. И лагеря для него будут не самым тяжким наказанием, могут и шлепнуть. Осторожничал Иван. В бою не боялся, товарищей не предавал, за их спинами не прятался, но в своей части остерегался, даже друзей близких не заводил. Сболтнешь что-нибудь невзначай – и пиши пропало.

– Комэск не сказал, кого командиром назначили? – между тем не унимался Илья.

– А я разве не сказал? Меня.

– Да ну?! – поразился Илья. – Так чего же ты молчишь? Обмыть надо назначение.

Иван поморщился – одно упоминание о выпивке вызывало у него рвотный рефлекс.

– А вторым пилотом кто же?

– Не знаю. Но свято место пусто не бывает.

Илья стал шушукаться с бортстрелком Савелием. Вообще в их экипаже Илья был самым информированным, знал, что и когда случалось в других экипажах. Вроде парень хороший, но уж очень любознательный.

Два дня экипаж не летал, потому как недоукомплектован был, не положено такой в полет выпускать. А утром следующего дня Ивана вызвали в штаб.

Комэск сиял, как новый пятак:

– Вот, Скворцов, знакомься, второй пилот в твой экипаж.

Со стула поднялся молодой, от силы лет двадцати, паренек со знаками отличия старшего сержанта. «Похоже, не бреется еще», – подумал Иван, глядя на его розовые, поросшие пушком щеки.

– Старший сержант Никифоров. – Мужчины пожали друг другу руки.

– Никифоров, подождите меня в коридоре.

Второй пилот вышел, а Иван повернулся к комэску. Тот поднял руки:

– Знаю, что хочешь сказать. Молод, не спорю. Так ведь этот недостаток со временем проходит. Ты на себя посмотри. Тоже ведь не старик, вон, девки из женского экипажа заглядываются.

У Ивана слов возражения не нашлось.

– Он хоть летал сам когда-нибудь?

– А как же. В летной книжке написано – налет двадцать два часа на У-2.

Иван за голову схватился: немецкие пилоты в авиа-полках по двести пятьдесят часов налета имеют, а этот – двадцать два! Но потом остыл. У него у самого налета вообще не было, когда он в 41-й год попал. Первый самостоятельный вылет – и катастрофа. Крыть было нечем. Единственно – полеты у них сложные, ночные, посадки на необорудованные полосы. Ну так кому сейчас легко?

– Зато как и обещал – полеты пока в наш, а не в немецкий тыл, и днем! Заметь! – Комэск поднял указательный палец. – Слетаетесь, притретесь. Посмотришь, выйдет ли из него летчик. Все. Иди, Скворцов, дерзай. Посади его за изучение материальной части, все-таки не У-2.

– Есть.

В принципе комэск прав, не боги горшки обжигают. Но он и сам пока не чувствовал себя опытным пилотом, асом. У Савицкого учился, а теперь самому учить другого надо.

Никифоров ждал его в коридоре.

Увидев Ивана, выходящего из кабинета комэска, он пристроился рядом, и они пошли к себе, в дом отдыха экипажей. Из вещей у Никифорова был лишь тощий «сидор» на плече. По дороге он с любопытством вертел головой по сторонам.

– Меня Сашей зовут, то есть Александром, – поправился он.

– Алексей, – буркнул Иван.

– Вы не обижайтесь, товарищ старшина, но я слышал ваш разговор с комэском. Я не подслушивал, просто дверь тонкая.

– И что?

– Налет у меня маленький, это правда. Но я стараться буду, не подведу.

– Ага, ты еще забыл добавить – честное пионерское.

Парень покраснел. Ивану и самому неудобно стало за колкость, за холодный прием. Год с небольшим назад он сам сопливым был, а вот своим трудом дорос до КВС, иначе – командира воздушного судна.

Когда они зашли в комнату, Иван представил нового члена экипажа:

– Старший сержант Александр Никифоров, второй пилот! Прошу любить и жаловать.

Илья присвистнул.

– Илья, не свисти. Примета плохая, денег не будет.

– У меня и так их нет. Я денежный аттестат матери отослал.

– Сейчас ты покажешь второму пилоту самолет, стоянку, столовую. Потом объяснишь все основное по материальной части, но считать заклепки на фюзеляже не надо. Основные приборы, ручки управления – что пилоту в полете знать необходимо.

– Есть!

Новичок оставил «сидор» на свободной койке – раньше на ней спал Савицкий, и они с Ильей вышли.

А немного погодя Иван услышал через открытое окно женский разговор:

– Ой, девчонки! У нас такой новичок появился, прямо красавчик!

– Олеся, остынь!

По голосу – Нюра, командир женского эки-пажа.

– Это второй пилот на самолет Савицкого.

– А Скворцов куда делся?

– Командиром поставили.

– Во новости! Пойду девчонкам расскажу!

Иван тихонько прикрыл окно, а то получилось, что он вроде бы подслушивал. Хорошо – комэск мужик с понятием, полеты обещает днем и в свой тыл – что-то вроде вывозных полетов. Должности как для Ивана, так и для Александра новые, пообвыкнуться надо.

До вечера бортмеханик занимался с новичком – опыта полетов на двухмоторных самолетах у того не было. Но война, спрашивать никто не будет, готов ли ты.

И на следующий день поступил приказ на вылет. Лететь предстояло днем, да и недалеко, в Пермь, – прямо отдых.

Когда уселись в кабину, Иван сказал Александру:

– Ты присматривайся к тому, что делает борт-механик, что делаю я. На взлете и в полете руки на штурвале держи, а ноги на педалях, чтобы почувствовать машину. Но не мешай.

– Понял.

Вырулили на взлетную полосу, взлетели.

– А теперь попробуй сам, – предложил Иван. – Курс тридцать пять градусов, эшелон три с половиной тысячи метров.

И демонстративно убрал руки от штурвала и снял ноги с педалей.

Саша вцепился в штурвал.

– Да чего ты за него ухватился? – едва заметно усмехнулся Иван. – Легче держи.

Штурвал Саша доворачивал понемногу – привык на легкомоторном У-2. Но на Ли-2 движения требовались размашистые, этот самолет в десять раз тяжелее поликарповской машины. Однако приловчился новичок быстро, потеть перестал. Снижался тоже он, уже перед самой посадкой Иван взялся за штурвал и посадил самолет.

– На стоянку заруливай. Наша седьмая, КДП передал.

КДП – контрольно-диспетчерский пункт. На земле, во время рулежки, при взлете и в полете пилоты обязаны выполнять все указания диспетчера, иначе быть беде.

Самолет разгрузили, заправили и снова набили фюзеляж ящиками.

За погрузкой следил бортмеханик, чтобы ненароком не нарушилась центровка самолета. Самый тяжелый груз – к кабине пилота, полегче – в хвост.

В диспетчерской попросили:

– Двое офицеров-летчиков от своего полка отстали. Сам понимаешь, не догонят – под трибунал пойдут. Подбросишь до Москвы?

– Место есть, возьму.

Самолет у Ивана не пассажирский, и эскадрилья особая, отдельная, поэтому диспетчер навязывать ему никого не имеет права.

– Лейтенант и старшина у КДП стоят.

Держа в руке полетные документы, Иван вышел из диспетчерской и обратил внимание, что недалеко от входа стоит летчик в военной форме, но один. Пилот повернулся и… Ба! Знакомое лицо! Это же Витька Фирсов, из ВВС Северного флота, с аэродрома Африканда. Пересекались они как-то.

И Виктор его узнал, обнялись.

– Ты как здесь? – спросил Иван.

– А, хуже не бывает. В Хабаровск, в командировку ездили. Наши перегон самолетов с Аляски наладили. Перегонщики ведут самолеты до Хабаровска, а дальше уже мы должны. Вышли на станции – у бабушек яблок купить, у нас на Севере их нет, сам знаешь, а поезд-то и ушел. А нам в Москве край как надо быть до его прибытия, иначе… – Виктор махнул рукой. – А ты как? Слышал я – сбили тебя, из экипажа один остался?